Прошлые поколения советских зрителей, влюбленные в комедии Леонида Гайдая, всегда запоминали и цитировали фразы его комедийных персонажей. Правда, они воспринимались, как некая забавная «бамбарбия кергуду». Большинство не осознавало того «культурного кода», который был скрыт в репликах, шутках и мелких бытовых деталях. Это относится к знаменитой «икре заморской баклажанной», которую с благоговением представлял дьяк Феофан, перечисляя блюда на царском столе в фильме «Иван Васильевич меняет профессию».
Сцена царского застолья воспринималась зрителями 70-х, как гротеск или пародия на средневековые пиры, за счет чрезмерного изобилия закусок. На самом деле, это была шпаргалка по истории. Блюда, которые представлял дьяк, вовсе не выдумка: и «почки заячьи верченые», и «головы щучьи с чесноком» - родом из XVI века, где они были в повседневном меню зажиточных бояр…
Еще один сдвиг восприятия содает наличие «тазиков» с чёрной и красной икрой. Современному зрителю кажется очевидным, что это главная роскошь на столе. Но в допетровской Руси чёрная икра долгое время считалась пищей малоимущих.
Осетровых в реках водилось так много, что икру солили бочками, ее добавляли в каши для питательности, и употребляли в монастырях во время длительных постов. Статус дорогого продукта чёрная икра приобрела позже, - когда завоевав Астраханское и Казанское ханства, Иван Грозный установил гос.контроль над выловом осетровых. (Помните, Астрахань брал, Казань брал, Шпака не брал?). После этого, икра попадала только к царскому столу и шла как элитный продукт на экспорт в Европу. (Англичане обменивали ее на свои качественные ткани).
Красная икра, которую зритель видит в фильме — крупная, лососевая, дальневосточная. А это значит, что в XVI веке она не могла оказаться в Москве при отсутствии железных дорог и холодильников. Гайдай сознательно показывает не историческую правду, а наше представление о «царской роскоши», подменяя реальность образом, знакомым советскому человеку. На этом фоне особо выразительно звучит восторженная реплика о икре «заморской, баклажанной».
Этот овощ привезли в Европу из Индии в средние века, а в русской кухне он появился только в XIX веке. Так что, для эпохи Ивана Грозного баклажанная икра была бы абсолютной экзотикой, доступной только царю. Зато для зрителя 1970-х всё выглядело ровно наоборот: овощная икра заполняла прилавки магазинов, заменяя настоящий деликатес, которого не было в свободной продаже.
Вот такая тонкая инверсия смыслов, замаскированная Гайдаем под простенькую реплику. Зритель смеётся, не замечая, что перед ним не просто шутка, а аккуратно встроенный комментарий к истории, социальной памяти и к тому, как быстро меняются смыслы самых простых вещей.