В ту новогоднюю ночь я всё сделала правильно.
Настолько правильно, что до сих пор иногда хочется извиниться перед собой.
Я заранее купила продукты.
Аккуратно нарезала салаты.
Надела платье, которое «подчёркивает, но не выдаёт».
Пришла вовремя.
Улыбалась в нужных местах.
Слушала тосты, не перебивая.
Смеялась, когда было принято.
Я не загадала тебя.
Именно поэтому всё пошло не так.
В 23:59 все подняли бокалы.
Кто-то торопливо закрывал глаза, кто-то шептал желания, кто-то снимал сторис, чтобы потом доказать миру, что был счастлив хотя бы в эту минуту.
Я смотрела на пузырьки в шампанском и думала о вещах разумных:
о работе,
о деньгах,
о том, что «надо перестать витать в облаках»,
о том, что любовь — это, конечно, красиво, но непрактично.
Я была взрослой.
Собранной.
Очень умной.
Когда часы пробили двенадцать, я загадала спокойствие.
Ровное дыхание жизни.
Чтобы без потрясений.
Без резких чувств.
Без тебя.
Я тогда ещё не знала, что Вселенная — дама с чувством юмора.
Она исполняет желания буквально.
Мы познакомились в январе.
После праздников, когда ёлки начинают выглядеть уставшими, а мандарины уже не радуют.
Ты появился неожиданно — как все самые важные люди в моей жизни.
Не с громкого жеста.
Не с красивой истории.
Просто однажды я заметила, что жду сообщений.
И что улыбаюсь телефону так, будто он живой.
Ты не обещал вечность.
Ты вообще мало что обещал.
Зато всегда приходил.
Слушал.
Помнил мелочи.
С тобой было легко молчать.
И страшно смеяться — потому что смех быстро становился чем-то большим.
— Ты знаешь, — сказал ты как-то, — самые важные решения мы принимаем не тогда, когда думаем. А когда чувствуем.
Я тогда пожала плечами.
Я ещё держалась.
Весна была невыносимо красивой.
Такая бывает только тогда, когда внутри тоже что-то расцветает.
Мы гуляли до темноты.
Пили кофе на ходу.
Говорили обо всём — и ни о чём.
Ты смотрел на меня так, будто я была редким явлением природы, а не женщиной с сомнениями и страхами.
— Ты чего боишься? — спросил ты однажды.
Я хотела сказать: «Ничего».
Но сказала правду.
— Ошибиться.
Ты улыбнулся грустно.
— Ошибка — это не любить. Всё остальное — опыт.
Я запомнила эту фразу.
Но не послушалась.
Лето было нашим самым смелым временем.
Мы почти поверили.
Почти — это очень опасное слово.
Я всё время держала запасной выход.
Не называла вещи своими именами.
Не загадывала наперёд.
Я думала, что так безопаснее.
А оказалось — холоднее.
Ты начал это чувствовать раньше меня.
— Ты всё время как будто наполовину здесь, — сказал ты в августе. — Я не прошу обещаний. Я прошу честности.
Я промолчала.
А молчание — это тоже ответ.
Осень была тихой.
Слишком.
Мы стали реже смеяться.
Чаще смотреть в разные стороны.
Как будто любовь — это дорога, на которой мы внезапно испугались скорости.
— Нам нужно поговорить, — сказал ты в ноябре.
Я знала, что будет дальше.
Но всё равно надеялась, что ошибаюсь.
— Я хочу быть с человеком, который выбирает меня, — сказал ты спокойно. — Не «возможно», не «посмотрим». А сейчас.
Я не смогла сказать «да».
И не сказала «нет».
Ты ушёл красиво.
Без обвинений.
Без драмы.
Это было самым больным.
В тот следующий Новый год я снова стояла с бокалом.
Снова играла роль взрослой и разумной.
Все загадывали любовь.
Я — нет.
Я уже знала, что это такое.
И как больно, когда не решаешься.
Часы били двенадцать.
Я закрыла глаза.
И вдруг поняла: единственное, чего я хочу — это вернуться в тот прошлый Новый год.
И загадать тебя.
Но время не умеет возвращаться.
Зато умеет напоминать.
Прошло ещё несколько лет.
Жизнь сложилась.
Работа, поездки, новые лица.
Я научилась быть сильной.
Научилась отпускать.
Почти.
Каждый декабрь я ловлю себя на одном и том же:
я смотрю на снег и думаю о том, как мало нужно было тогда.
Всего лишь не бояться.
Сегодня снова Новый год.
Я стою у окна.
Снег идёт крупно и медленно.
Я поднимаю бокал и впервые за долгое время загадываю не правильно.
Не разумно.
Не безопасно.
Я загадываю чувство.
Потому что теперь знаю:
лучше пожалеть о том, что рискнула,
чем прожить жизнь, в которой ты
так ни разу
и не загадала
того самого человека.
И если вдруг в эту ночь
кто-то вспомнит моё имя —
значит, Вселенная всё-таки умеет исправлять ошибки.
Даже такие.