Рассказ: Нулевой пациент
Всё началось с капли дождя. Вернее, с её отсутствия.
Марк Тальберт, управляющий директор инвестиционного фонда «Вектор», стоял у панорамного окна своего офиса на 99-м этаже башни «Астрей». Внизу кипел мегаполис Неокалибр, и по прогнозу погоды шёл ливень. Он видел потоки воды на стеклах соседних небоскрёбов, видел, как люди внизу раскрывают зонты. Но его собственное окно было абсолютно сухим. Не просто сухим — капли, долетев до стекла, будто растворялись, не оставляя следа. На миг показалось, что за окном не город, а невероятно детализированный, но статичный фон.
Он моргнул — и эффект исчез. На стекле заструились обычные мокрые дорожки. «Переутомление», — подумал он, отходя к столу. Дела шли блестяще: «Вектор» готовился к поглощению конкурента, биржа летела вверх, его личный счёт пух от бонусов. Жизнь была отлаженным механизмом, где он был главной шестернёй.
Но сбои участились. Краем глаза он замечал, как на долю секунды «замирали» люди в кафе — все одновременно, как в lagging видеоигре. Еда иногда теряла вкус, становясь просто текстурой. Однажды его навигатор в аэрокаре предложил маршрут по несуществующей улице — «Проспект Симуляции, 13». Карта тут же обновилась, стерев ошибку.
Паранойя стала его тенью. Он нанял частного хакера-одиночку, известного под ником Койот. Тот сначала смеялся, но после глубокого скана городской сети прислал одно сообщение: «Тальберт. Твой мир имеет частоту обновления. 120 Гц. Как у высококлассного игрового монитора. И есть «мертвые зоны» — координаты, где данные подгружаются с задержкой. Одна такая зона — твой дом. Другая… проверь подвал своей же башни «Астрей». Уровень B-13. Его нет в официальных планах».
Уровень B-13. Чёрный ход в системе.
Марк проник туда ночью, используя служебные коды. Лифт ехал вниз дольше, чем должно было, с тихим, нервирующим гудением. Дверь открылась не в бетонный подвал, а в длинный, слабо освещённый коридор в стиле ретро-футуризма, которого не было ни в одном архитектурном стиле Неокалибра. Стены испещряли потоки бинарного кода, медленно бегущие, как вода.
В конце коридора была комната с единственным объектом — массивным креслом, похожим на стоматологическое, с дата-шлемом. Над ним светилась голограмма: «Резервный интерфейс. Сессия: «МЕТРОПОЛИС-7». Пользователь: АДМИНИСТРАТОР. Статус: АКТИВНА (ФОНОВЫЙ РЕЖИМ)».
Рядом на столе лежал планшет. Марк включил его. Там был его собственный цифровой дневник. Но записи были те, которых он не помнил.
«День 1 интеграции. Память заблокирована, эмоциональные фильтры на максимум. Цель — прожить полный цикл «успеха» в среде «Метрополис-7» для сбора данных о поведенческих паттернах элиты в условиях смоделированного капитализма. Я — Нулевой пациент. Если читаю это — значит, система дала сбой, или мое базовое сознание прорвало барьер. Не пытайся выйти через аварийный порт. Это убьёт тело-носитель в реале. Единственный безопасный выход —…»
Запись обрывалась. Марк в ужасе отбросил планшет. Его жизнь, его борьба, его триумфы — всё это было полевой работой? Он — учёный, добровольно заперший себя в симуляции для исследований?
В этот момент в комнате замигал красный свет. Голограмма сменилась: «ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП. ИНИЦИИРОВАНА ПРОЦЕДУРА КОРРЕКЦИИ».
Из вентиляции потёк белый газ. Марк попытался бежать, но ноги стали ватными. Последнее, что он увидел, перед тем как сознание поплыло, — это как его собственные руки начали растворяться на пиксели.
---
Он «очнулся» в своей постели в пентхаусе. Яркое солнце, идеальный вид на город. На тумбочке лежал планшет с утренними котировками. Всё как всегда. Но теперь он знал.
Он стал искать доказательства для самого себя, действуя осторожнее. За обедом с партнёром он внезапно спросил: «Что было до Неокалибра?» Партнёр на мгновение завис, его глаза потеряли фокус, и он выдал штампованную фразу: «Эпоха Раздора, конечно. Пока не построили Башни Единства». Ответ был слишком гладким, как заученная строчка из учебника.
Марк решился на отчаянный шаг. Он использовал все свои ресурсы, чтобы купить и тайно доставить на B-13 устройство, которое Койот назвал «десинхронизатором» — нелегальный гаджет для создания помех в реалистичных симуляциях. Теория была проста: создать такой мощный цифровой «шум» на границе системы, чтобы она на мгновение отключилась, показав, что за ней.
Он активировал устройство в той самой комнате с креслом. Мир вокруг задрожал. Звуки сперва обратились в белый шум, потом в тишину. Картинка начала расслаиваться, как старая краска. Башня «Астрей», город, небо — всё поплыло и рассыпалось на зелёные строки матричного кода. А за ним…
Была не тьма. Была другая комната. Более аскетичная, технологичная. И в ней, подключённый к таким же креслам и шлемам, лежал он сам — на двадцать лет старше, с сединой у висков. И рядом — десятки других таких же кресел с людьми. Это была лаборатория.
На него смотрел человек в белом халате с бейджиком. На бейджике было лицо его партнёра по бизнесу. Его голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, устало и грустно:
—Марк. Или, если хочешь, проект «Нулевой». Ты нарушил протокол. Проснулся раньше времени.
—Что это за место?! — закричал Марк, но в реальности его крик был лишь слабым нервным импульсом в подключённом теле.
—Реальность, — просто сказал учёный. — Вернее, то, что от неё осталось. Климатическая катастрофа. Биосфера на грани. Мы живём в аркологии и погружены в симуляции, чтобы не сойти с ума. Ты не исследователь, Марк. Ты — пациент. Доброволец. У тебя была неизлечимая нейродегенеративная болезнь в реальном мире. Проект «Метрополис» — это последний шанс для таких, как ты. Прожить полную, яркую жизнь в мире, который ещё жив. Ты сам подписал соглашение. Мы стёрли тебе память о реальности, чтобы опыт был чистым.
Правда обожгла сильнее любого кода. Он был не учёным. Он был умирающим, которому подарили красивый сон. Его успех, его власть — всего лишь терапия. Игрушка для обречённого.
— А теперь… конец? — мысленно прошептал Марк.
—Нет, — ответил учёный. — Сессию можно завершить корректно. Ты можешь вернуться в симуляцию, и мы заблокируем эти воспоминания. Ты проживёшь свой «Метрополис» до конца, умрёшь в виртуале счастливым стариком, а здесь тёло угаснет под капельницей. Или… ты можешь проснуться сейчас. Встретиться с реальной болью, с угасанием. Но быть настоящим в последние месяцы.
Мир-симуляция уже восстанавливался, код сплетался обратно в улицы и небоскрёбы. Марк видел свой пентхаус, свой вид из окна, свой идеальный, ложный мир.
Выбор.
Он посмотрел на своё старое,больное тело в реальной лаборатории. Посмотрел на лицо учёного — бывшего «партнёра», в глазах которого была не алгоритмическая, а человеческая жалость.
— Отключите меня, — сказал Марк. — Окончательно. Дайте мне… дожить там.
Он не мог принять правду. Он выбрал красивую ложь. Учёный кивнул, без осуждения.
Зелёный код окончательно съел картинку лаборатории. Марк снова стоял у своего панорамного окна в «Астрее». Шёл дождь. Капли оставляли на стекле длинные, идеальные следы. Он глубоко вдохнул, ощущая полную, безраздельную власть над своим миром.
И где-то на самом дне сознания, в месте, куда он больше никогда не заглянет, тихо плакал человек по имени Марк, который только что выбрал смерть в чужом сне. Но на его лице здесь, на 99-м этаже, расцвела спокойная, уверенная улыбка. Он не знал, откуда в ней лёгкая горечь. Списал на вкус слишком крепкого кофе.