Рекламный трюк. Я хочу, чтобы посмотрели кино. Ко дню рождения Светы Орлюк, 21 декабря. (Ссылка в комменте) Не ради сентиментальности, а потому что это надо.
Так что приударюсь в воспоминания. Когда мы все были молоды, прекрасны и все у нас было хорошо...
Это было приключение — одно из обычных в то время и на том этаже. В 80-е годы. В «Комсомольской правде».
Близилась «Фронтовая землянка», любимое редакционное мероприятие в начале мая, куда созывали всех газетных ветеранов. Мы там все радостно, после официальной части, вот за победу - пили водку, ветераны, правда - чистый спирт.
Вернее, "Землянка" была уже на следующий день.
Не помню, у кого в голове родилась эта идея — то ли кто-то нам поручил,- но рисующая команда — ( два секретаря отдела и один стажёр) Лена Недошивина, Света Орлюк и я на подхвате - решили нарисовать женщину в военной форме, в полный рост, чтобы поставить ее на входе в Голубой зал. Чтобы она ветеранов приветствовала.
При этом и Лена, и я были художниками малых форм — рисунков к заметкам — три на четыре сантиметра, тушью и самым тонким перышком, полный минимализм.
А Светка просто была пишущий журналист.
И не сказать, чтобы лавры Микеланджело, расписавшего Сикстинскую капеллу, нам покоя не давали.
Ну не монументалисты мы были! Вот ни сном, ни духом))
С женщиной в полный рост мы дела никогда не имели. Но решение было принято. А раз надо, значит будем делать. Ну вот просто пока не знаем, как.
(Это у нас в редакции и вообще был - основополагающий принцип).
Мы втроем остались после работы в «Алом парусе», в конце длинного коридора «Комсомолки». Задумались. Повесили на стену лист ватмана: два на полтора. Как рисовать в этих пропорциях, понятия не имеем. То есть вот буквально: "Киса, я хочу вас спросить как художник художника, вы рисовать умеете?"...
Потом Лену озарила гениальная идея. Мы поставили Свету Орлюк на стул и обвели карандашом ее силуэт. И на основе этого светкиного силуэта принялись ваять нашу «женщину».
Лена рисовала пилотку, гимнастерку и сапоги, а я, накрошив грифель от простого карандаша, накладывала тени на лицо и руки. Создавала какой-никакой обьем. Поскольку человек — существо трехмерное, а нам нужно было вписать его все же в плоскость.
(Ну, тут давно известны всякие хитрости, тысяча лет прошла. С наскальной живописи.)
И у нас получилось! Хотя мы сами, прямо скажем, не ожидали никакого хорошего результата от этой явной авантюры. Лена (это уже только она знает, как, она сейчас и вообще - художник-кукольник) укрепила наше произведение, чтобы оно стояло прямо, - и дело было сделано!
Ехать по домам смысла не было никакого. Да и транспорт уже не ходил. Мы решили ждать до утра. Оказались в три часа ночи, в четыре - в непривычно и абсолютно опустевшей редакции (часов до 12-ти кто-нибудь там еще, как правило, бродил. Вместе с дежурной бригадой).
И тут, когда вдохновение, выполнив свою роль, покинуло нас, мы поняли ужасную вещь: мы хотим есть. Но ни в «Алом парусе», ни в моем соседнем отделе литературы и искусства не обнаружилось даже завалящей сушки, которую мы могли бы разделить на троих. Ни хоть какой-нибудь корочки черного хлеба: все было сожрано до нас. Даже чая грузинского — и того нигде не было ни щепотки. А голод, как известно, не тетка.
И потом мы были юные девушки со здоровым аппетитом и румянцем на лице. Тут ещё нужно понимать, что мы трое (и это в лучшем случае), как и все наши товарищи, обедали на 7-м этаже где-нибудь в час дня. Потом все вообще закрывалось. Потом был разве что чай в своём родном отделе и к чаю вообще-то мало что, ну, может, сахар, потому что и выбор в 80-х был весьма скромный, и денег вечно ни у кого не было. То есть, мы провели без крошки во рту уже где-то 14-15 часов…)
А когда ты хочешь есть, особенно ночью, а еды никакой нет и не предвидится, наступают просто страшные муки. Все журналисты, дежурившие по номеру до глубокой ночи, это чувство хотя бы раз испытали.
Мы трое, словно дикие тигры, принялись бродить по плохо овещенному коридору и разве что хвостами не били по прутьям своей клетки.
И тут Света Орлюк подала идею. В том конце редакционного коридора, который считался его «началом", поскольку там был кабинет главного редактора, трех его замов и вообще приемная, прямо у входа в Голубой зал располагалась выставка, посвященная экспедиции на Северный полюс Дмитрия Шпаро.
Там были всякие полярные костюмы, лохматые шапки, вымпелы, заметки, фотогрфии. Кажется, даже флаг. А в углу витртны была выставлена еще и специальная полярная еда в тюбиках, ну, примерно как у космонавтов.
Какой-то суп, какой-то паштет, даже, кажется что-то сладкое. И мы втроем решили взломать витрину и съесть, наконец, мемориальные шпаровские припасы.
Мы пошли к Голубому залу. Вожделенная еда была за толстым, может быть даже пуленепробиваемым стеклом. Мы стали ковырять витрину.
Мы пытались вскрыть ее скрепкой. Мы использовали ножницы. Мы старались стекло приподнять. Потом наоборот — опустить. Нас гнал голод — самая насущная из человеческих потребностей.
Но, видимо, кто-то из конструкторов витрины, предполагая, что случиться может всякое, прочно защитил славную выставку от вандалов.
Добыть съестные припасы нам не удалось.
И, как я уже теперь теперь понимаю, нам следовало бы конструкторов за это поблагодарить. Потому что мы втроем легко могли бы отравиться тем, что пролежало в витрине 10 лет, если это, конечно, и вообще можно было есть.
Ну и — все когда-то заканчивается. В конце концов на этаже появились уборщицы и разложили нас троих по кушеткам в редакторских кабинетах.
Я досыпала эту ночь в кабинете редактора отдела науки, школ и студенческой молодежи Юрия Данилина.
Утром, по воспоминаниям Лены, нам ещё в буфете редколлегии соорудили бутерброды с бужениной. Из запасов главного редактора. Главный редактор, Селезнёв, правда, совершенно даже и не возражал. Нам ещё и по конфете потом выдали: трюфель-экстра, ну, это и вообще из кремлевского распределителя...
А утром на пороге Голубого зала ветеранов встречала вот просто хорошо нарисованная женщина в военной форме, в полный рост. В полный рост Светы Орлюк.
Фильм здесь: https://youtu.be/XKeUjoRwS1I
