Сегодня многие утверждают, что история - это не наука. Так ли это? Давайте разбираться!!!
Что такое история?
Что такое история? Можем ли мы познать исторический процесс, и чем вообще должны заниматься историки? Каждый, кто сегодня хочет посвятить свою жизнь исторической науке, просто обязан для себя ответить на эти вопросы. Сегодня, после обрушившейся критики на историю со стороны философов постмодернизма, это сделать намного сложнее, чем это было в XIX – первой половине XX века. Главная претензия со стороны критиков заключается в положении, что история – необъективна, сильно зависит от субъективных качеств историка, и, следовательно, не является наукой. Я не согласен с этим утверждением и хотел бы попробовать порассуждать о нем в этом эссе, прибегая к трудам двух выдающихся историков Марку Блоку и Антуану Про.
О чем наука история?
Если бы я отвечал на вопрос о том, что такое история, до поступления на исторический факультет, я бы сказал, как и большинство людей, что это наука о прошлом. Сейчас я понимаю, что такое утверждение не совсем верно.
Во-первых, история наука не о прошлом, а о людях в прошлом. Известно знаменитое высказывание Марка Блока о том, что «историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет человечиной, там, он знает, его ждет добыча». С этим утверждением невозможно не согласиться. Действительно, историю интересует не сами по себе факты и какие-то события, произошедшие в прошлом, а роль в них людей, их влияние на людей, отношение к ним людей. Смена климата в X-XI веках не займет внимание историка, если не рассматривать его роль на изменение демографической и экономической ситуации в Европе, что можно будет учитывать в объяснении начавшихся Крестовых походов. Или появление огнестрельного оружия нельзя относить только как к технической новинке. Для историка будет важно посмотреть на изменение подхода к составу армии, к ведению боевых действий, к созданию новых производств, что в свою очередь приводит к смене социально-политического устройства общества.
Таким образом, можно сказать, что история – наука о людях в прошлом. В связи с этим встает вопрос, а каким способом мы можем познать людей в прошлом?
Как познать людей в прошлом?
Характерной особенностью науки истории является то, что ее объект – люди в прошлом – не могут быть даны ей непосредственно. Мы не можем увидеть Древнюю Русь, только если не изобретем машину времени. Мы можем реконструировать историю только по следам, оставляемых ею. На мой взгляд, в это нет ничего ужасного. Я не думаю, что, если бы мы видели историю непосредственно, мы узнали бы намного больше. Конечно, мы точнее датировали некоторые события, узнали бы, возможно, о некоторых действиях людей, которые не попали в источники. Но понять причины этих действий, объяснить их с помощью простого наблюдения мы бы не смогли. Как писал Марк Блок:
«в хаотическом сплетении событий, поступков и слов, из которых складывается судьба некоей группы людей, индивидуум может обозреть лишь маленький уголок, он жестко ограничен своими пятью чувствами и собственным вниманием…всякое изучение человечества, каков бы ни был для этого избранный момент, всегда будет черпать большую часть своего содержания в свидетельствах других людей».
Получается, что историю мы можем реконструировать, только изучая исторические источники. Это накладывает сразу несколько проблем.
Первые связаны с самими источниками. Во-первых, их не всегда достаточное количество, в связи с чем мы не можем точно реконструировать какое-то явление. Во-вторых, источники историчны, то есть принадлежат конкретной исторической эпохе, имеют ее черты, а также, в большинстве случаев, созданы людьми этой эпохи, преследующих при их создании собственные цели. Для анализа «следов» мы должны пользоваться методом критики, то есть при изучении источника ответить на такие вопросы, как «откуда этот документ? Кто его автор? Как он сохранился и дошел до нас? Насколько искренен его автор? Есть ли у него осознанные или неосознанные причины искажать свое свидетельство? Правду ли он говорит? Позволяло ли занимаемое им положение располагать достоверное информацией? Давало ли оно повод для лукавства?». Может ли ответить на эти вопросы историк? На мой взгляд – да. Для этого у него в помощь есть установленные наукой правила, такие как внешняя и внутренняя критика источника, методы других научных дисциплин, таких как палеография, сфрагистика, лингвистика, текстология и т. д.
Однако, существует другие проблемы, касающиеся самого историка. Во-первых, историк никогда не приходит к анализу источника без уже каких-то имеющихся у него ожиданий и вопросов к нему. «Как только мы откажемся просто протоколировать слова наших свидетелей, как только вознамеримся сами заставить их говорить, пусть против их воли, нам, более, чем когда бы то ни было, необходимо составить вопросник» - писал Марк Блок.
Без вопросов к источнику, без поиска чего-то конкретного, мы не сможем выявить из него необходимую для конструирования прошлого информацию.
Субъективен ли историк?
Конечно, тут появляется возможность для субъективности и, казалось бы, история теряет свою научность. Однако, сами вопросы задаются историком не просто так. Во-первых, историк задает вопрос только к тем документам, в которых может найти на него ответ. Во-вторых, историк задает его, исходя из общественных, исторических и личных условий, которые также можно учитывать. Вопрос историка не существует отрешенно от остального мира, а, следовательно, его также можно анализировать. Об этом хорошо высказался Антуан Про: «Объективность не может проистекать из позиции, на которой стоит историк, ибо его точка зрения является необходимо обусловленной, необходимо субъективной. Не бывает точки зрения Сириуса в истории».
Как историки реконструируют исторические явления?
Таким образом, при работе с источниками, мы должны учитывать точку зрения самого историка. Такая же проблема возникает и в связи самого процесса реконструкции исторического процесса. Из-за того, что история дана нам только в виде следов, мы должны воссоздать исторические факты. Следовательно, «факты есть не что иное, как результат умозаключения». Тут опять появляется возможность субъективности, однако, умозаключения не делаются просто так. Во-первых, они доказательны, то есть должны создаваться, строго опираясь на источники. А во-вторых, они выражаются с помощью определенных методов исторической науки, что позволяет верифицировать полученные результаты.
Из вышесказанного следует, что при работе с источниками, при конструировании прошлого мы должны учитывать как исторические особенности источника, так и особенности самого историка, то есть нас самих, наши представления, зависящие как от личных характеристик, так и от общества, в котором мы функционируем. Однако, следование такому принципу ставит вопрос об истинности получаемых результатов, об их объективности и возможностях применения.
Может ли историк узнать истину?
Конечно, при подходе, когда мы признаем огромную роль самого историка в интерпретации прошлого, истина как бы отрицается. Как мы можем говорить об истине, если все зависит от представлений самого человека? На мой взгляд, такой вопрос можно задать и любой другой науке. Например, можем ли мы познать суть вещей, если всю информацию мы все равно узнаем и воспринимаем через наши органы чувств, от которых никак не можем отказаться даже с помощью специальных инструментов, которые мы сконструировали сами? Проблемы о предсказательности, которые часто ставятся в упрек истории, можно также адресовать и другим наукам. Почему не был предсказан финансовый кризис 2008 года или не оценены сразу возможности и последствия Covid-19? Не являются полностью состоятельными и постоянные сравнения истории с науками о природе, которые также не являются точными, что замечал еще в середине прошлого века Марк Блок.
Если науки о природе объясняют явления с помощью установленных законов природы, то история в своих доказательствах опирается на человеческую деятельность, которая «есть выбор средств в зависимости от цели. Ее нельзя объяснить причинами и законами, но ее можно понять».
История является наукой о людях в прошлом, она изучается с помощью источников, созданных и оставленных людьми, при чем изучается тоже людьми. Исходя из этого истина в истории не такая, как в точных и естественных науках. Она не абсолютна, а является всегда конкретной и историчной, то есть зависящей от восприятий и представлений людей как изучаемого периода, так и изучающих этот период людей в настоящем. Вместе с этим, историк должен все равно стремиться к истине, максимально доступной ему, анализировать источники с точки зрения строгих методов, принятых в исторической науке, а также строить с помощью методов умозаключения строго на основе источников. Этим нельзя добиться абсолютной истинности и полностью исключить влияние историка, но так можно достичь беспристрастности исследователя, что позволит установить конкретную истину, обладающую признаками, описанными выше. По моему мнению, именно в этом и заключается основная задача историка.
А как вы считаете: история это наука или нет? Пишите в комментариях)
Ждите продолжения, а если было интересно, то подписывайтесь на мой телеграмм-канал, где вас ждут очень много интересного контента об истории России)