Я уже отлично ориентировалась в Риме и наконец поняла как пользоваться картой. И всё равно мне больше нравилось идти куда глаза глядят. Я выбирала маршрут интуитивно, следуя своим желаниям. Идёшь по улице и вдруг понимаешь, что вот этот переулок тебя зовёт и манит. Значит мне туда. Поворачиваешь за угол, а там…
Рим прекрасен! Количество шедевров на один квадратный сантиметр там зашкаливает. И всё же в какой-то момент я поняла что мне не хватает деревьев и зелени.
Все дорожки в Риме вымощены камнем. Кафешки и рестораны украшают свои террасы цветами в горшках. Но всё равно все эти каменные джунгли давят.
Через какое-то время я поняла, что устала от всех этих шедевров. Захотелось в парк к деревьям и траве и я набрела на какой-то крохотный скверик. Там было несколько деревьев, лужайка и клумбы с цветами. Я легла на траву и поняла - красоту природы я люблю больше, чем красоту, созданную руками людей. Кажется я устала от Рима.
Возвращаясь в квартиру Эдуардо тем вечером, на одной из улочек старого Рима я увидела милейшую гастрономическую лавку. По-итальянски “salumeria”. Снаружи она выглядела так бесподобно, что не зайти было невозможно. Цветы в красивых горшках, фрукты, вино и сыры в плетеных корзинках, сказочные светильники. Всё это шептало: «Зайди, зайди!»
Я зашла и очутилась в царстве сыров, колбас, прошутто, пасты и вина. Всё было такое сочное, аппетитное и красивое, что я чуть не захлебнулась слюной и не задохнулась от восторга.
«Возьму всё!» - была моя первая мысль.
Конечно же всё я не взяла. Взять пришлось в руки себя.
Я купила купаты, сыр, прошутто, оливки, овощи на салат и восхитительный итальянский багет - filone. Мне упаковали всё это в бежево-коричневую пергаментную бумагу с логотипом лавки и перевязали шпагатом. Я вышла из этого магазинчика с двумя бумажными пакетами и улыбкой до ушей. Эстетика этого места зашкаливала. Я словно не в магазине побывала, а в продуктовом музее.
В тот вечер у нас был пир.
Я нажарила картошечки, приготовила купаты, порезала сыр, салатик с оливками и сыром, разложила прошутто на багет. Словом метнула на стол всё что было куплено.
Уплетая это всё Эдуардо урчал как довольный кот.
Ты очень вкусно готовишь, - сказал он мне прикончив добрую часть приготовленных блюд.
«Да что тут было готовить,- подумала я, - а вот почему ты до сих пор не мог это всё купить когда всё это есть тут рядом вопросики».
Жадность? Часто слышу что европейские мужчины жадные. Якобы снега у них зимой не допросишься. Но я думаю это стереотип. Был ли жадным Эдуардо? Я думаю нет. Он просто не очень догадывался о моих желаниях, а я чувствовала себя скованно и не говорила о них прямо и настойчиво. Короче моя стеснительность мне же боком и вышла.
Больше попыток приставать ко мне Эдуардо не делал. Мы общались легко и по-дружески. Всё было хорошо.
Но вечером у меня случилась истерика…
Я рыдала и не могла остановиться. Слёзы катились градом по лицу, я всхлипывала, пыталась подавить поднимающиеся чувства, но ничего не выходило.
Что случилось? - Эдуардо был в недоумении. Он пытался меня успокоить, не понимая что происходит.
Я бы и рада была объяснить, но совершенно не понимала что со мной происходит. Я не знала почему я плачу. Совершенно! Причины не было. Я пыталась её найти и не находила. Выглядело это очень странно. Наверное Эдуардо в тот момент подумал что я чокнутая. Да я, признаться, и сама в тот момент так думала. Рыдаю как дура хрен знает почему.
Одно я поняла точно - я хочу домой. Не надо мне больше никакого Рима, женихов и шедевров этих ваших. Жить я тут точно бы не смогла.
Мне кажется это был единственный раз в жизни когда я рыдала без причины. Сейчас думая о том что же тогда со мной случилось, я понимаю, что так из меня выходило накопившееся напряжение. Всё таки перелёт, столько эмоций, все эти гениальные произведения искусства вызывающие столько разнообразных чувств, плюс болезнь дали о себе знать и меня бомбануло.
Эдуардо как мог пытался меня успокоить. Как друг он был очень хорош.
Провожая меня на вокзал Эдуардо почти всё время молчал.
Пока мы ждали поезд это неловкое молчание превратилось в тягость для обоих. Мне казалось каждый из нас уже мечтает избавиться от другого.
Тебе незачем ждать когда придёт мой поезд, - сказала я, - иди садись на свой.
Мы попрощались и когда он ушёл я с облегчением выдохнула.
В одной руке у меня был чемодан, а в другой букет прекрасных анимонов подаренный Эдуардо накануне. Надежды на то, что я довезу их до дома в нормальном виде было мало, но оставить их я просто не могла.
Я приехала в аэропорт, как мне казалось, с запасом. Проходя мимо магазинчика с желато я решила напоследок полакомиться. Покупаю мороженое и тут выясняется, что гейт вылета находится в другом терминале и до него мне надо ещё ехать на вагоне-экспрессе. Времени оказывается катастрофически мало. Даже постоять поесть мороженого некогда.
И вот я бегу на экспресс. В одной руке у меня чемодан (слава богу он на колёсиках), в другой - букет зажатый локтем и мороженое. Мороженое тает и течёт по руке. Я слизываю его на бегу и периодически оставляю за собой следы на полу. Забегаю в вагон поезда вся перемазанная мороженым. Фух! Кажется успеваю. Пока поезд едет доедаю восхитительное ежевичное желато, сожалея о том что не могла есть его каждый день.
Всю дорогу до дома ко мне подходят люди с вопросом «Что это за цветы? Они настоящие? Какие красивые!»
Слава богу я лечу домой!
Приземляясь в аэропорту Москвы я почувствовала как разложило уши.
Наконец-то я вышла из своего «танка».
