Изучая тему партизанского движения на Чулыме и занимаясь воссозданием биографий священнослужителей Богоявленской церкви в селе Туталы, я наткнулась на статью В. А. Новокшонова «Священник-партизан», опубликованную в газете «Таёжный меридиан» в 1995 году. Эта публикация стала для меня важной находкой: она не только раскрыла малоизвестную страницу жизни священника Ивана Яковлевича Кумандина, но и неожиданно связала воедино церковную историю, трагедию Гражданской войны и судьбу его сына, выросшего вдали от отца под чужой фамилией.
Священник Иван Яковлевич Кумандин был направлен в Тутало-Чулымский край по распоряжению Тутальской церкви. В те годы служить в этом глухом, малонаселённом таёжном районе, отрезанном от мира и населяемом преимущественно инородцами, считалось тяжёлой участью. Многие священники ехали сюда крайне неохотно. Есть основания полагать, что Кумандина направили в ссылку — за какую-то провинность, как это нередко практиковалось: на Чулыме тогда уже жили несколько семей русских, сосланных правительством за разного рода «грехи».
Как и другие духовные лица, Кумандин вёл собственное хозяйство: имел огород, сенокосы. Жил, возможно, чуть лучше коренных чулымцев, но делил с ними все тяготы быта. В крае не было ни школ, ни врачей. Лишь с приходом переселенцев появился первый фельдшер. Школа при церкви, судя по всему, открывалась в начале XX века — до 1905 года, но вскоре закрылась: учить стало некому.
В Туталы Кумандин приехал с семьёй: женой Александрой Михайловной и малолетним сыном Константином, которому в 1908 году было два года. Вскоре у них родилась дочь Мария, а в 1910 году — близнецы Вениамин и Зинаида. Однако вскоре началась череда несчастий. 20 марта 1911 года от «поноса» умер Константин. Позднее умерли и близнецы. О судьбе дочери Марии сведений не сохранилось: ни записи о смерти, ни о дальнейшей жизни в церковных книгах не оказалось. К сожалению, метрические книги за 1915–1916 годы в архивах ЗАГСа отсутствовали, и установить, выжила ли девочка, не удалось.
В 1917 году, после длительной болезни, скончалась Александра Михайловна. Переживая утрату, Иван Яковлевич взял в домработницы молодую чулымку, которая вскоре родила ему сына. Эти события нарушили уклад его жизни и отразились даже на церковном делопроизводстве. В августе 1919 года благочинный священник В. Бердинский, проверявший Тутальскую церковь, сделал резкое замечание: документы велись небрежно, записи не подшивались, подписи под присягами ставили не те люди и без должного оформления.
С июня 1919 года Кумандин перестал совершать богослужения. Время было тревожным: по Чулыму ходили то партизаны, то отряды колчаковцев. Последним церковным актом, который он совершил, стало венчание Якова Булатова и Евдокии Шатуновой 27 мая 1919 года. Вскоре он, по всей видимости, вступил в партизанский отряд М. Х. Перевалова, ушедший с Чулыма на Енисей. Богослужения в это время исполнял дьякон Иван Гаврилович Окороков. Временно в Туталах служили и другие священники — Дмитрий Титов в августе 1920 года, а с марта 1921-го — Пётр Панков.
Неожиданно Кумандин вернулся. С января 1922 года он вновь начал вести службы. Однако 5 марта 1922 года, после записи о рождении сына Александра у Козловских из Апкашево, все записи вновь оборвались.
По воспоминаниям Елены Яковлевны Линовской, вскоре после этого над Кумандиным был учинён самосуд: его «спустили в прорубь». Якобы это сделал человек, служивший у красных и прославившийся жестокостью к бывшим колчаковцам — даже утопил 15-недельную девочку Анны Серковой вместе с колыбелью. Проверить эти сведения сегодня невозможно, но в годы Гражданской войны подобные расправы, к сожалению, были обычным явлением. Вряд ли один человек мог учинить расправу над священником — скорее всего, у него были сообщники.
Судьба сына Кумандина от домработницы долгое время оставалась неизвестной. Жители Покровского Яра ничего не могли рассказать. Лишь Николай Климентьевич Таначев, которому удалось расспросить об этом, сообщил ценные сведения. Его отец, Александр Климентьевич, был близким другом сына Кумандина. Именно Н. К. Таначев передал музею фотографию, на которой запечатлены Михаил Белодедов и Александр Таначев.
Ребёнка, чья мать — чулымка, чьё имя так и не стало известно, — была рада отдать. Мальчика передали в монастырь, находившийся, по преданию, на месте нынешней грибоварни в Доронино. Там, на высоком берегу над рыбной курьей, некогда стояла обитель, от которой, как говорили, шёл подземный ход к воде. В годы коллективизации монастырь разорили: одни насельники перешли к мирской жизни, другие уехали.
В Доронино жили бездетные супруги Широковы — Фамаида Васильевна и Вениамин Александрович. Они взяли мальчика на воспитание. При усыновлении ему дали имя Митрофан Иванович Белодедов — отчество явно указывало на происхождение от Ивана Кумандина, а вот фамилия осталась загадкой. Повзрослев, парень отказался от имени Митрофан и стал называться Михаилом.
Широковы проживали при монастыре вплоть до Великой Отечественной войны. Михаил был призван в Красную Армию, служил три года, в 1941 году вернулся на Четь, а с началом войны ушёл на фронт. Он вернулся живым.
— На его груди я видел орден Отечественной войны, — рассказывал Николай Климентьевич. Значит, воевал храбро.
После войны Михаил Белодедов уехал на Север. Где он находился позже — и жив ли — осталось неизвестным.
Сам Вениамин Александрович Широков после войны работал лесником, а затем переехал в Мариинск.
Источник: краеведческий музей с. Тегульдет