Из воспоминаний профессора, доктора сельскохозяйственных наук
Сельмана Лямеборшая (албанца по национальности), прожившего
долгую жизнь в Албании и России
24
В лесоустроительной научной экспедиции В/О «Леспроекта»
Пока мы устраивались в бараке, Елену Николаевну назначили поваром и отправили на кухню вместе с двумя девушками готовить обед. После обеда все мужчины отправилась с Виктором Васильевичем на рекогносцировку – поиск типичных мест для закладки пробных площадей. После четырех часов работы вернулись на базу, где все вместе начали готовить ужин.
Виктор Васильевич попросил нажарить побольше картошки, потому что он к ужину пригласил и сотрудников лесничества.
В семь часов вечера сели за длинный стол под тенью вековой ели. Во главе стола был Виктор Васильевич. Перед ужином он представил всех членов экспедиции. Говоря обо мне, он назвал мою национальность, что вызвало большое удивление у хозяев, которые впервые увидели живого албанца в лесах Талдома.
Потом представил нам гостей: лесничего, инженера лесных культур, бухгалтера, жену и дочь лесничего.
Стол был накрыт белой скатертью, перед каждым стояла тарелка с жареной картошкой. На столе были также салат из помидор, огурцов и зеленого лука, колбаса, сыр, мясные и рыбные консервы и несколько бутылок водки и вина.
Первую рюмку Виктор Васильевич поднял в честь хозяев, на территорию которых прибыли «незваные гости» – наша экспедиция. Но добавил, что результаты нашей работы помогут сотрудникам лесхоза в выборе оптимального состава лесных культур в соответствии с условиями местопроизрастания и проведении рубок ухода согласно рекомендуемому составу.
После такого тоста начались дебаты о пользе и необходимости нашей работы для интенсификации лесного хозяйства СССР. Во время разговора дочь лесничего Лена, ученица 8 класса, незаметно встала из-за стола и направилась домой. Не прошло и пяти минут, как она вернулась обратно с патефоном в руках, поставила его на край стола и нежным детским голосом сказала: «Дорогие товарищи, за нашим столом молча, сидит с глубокой печалью в глазах наш дорогой гость из Албании, и чтобы немного развеселить его, я принесла албанскую пластинку. Давайте ее послушаем». Все сразу согласились, и в лесах Талдема зазвучал приятный голос Ибрахима Тукичи, который пел шкодранские песни. Слушая его голос, я сразу отрешился от мрачных мыслей и почувствовал на душе непередаваемую светлую радость. Я подумал тогда о том, что, находясь в Югославии, действительно принял правильное решение приехать в СССР и не согласился на другие предложения. Вряд ли, где еще в мире, найдешь людей, которые обладают такой добротой к страдающим, и способны чувствовать чужое горе как свое. В этот тихий и светлый июньский вечер я смотрел на завораживающую русскую природу и понимал, что больше мне ничего не надо.
Моё изменившееся душевное состояние заметили все. Лесничий встал и попросил Лену подарить мне эту пластинку. Лена сказала, что она с этой целью ее и принесла. Долго еще звучали албанские песни, в то время как за столом шел оживленный разговор. Я подробно снова рассказал, каким образом оказался в СССР. Кто-то из присутствующих заявил, что я совершил героический поступок. Многие вспоминали период культа личности Сталина и своих репрессированных родственников.
В 12 часов все пошли спать. Утром в 6 часов встали и после завтрака отправились в лес на закладку пробных площадей. Утро выдалось ясным и солнечным, но в лесу было свежо, и утренняя роса, еще не успевшая высохнуть на листьях кустарников и травы, повсюду светилась, как маленькие хрусталики от лучей солнца, струящихся сквозь густую крону мощных елово-сосновых насаждений. Эта сказочная красота отвлекала меня от грустных дум, появилось желание никогда не расставаться с лесом.
Приятные мысли внезапно прервал приказ Виктора Васильевича. «Всем взять топоры и обозначить границы пробной площади». И тут же началась работа по очистке однометровой полосы вокруг пробной площади. Как настоящий «мачо» начал рубить кустарники Гера. За ним, я подумал, не угнаться. Не умело и медленно рубил только Тедеев. Работа на пробных площадях требует большой точности, так как они остаются для дальнейших исследований. Чтобы сохранить их на долгое время в каждом углу пробной площади надо поставить определенный столб, на «щеке» которого пишут № квартала, № пробной площади и год закладки. Такие столбы сначала надо заготовить, выкопать ямы для них, и потом каждый столб закрепить. Эту работу должен выполнять рабочий за определенную плату.
Виктор Васильевич предложил выполнять эту работу самим, а деньги, полученные за нее, использовать на нужды экспедиции. С этим предложением все согласились.
Я по наивности подумал, что сэкономленные деньги позволят улучшить наше питание, но после окончания первого дня работы на них было куплено вино и водка. Третий ужин, также как и первый, прошел с водкой и вином, и с этого дня дополнительные деньги шли только на покупку спиртного. Основными любителями выпить были наш шофер Василий и самый молодой техник Тедеев, остальные пили в меру.
После Талдома наша экспедиция переехала в Волоколамское лесничество, где мы заложили пять пробных площадей. Леса Волоколамского лесничества были более продуктивные и ухоженные, чем Талдомские, и работать в них было легче и приятнее.
Закончив работы возле Волоколамска, отправились в Можайский лесхоз, в Глазовское лесничество, расположенное на берегу Можайского водохранилища с большим количеством мест для прекрасного отдыха. По дороге в лесничество я любовался живыми картинами, как будто сошедшими с полотен художников Левитана и Шишкина.
Как только мы с Виктором Васильевичем вошли в контору лесничества, я увидел своего однокурсника Лёшу Савельева, который с удивлением воскликнул: «Сельман, откуда ты приехал и почему здесь»? Я был очень рад встречи со своим однокурсником, и рассказал, что приехал из Албании и сейчас работаю в экспедиции у Виктора Васильевича Стёпина. Встреча была неожиданной и трогательной как для меня, так и для Лёши.
Из рассказа Лёши узнал, что после окончания института он был назначен лесничим в это лесничество, женился на подруге Сусанны – Марте, и она сейчас работает у него помощником лесничего. У них растет маленькая дочь.
За какие- то минуты в моей голове пронеслась масса воспоминаний. Я вспомнил нашу свадьбу в институте, вспомнил, как радовались однокурсники нашему счастью, с каким восторгом смотрела Марта на невесту – свою подругу Сусанну. Оказалось, именно на нашей свадьбе Лёша познакомился с Мартой, и потом они поженились. Лёша начал меня расспрашивать о Сусанне и моей семье.
Пока мы разговаривали, сотрудники экспедиции ознакомились с окрестностями лесничества и выбрали место для ночлега. Лёша одобрил наш выбор и тут же предложил разжечь костёр и сварить уху из свежих, только что выловленных окуней. За время пребывания в Глазовском лесничестве я жил у Лёши и был окружен вниманием его семьи. После работы мы часто с ним вспоминали студенческую жизнь. Я узнал от Лёши о судьбе почти всех студентам нашего курса.
После Можайска поехали в Белозерское лесничество Каширского лесхоза. Впервые за все время в экспедиции нас устроили в доме для гостей со всеми удобствами.
На следующий день, рано утром после завтрака, поехали закладывать пробные площади в кварталах, которые нам предложил лесничий.
Леса Белозерского лесничества, особенно в тех кварталах, где мы побывали, поражали своей красотой. Сосновые леса были настолько ухоженные и чистые, что после пребывания в них захватывало дух. Согласно утверждению выдающегося русского ученого-лесовода Георгия Федоровича Морозова – лес не простая совокупность древесных растений, а сообщество, в котором они проявляют взаимное влияние друг на друга, порождая тем самым ряд новых явлений, которые не свойственны одиноко растущим деревьям. Поэтому, по мнению Г. Ф. Морозова, лесом считается такая совокупность древесных пород, в которой обнаруживается не только взаимное влияние друг на друга, но и влияние на здешнюю почву и атмосферу.
Когда ходили по Белозерским лесам, я вспомнил, что говорили немцы о лесе. В сосновом лесу человек чувствует себя, как в храме, вокруг благодать, остается только молиться. В берёзовом лесу, как во дворце бракосочетания, просторно и весело, хочется жениться. Только в темном еловом лесу грустно, как в тюрьме, и там хочется удавиться. В России знают эту поговорку, однако то, что она произошла из Германии, мало кому известно.
В конце сентября мне впервые посчастливилось побывать в лиственничном лесу. Он произвел на меня огромное впечатление. Хвоя лиственницы имела яркий желто-золотистый цвет, а подстилка из хвои была такой мягкой, что создавалось ощущение, что ты идешь по нескончаемому мягкому ковру. Стволы лиственничных насаждений - темно-серого цвета, были без сучьев почти до макушки. В возрасте 50 лет они выглядели, как 100 летний сосновый лес. Это удивительное насаждение мне запомнилось на всю жизнь и до сих пор стоит перед моими глазами.
В лесах Белозерского лесничества заложили шесть проб. После закладки последней пробы решили устроить прощальный ужин, и для его приготовления в доме оставили двух женщин и шофера.
Когда мы вернулись домой, ужин был готов и стол был уставлен всякими яствами, вплоть до бутербродов с красной икрой, торта и, конечно большого количества спиртного. Увидев этот роскошный стол, Виктор Васильевич спросил, по какому поводу затеяли такой пир? Оказалось, что Наташе – нашему инженеру лесного хозяйства, сегодня исполнилось двадцать пять лет. Она решила отпраздновать свой юбилей, и Василий с удовольствием съездил в Каширу и помог ей закупить продукты.
Вечер прошел на славу. Было множество тостов и пожеланий в адресе именинницы. После ужина Виктор Васильевич распорядился собрать оставшуюся недопитой водку и вино и спрятать их, чтобы утром никто не опохмелился, особенно шофер. Нам предстояла дальняя дорога до Солнечногорского лесхоза, более 150 километров. В Солнечногорске, кроме закладки пробных площадей, мы должны были сдать образцы почвы в почвенную лабораторию на химический и физический анализы.
Рано утром, выпив крепкого чая, мы погрузились в кузов машины и тронулись в путь. Однако не проехали и километра, как машина начала качаться из стороны в сторону и мы чуть не упали в канаву. Виктор Васильевич стал барабанить по кабине пока машина не остановилась. Когда открыли кабину, то увидели совершенно пьяного шофера. Около него лежала почти пустая бутылка водки. Его вытащили из кабины и с трудом подняли в кузов. Виктор Васильевич сам сел за руль, довез нас до главной дороги и остановился. Дальше он ехать не мог, так как у него не было прав вождения автомобиля. Не прошло и пяти минут, как мы договорились с шофером грузовика, который ехал в Москву, взять нас на прицеп. Через три часа нас довезли до здания Леспроекта. Виктор Васильевич сразу пошел к начальнику и нам тут же дали другого шофера. Василий остался в Москве.
В тот же день вечером, в пятницу, мы приехали в Солнечногорский лесхоз, который был расположен не далеко от станции Поварово. Нас встретил Геннадий Сергеевич Поляков – начальник почвенной лаборатории. Он сразу принял почвенные образцы и показал, где мы будем жить. Мы попросили его остаться с нами на ужин. Во время ужина Геннадий Сергеевич почувствовал, как мы устали от дороги и предложил в субботу и воскресение не работать, а отдохнуть и попариться в русской бане, которую можно истопить в субботу – для женщин, а воскресение – для мужчин. Мы очень обрадовались.
Разговор с Геннадием Сергеевичем продолжался до 12 часов ночи. Геннадий Сергеевич, будучи очень эрудированным человеком, давал нам дельные советы по сбору и обработке материалов. Не заметно за время ужина было выпито пять бутылок водки и три бутылки вина.
Утром женщины приготовили завтрак и разбудили Виктора Васильевича. Он попытался разбудить мужчин, но никто не мог оторвать головы от подушки. Первым проснулся я. С трудом встал, чувствовал себя отвратительно, совершенно разбитым человеком, во рту была ужасная горечь и сухость. Я рассказал о своем состоянии Виктору Васильевичу. Он мне ответил: «Перебрали вчера, брат, хорошо, поэтому сегодня не работаем». Дал мне 4 рубля и велел купить бутылку водки в магазине около станции, чтобы ребята смогли опохмелиться.
Была первая неделя октября, стояла теплая и солнечная погода. Желтые листья березы, упавшие на землю, покрывали ее мягким ковром. Многоцветные кустарники боярышника и клены, освещенные солнцем, создавали атмосферу праздника. Я шел по дороге и почувствовал, что у меня закружилась голова, зацепился за какие-то кусты, споткнулся и упал. В этот момент проходила женщина, которая, посмотрев на меня, сказала: «От водки, что русские, что албанцы становятся свиньями».
Её голос звучал в моих ушах, как военная тревога, когда надо быстро действовать. И в этот момент я понял, что в России меня знают не только, как Сельмана, а еще и как представителя моей исконной родины Албании, и своим недостойным поведением я позорю ее.
Я поднялся, дошёл до магазина и купил бутылку водки. Когда вернулся, стол был накрыт к завтраку, на нем стояли миски с манной кашой и тарелки с колбасой для закуски. Все ждали меня, чтобы опохмелиться. Когда очередь дошла до меня, я наотрез отказался выпивать, несмотря на уговоры. С этого дня в течение трёх лет я вообще не пил водку.
За два дня мы хорошо отдохнули. Нам предоставили настоящую русскую баню, которую топили один день – для женщин, второй – для мужчин. Я получил огромное удовольствие от парилки, банного духа и запаха березовых веников. Каждый раз после бани, по старому русскому обычаю, выпивали. Я наотрез отказался пить водку, и предпочитал бродить по окрестностям, слушая пение птиц и любуясь полевыми цветами.
Закончив работу по закладке пробных площадей в Солнечногорском лесхозе, вернулись в Москву, в наше предприятие Леспроект, где нам выдали зарплату за четыре месяца.
Дома меня встретила Вера Владимировна, увидев меня веселым и здоровым, она обрадовалась и долго расспрашивала о моей работе в лесу. После очень доброжелательного разговора с ней, с хорошим настроением я поехал за Павликом в детский сад. Когда мы вернулись, Сусанна была дома, но не выразила никакой радости от встречи со мной. Только когда я отдал ей зарплату за четыре месяца, она взяла деньги и на ее лице промелькнула ироническая улыбка.
Со следующего дня началась моя обычная жизнь; каждый день я отвозил Павлика в детский сад и ехал на работу. Несмотря на мои усилия во всем угодить Сусанне, наши отношения с ней с каждым днем становились все хуже и хуже. Все чаще возникали конфликты, причины которых иногда были совершенно абсурдными. Однажды она заявила, что разведется со мной, потому что я являюсь албанским шпионом, и она не хочет, чтобы из- за меня пострадал Павлик.
Я был в отчаянии, не понимая, что с ней происходит. Пытался с ней поговорить, узнать, откуда у нее такие мысли, почему она хочет лишить Павлика отца, которого он так любит? Ничего не отвечая, она уходила в другую комнату. И все-таки я не терял надежду на то, что наши отношения улутшаться. Но жизнь распорядилась иначе. Однажды после очередного конфликта Сусанна со злостью крикнула мне: «Убирайся, не хочу тебя видеть, уходи куда хочешь».
Я вышел из дома, идти было некуда, сел на трамвай и поехал ночевать на Ярославский вокзал. Сидя на скамейке вокзала, вспомнил всю свою жизнь, и впервые почувствовал себя несчастным, брошенным и одиноким.
Не знаю почему, но я привлек внимание проходивших мимо двух мужчин, которые остановились около меня и потребовали мои документы, показав при этом свое красное удостоверение личности. Я протянул им паспорт (вид на жительство для иностранца). Они попросили меня следовать за ними. Приведя на второй этаж в небольшую комнату, где стояли стол, несколько стульев и диван, велели мне сесть и спросили, почему я оказался на вокзале? Я объяснил причину и сказал, что утром поеду в органы внутренних дел и попрошу, чтобы мне разрешили уехать из СССР.
Выслушав меня и сделав несколько звонков по телефону, они сказали, что мне никогда не разрешат уехать из СССР, но что я могу, хоть завтра подать документы на развод и потом разменять квартиру, а в Москве миллион незамужних женщин, и при желании, всегда можно найти добрую, хорошую жену. Потом они предложили мне провести ночь в этой комнате на диване и пообещали разбудить в семь часов утра.
Долго я не мог уснуть, оставаясь один на один со своими мыслями и горем. Я не представлял, как можно было развестись и разменять квартиру, ведь с разводом рушилась моя мечта о спокойной семейной жизни, жизни с женой и любимым сыном, которого мне хотелось воспитать добрым, трудолюбивым, уважающим старших и любящим Россию человеком, хотелось, чтобы он узнал и полюбил Албанию. Ведь ради этого я рисковал своей жизнью. Утром, как и обещали, меня разбудили в семь часов, я позавтракал в буфете вокзала и поехал на работу.
Вечером, когда я привел Павлика из детского сада домой, узнал, что Вера Владимировна утром уехала жить к старшей дочке, ухаживать за больной восьмилетней внучкой.
Вечера, проводимые в доме с Сусанной, превращались в сплошной кошмар, они часто заканчивались скандалами. Теперь почему-то я все стал делать, не так: говорить, есть, ходить и даже чистить зубы. От близости со мной Сусанна давно отказалась. Я не знал, что мне делать, На работе посоветовали разводиться. Я понял, что попал в тупик.
Продолжение следует.
Храм Рождества Иоанна Предтечи в д. Калистово Пушкинского г. о. Московской области нуждается в помощи. Денежные средства можно пересылать на номер телефона 89647712326 (Людмила Александровна Макрецова), который привязан к банковской карте, или на расчетный счет:
ИНН / КПП
5038014869 / 503801001
МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ "ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД БОГОЛЮБСКОГО ХРАМА Г.ПУШКИНО СЕРГИЕВО-ПОСАДСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ (МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРХАТ)"
ПАО Сбербанк
Рас. Счет 40703810740170110034
БИК 044525225
К. Счет 30101810400000000225
/В сообщении указать, что для храма Рождества Иоанна Предтечи в Калистово/
Подробно об этом храме сообщалось в статье «В гостях у матушки Иоанны», которая публиковалась на нашем канале в прошлом году.
Просим оказать помощь авторскому каналу. Реквизиты карты Сбербанка: 2202 2083 9687 0827