Рассказ: Прозрачный день
Я проснулся от скрипа тормозов под окном — такого же резкого и неприятного, как всегда. Солнце било в глаза через щель в шторах. Голова гудела. «Опять не выспался», — подумал я, потягиваясь. Рука привычно потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы взять телефон. Мои пальцы прошли сквозь пластиковый корпус.
Я моргнул, списал на сон. Сел на кровати. Ноги опустил на ковёр. Ощущение было странным, будто я стою на чём-то упругом, но не чувствую ворса. Встал, подошёл к окну — привычный утренний ритуал. Во дворе старушка Нина выгуливала свою таксу Плюшу. Я постучал в стекло, чтобы помахать ей. Она не повернулась. Плюша, обычно лающая на каждый шорох, прошла мимо, даже не обнюхав мою сторону забора.
«Не выспалась, бедолага», — пожал плечами я и направился на кухню.
На плите стоял холодный чайник. Я щёлкнул выключателем. Ничего. Ни щелчка, ни индикатора. «Сгорел», — вздохнул я. Решил позвонить с работы, чтобы предупредить, что задержусь. Нашёл телефон — тот самый, сквозь который утром просунул руку. Экран был тёмным, не реагировал на нажатия. «Разрядился в ноль. Прекрасно».
Меня начало слегка подташнивать от этой череды мелких неурядиц. Я вышел из квартиры, даже не заперев дверь — всё равно вернусь через минуту. На лестничной клетке пахло свежей краской. Соседка из квартиры напротив, Катька, выходила как раз с мусорным ведром. Она шла прямо на меня.
—Привет, — сказал я, прижимаясь к перилам, чтобы дать ей пройти.
Она прошла сквозь меня.
Я замер. Не через меня. Через пространство, которое я занимал. Я почувствовал лишь легкий ветерок и запах её духов — «Красную Москву», как у моей бабушки. Я обернулся. Она уже спускалась на этаж ниже, не оборачиваясь, будто ничего не произошло.
Сердце застучало где-то в висках, тяжело и гулко. «Это сон. Надо ущипнуть себя». Я ущипнул себя за запястье. Ощущения не было. Вообще. Я видел, как кожа сжимается, но нервов, передающих боль, будто не существовало.
Я побежал на улицу. Навстречу шёл наш почтальон, дядя Вася.
—Дядя Вася! — крикнул я ему.
Он поправил сумку и пошёл дальше,насвистывая.
Я замахал руками перед его лицом.Он чихнул и протёр нос, глядя сквозь мою ладонь.
Паника, холодная и липкая, поползла из живота к горлу. Я стал посреди двора и закричал. Кричал что есть мочи. Дети на площадке продолжали визжать и кататься с горки. Водитель, выгружавший мебель из фургона, громко ругался с напарником. Мой крик не произвёл ни звука. Он растворился в воздухе, как пар.
Я вернулся в подъезд. Поднялся к своей квартире. Дверь была заперта. Я попытался вставить ключ — мои пальцы снова прошли сквозь металл. Тогда я просто… шагнул вперёд. И оказался в прихожей.
В квартире было тихо. Слишком тихо. Не слышно было даже тиканья часов, которые всегда стояли на полке. Я прошёл в комнату. На кровати, которую я только что покинул, лежал телефон. Экран горел. На нём было десять пропущенных звонков от мамы и смс от начальника: «Где ты? Совещание началось».
Значит, он работал. Просто не для меня.
Я подошёл к зеркалу в прихожей. И не увидел своего отражения. На его месте был лишь пустой коридор, висящая куртка и календарь на стене. Дата на календаре… Я присмотрелся. Сегодня должно было быть 12-е. А на календаре было 19-е.
Неделя. Пропала целая неделя.
Я рухнул на пол, вернее, попытался рухнуть, а просто плавно опустился, не чувствуя удара. И тут в квартиру вошли люди. Мама. Её глаза были красными от слёз. С ней были двое незнакомцев в чёрном.
—Забирайте всё, что считаете нужным, — сказала она тихо, срывающимся голосом. — Остальное… выбросите.
Один из мужчин кивнул и пошёл в мою комнату.
Я вскочил.
—Мам! Мама, я здесь! — я подбежал к ней, пытался обнять её, тронуть за плечо.
Мои руки проходили насквозь.Она вздрогнула и потеплела плечи.
—Здесь так холодно стало, — прошептала она.
—Это я, мам, это я! — рыдал я беззвучно, но она лишь куталась в свой шарф.
Мужчина вышел из моей комнаты с коробкой. На самом верху лежала моя любимая футболка с потрёпанным принтом. Та, в которой…
В которой я вышел в тот вечер.Чтобы купить хлеба. Было дождливо. Скользко. Я спешил. Из-за поворота…
Воспоминание ударило, как молоток по стеклу. Фары. Громкий, бесконечный скрежет. Ощущение полёта и глухой удар. А потом… а потом я проснулся в своей кровати. Под скрип тормозов.
Я не заснул. Я умер. Неделю назад.
Я стоял посреди прихожей и смотрел, как незнакомцы выносят мою жизнь в картонных коробках. Как мама, не выдержав, садится на мой диван и тихо плачет, сжав в кулаке мою школьную фотографию. Я кричал, просил прощения, пытался сказать, что всё в порядке. Но мой мир сузился до тишины и полной, абсолютной прозрачности.
Я был призраком, который даже не знал, что он мёртв. Я продолжал жить рутиной, которой больше не существовало. Потому что смерть оказалась не тьмой, не тоннелем. Она оказалась… привычкой. Дурной, непрекращающейся привычкой к жизни.
И самое ужасное было в том, что теперь, когда я это знал, мне предстояло научиться её ломать. А как — я не имел ни малейшего понятия. Я был просто эхом самого себя, застрявшим в дне, который уже давно кончился.