«Живопись в сравнении с литературой приблизительно так же несвободна, как фотография относительно живописи, но в этой несвободе живописи заключается ее значительность, точно так же, как ценность фотографии заключается в точной передаче образа мира...» сентября 1929 года.
Михаил Пришвин.
Мы привыкли видеть Михаила Пришвина стариком с блокнотом, фиксирующим «весну света», но в его руках часто хищно поблескивала немецкая «Лейка». Он обрел её поздно, в 1928 году, на шестом десятке. Исследователь В.А. Фатеев отмечает парадоксальную закономерность: именно тогда, когда слово достигло зрелости, писатель обратился к изображению. Для писателя, чьё слово всегда искало абсолютной точности, фотография стала не просто увлечением, а «светописью» — вторым зрением, позволяющим досказать то, что не умещалось в строку.
Пришвин был охотником за тенями. Он с одинаковой страстью снимал кружево паутины в утреннем лесу и трагедию сброса колоколов с лаврских звонниц. Удивительный контраст: пока страна возводила индустриальные гиганты, он ловил в объектив капли росы и исчезающую натуру. Фотокамера для него — инструмент философии, ловушка времени. В дневниках, опубликованных спустя десятилетия, он признавался в желании «пришпилить» мгновение, не убивая его, как коллекционер бабочку.
По видимому, это была его тихая, личная борьба с энтропией. Пока история безжалостно стирала лица, сословия и храмы, Пришвин консервировал их на целлулоидной пленке. Его «фотозаписи» — это отчаянная попытка удержать ускользающую фактуру бытия в эпоху, когда даже красота могла стать преступлением. Он смотрел в видоискатель, чтобы не потерять рассудок, превращая хаос действительности в строгую, вечную композицию.
Архив Пришвина хранит тысячи негативов. Я отобрал для вас два десятка.
«Если уцелеют мои снимки до тех пор, когда у людей начнется жизнь "для себя", то мои фото издадут и все будут удивляться, сколько у этого художника в душе было радости и любви к жизни. Да, вот если бы все люди стали заниматься тем, что каждый из них любит, для чего каждый рожден,— что бы это было!»
«Конечно, настоящий фотограф снял бы лучше меня, но настоящему специалисту и в голову никогда не придет смотреть на то, что я снимаю: он это никогда не увидит».
«Вы спрашиваете, почему я так много пишу о животных и так мало о человеке, я вам открою причину: сердца не хватает на человека»
«Наша республика похожа на фотографическую темную комнату, в которую не пропускают ни одного луча со стороны, а внутри все освещено красным фонариком».
«Вчера Фаворский сказал, что фотография передает случай, а живопись событие... и что на этом пути фотография, конечно, может считаться самостоятельным искусством».
«Светопись, или, как принято называть, фотография, тем отличается от больших искусств, что постоянно обрывает желанное, как невозможное, и оставляет скромный намек на сложный, оставшийся в душе художника план, и еще, самое главное, некоторую надежду на то, что когда-нибудь сама жизнь в своих изначальных истоках прекрасного будет "сфотографирована" и достанется всем».
«Красит человека только любовь, начиная от первой любви к женщине, кончая любовью к миру и человеку,— все остальное уродует человека, приводит его к гибели, то есть к власти над другим человеком».
«Ранней весной никому нельзя к погоде приспособиться: лови мгновенье, как дитя, и будь счастлив. А вся-то беда людей и состоит в том, что они привыкают ко всему и успокаиваются».
«Большие люди, думаешь, сами расписываются на страницах истории и у них имеется множество слуг, которые не дадут им исчезнуть. Но тихий, скромный человек так-таки и сходит на нет, такой хороший, милый мне человек, и вот нет никому до него дела. Досада вызывает новые силы, и думаешь — а вот оттого и не дам я тебе от нас исчезнуть, живи, любимый человек, живи».
«Любовь похожа на море, сверкающее цветами небесными. Счастлив, кто приходит на берег и, очарованный, согласует душу свою с величием всего мира... Но другой приходит к морю не с душой, а с кувшином и, зачерпнув, приносит из всего моря только кувшин, и вода в кувшине бывает соленая и негодная. "Любовь — это обман юности",— говорит такой человек и больше не возвращается к морю».
«Спрашивать писателя о "тайнах его творчества", мне кажется, все равно, что спрашивать от козла молока. Дело козла полюбить козу, давать молоко — это дело козы».
«Попробуйте так вдумчиво прочитать хотя бы за один день наши центральные газеты, и вы тогда, я уверен, вроде меня оденетесь в противогаз Пушкина».
«Доброе дело надо делать или с совершенно холодным расчетом, или же беспамятно: сделал на ходу и забыл. Но когда сделавший чувствует некоторую усладу и приятность, то тогда всегда это доброе дело ему потом обернется злом».
«До последней крайности надо беречься пользоваться философическими понятиями и держаться языка, которым мы перешептываемся обо всем с близким другом, понимая всегда, что этим языком мы можем сказать больше, чем тысячи лет пробовали сказать что-то философы и не сказали… Вот к чему и сказал мудрец: бойся философии, то есть бойся думать без участия сердца».
«Было у нас в России два великих обмана свободы: одна свобода крестьянская, кончилась свободой без земли, другая свобода, рабочая, свободой без образования».
«А я думаю, никто не судит, не распределяет, и дорога в рай или ад для всех свободна. Большинство просто не находит никакого удовольствия себе в раю и предпочитает идти в ад, где вино, карты и все удовольствия. Но я думаю, если хорошенько взяться, можно многих захватить с собой в рай, и это есть творчество».
«Не о том я говорю, чтобы мы, взрослые, сложные люди, возвращались к детству, а к тому, чтобы в себе самих хранили каждый своего младенца, не забывали о нем никогда и строили жизнь свою, как дерево: эта младенческая первая мутовка у дерева всегда наверху, на свету, а ствол — это его сила, это мы, взрослые».
«Дарвин, как прислуга у господ, подсмотрел в делах божиих обыкновенность его творчества».
«Главное горе портретной фотографии — это что люди стремятся изобразить собой, что они "снимаются". А в литературе этому точно соответствует, когда писатели "сочиняют". Пошлее этого сочинительства нет ничего на свете»
«Назначение человека на земле — нарушить весь естественный порядок жизни и создать свой».
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.