СНТ «Тихие Зори» было моим спасением. Тридцать лет назад мы с мужем, царствие ему небесное, получили здесь участок на болоте. Своими руками корчевали пни, возили торф, поднимали землю. Каждый куст смородины, каждая яблонька здесь были родными, выращенными из прутиков.
После смерти мужа и выхода на пенсию дача стала моей жизнью. Моя гордость — коллекция сортовых роз и помидоры «Бычье сердце», которые вызревали у меня до килограмма весом. Соседи завидовали, просили рассаду. У меня был свой микроклимат, свой рай в шести сотках.
Пока два года назад соседний участок, заброшенный и заросший ивняком, не купил Аркадий.
Он появился на огромном черном джипе, который еле втиснулся в нашу узкую дачную улочку, разворотив колесами обочину. Аркадий был из тех людей, которые никогда не смотрят под ноги и не здороваются первыми.
— Здесь будет город-сад, бабуля, — бросил он мне через забор, дымя сигарой, когда я вежливо попросила его рабочих не кидать строительный мусор на мои пионы. — Привыкай к цивилизации.
«Цивилизация» началась с вырубки всех деревьев на его участке. Потом приехали бетономешалки. Фундамент заливали такой, будто собрались строить космодром.
Я пыталась говорить с ним, когда поняла, что стена будущего дома растет всего в метре от нашего общего сетчатого забора.
— Аркадий, милок, по нормам же три метра положено, — я протягивала ему распечатку СНиПов. — Вы же мне всё солнце закроете. У меня там розарий, теплица...
Он даже не взглянул на бумаги.
— Слушай, Сергеевна, — он впервые назвал меня по отчеству, но звучало это как издевка. — У меня проект согласован с кем надо. Земля дорогая, я каждый метр использовать буду. А твои помидоры мне до лампочки. Купишь в магазине, я тебе денег дам, если так прижало.
Дом рос быстро. Это был даже не дом, а кирпичный монстр в три этажа, с башенками и глухой стеной, обращенной в мою сторону.
Когда сняли леса, я поняла — это конец. Ровно в полдень, когда мои растения должны были купаться в солнце, на участок наползала густая, холодная тень. Мой рай погрузился в вечные сумерки.
Первым же летом розы вытянулись в жалкие ниточки, покрылись плесенью и не дали ни одного бутона. В теплице, где раньше была жара, теперь стояла сырость. Помидоры чернели от фитофторы, не успевая созреть. Я плакала над каждым погибшим кустом, как над ребенком.
Но самое страшное началось осенью, когда пошли затяжные дожди.
Аркадий, в своей страсти к «цивилизации», закатал весь свой участок в тротуарную плитку и бетон. Ни травинки, ни деревца — только камень. И огромная крыша его особняка.
В первый же ливень я проснулась от шума воды. Выглянула в окно и обомлела. С его огромной крыши, с его забетонированного двора потоки воды, не встречая препятствий, хлестали прямо на мой участок. Мой сад, который был чуть ниже уровнем, превратился в грязное озеро.
Утром я стояла по щиколотку в воде посреди погибшего розария. Аркадий вышел на свой балкон с чашкой кофе.
— Аркадий! Посмотрите, что вы наделали! У вас же нет ливневки! Вся вода идет ко мне!
Он лениво отхлебнул кофе.
— Ну а я при чем? Вода дырочку найдет. Это природа, бабуля. Поднимай участок, если не нравится.
И он ушел в дом. «Поднимай участок». Ему было плевать. Он жил в своем каменном замке, а я тонула в его сточных водах.
Я пошла в правление. Председатель только развел руками: «Вера Сергеевна, ну вы же понимаете, кто он, а кто мы. Судитесь, если хотите. Но у него юристы дорогие».
Я вернулась домой. Села на крыльцо, глядя на черную жижу вместо грядок. Судиться? На мою пенсию? Годами ходить по инстанциям, пока он будет смеяться надо мной с высоты своего балкона?
Нет. Я вспомнила его слова: «Вода дырочку найдет». И: «Поднимай участок».
— Хорошо, Аркадий, — прошептала я. — Будет тебе цивилизация.
Я сняла все свои «гробовые» накопления. Наняла бригаду местных мужиков с техникой. И заказала три «КамАЗа» самой жирной, самой тяжелой рыжей глины.
— Сергеевна, ты чего удумала? — спрашивал тракторист Петрович, сваливая глину вдоль моего забора с Аркадием. — Зачем тебе этот пластилин? На нем же расти ничего не будет.
— А мне теперь, Петрович, растить нечего. Солнца-то нет. Будем ландшафтным дизайном заниматься.
Мы работали три дня. Я попросила мужиков сделать из глины высокий, плотный вал вдоль всей границы с соседом. Мы утрамбовали его так, что он стал тверже бетона. Это была не просто грядка — это была дамба. Я подняла уровень земли на этом участке на полметра выше, чем у Аркадия.
Аркадий видел нашу возню, но только посмеивался. «Что, бабка, окопы роешь? Готовишься к обороне?»
Я молчала. Я ждала.
Хороший ливень пошел через неделю, в ночь на субботу. Аркадий как раз приехал с друзьями отмечать новоселье. Музыка гремела, шашлыки дымились на его идеальной плитке.
Ночью небо разверзлось. Я не спала, слушала, как дождь барабанит по крыше.
Утром музыка уже не играла. Я вышла на крыльцо с чашкой чая. Мой участок был влажным, но луж не было. Глиняный вал держал оборону намертво.
Я подошла к забору и заглянула к соседу.
Это было великолепное зрелище.
Тысячи литров воды с его крыши и бетонного плаца привычно устремились в мою сторону. Но там они встретили непреодолимую стену из жирной глины. Воде было некуда уходить. Земля впитывать не могла — там бетон.
Идеальный двор Аркадия превратился в бассейн. Его дорогой джип стоял в воде по самые пороги. Из цокольного этажа, где у него была бильярдная и сауна, торчал шланг — видимо, пытались откачивать, но тщетно.
На крыльце стоял Аркадий. В резиновых сапогах на босу ногу, злой и растерянный. Он увидел меня.
— Ты... Ты что наделала, старая?! У меня подвал затопило! У меня там на миллион аппаратуры!
Я спокойно допила чай.
— Ну а я при чем, Аркадий? — я старалась точно скопировать его интонацию. — Вода дырочку не нашла. Это природа, милок. Надо было ливневку делать, а не только о себе думать.
Он багровел, хватал ртом воздух, грозился судами и расправой. А я смотрела на мутную воду, в которой плавали окурки от его вчерашних сигар, и впервые за два года чувствовала покой.
Роз у меня больше нет. Но и у него теперь не «город-сад», а персональное болото. Зато всё по его же совету — я просто подняла участок.
P.S. Это юмористический рассказ. Он не претендует на правдоподобность и вряд ли мог произойти в реальной жизни. Но как вы думаете, справедливо ли соседка наказала Аркадия или это было слишком?