Среди работ врачей-ботаников позднего Средневиковья трудно отыскать что-то новое о таком растении как Пион. В основном многие прилежно переписывали из одной рукописи в другую, а позже перепечатывали, цитаты из Диоскорида, Плиния, Галена и Авицены. Но к 16 веку начали появляться новаторы, которые писали и о своих экспериментах и наблюдениях, поэтому их труды стали цитировать и будущие поколения. Об одним из таких деятелей и пойдет речь, а именно о немецком враче, ботанике и гуманисте Иоахиме Камерарии Младшем. Он родился в Нюрнберге в 1534 году и умер там же в 1598 году. Так как Камерарий Младший происходил из довольно знаменитой семьи, которая дала миру много выдающихся людей в литературе, медицине и теологиии, то он был окружен довольно знатными людьми и перед ним открывались огромные возможности. После изучения теологии у Меланхтона и медицины у Яна Кратона он получил медицинское образование в Болонье и вернулся к медицинской практике в родной город. Он занимался коллекционированием лекарственных растений, создал ботанический сад, где можно было увидеть редчайшие растения, и внес вклад в основание Нюрнбергской медицинской академии. Наконец, не удовлетворившись своей работой по облегчению страданий человечества, он решил поделиться результатами своих исследований с потомками и опубликовал несколько работ по растениям, сельскому хозяйству, профилактике чумы и гигиене во время эпидемий — книги, которые обеспечили ему видное место среди ботаников и гигиенистов.
Камерарий вёл обширную переписку с такими великими ботаническими умами того времени как, Каспар Баугин, Карл Клузиус, Томас Эрастус и Конрад Гесснер.
О пионах у Камерария Младшего можно прочитать в двух его работах. Первая называется «Hortus Medicus et Philosophicus» (Медицинский и философский сад), изданная в 1588 году. То, что в ней содержится отражено в самом заголовке книги, а именно: «краткие описания многих пород, немало новых иллюстраций, указания на места происхождения, особые наблюдения об их культуре, а также некоторые средства от эйфории и некоторые филологические сведения». Книга выполнена в виде словаря, о пионе говорится следующее:
«Пион получил свое название от врача по имени Пион, который, как говорят, исцелил Плутона, раненного Геркулесом ὁδως.ε. Как говорит Вергилий в 7 книге "Энеиды", что именно с рассказов Гомера пион стали считать целебной травой: "возвращенный к жизни пионовыми травами". Мужские растения считаются более высушивающими, чем женские. Вода, полученная дистилляцией из цветов вместе с корнями, с добавлением порошков коралла и жемчуга, дается перед сном для избавления от страшных снов.
Мы до сих пор используем свежий корень этого растения, подвешенный на шее эпилептиков, как утверждает Доктор Костей, и как свидетельствует Фернелий, что это действительно верное средство, особенно для детей, проверив на личном опыте, в Книге 11. «О скрытых причинах вещей», глава XVI. Левин Лемний свидетельствует, что из семян первого урожая, как он выражается, черных и круглых, растертых с оксимелем Scyllitico, сиропом Stæchade и небольшим количеством мускатного ореха, изготавливается действенное средство от эпилепсии.
Paeonia fæmina (Пион женский), оба вида, изображенные у Додонея, растут на вершинах гор над Глароной. Один из них иногда имеет очень крупные бледно-красноватые цветы. Семена пиона прорастают очень медленно, как я убедился на собственном опыте, они иногда едва успевают прорасти в течение года; однако корень настолько устойчив и плодовит, что даже самый маленький его отрезок дает новые побеги.
Paeonia polyanthus (Пион многоцветковый), то есть махровый, который начали выращивать у нас всего несколько лет назад. Его единственное растение, привезённое неизвестно откуда (возможно, из Испании), было впервые куплено в Антверпене за 12 монет. Теперь же оно так размножилось, что встречается почти во всех главных садах. Не перестаёт вызывать восхищение то, что этот изящный цветок бывает настолько плотно набит, что я насчитал в одном до пятисот больших и маленьких лепестков. Поэтому он очень редко дает семена, из которых когда-то было собрано только одно единственное зернышко. Из этих цветов с сахарным сиропом готовится красноватый карамель (конфеты леденцы), полезный при воспалениях и эпилепсии. Экстракт тоже хорошо помогает при тех же заболеваниях.
Paeonia Bysantina (Пион византийский) с очень красным цветком, подобным киновари, описан господином Клузиусом в "Наблюдения в Паннонии". Турки его часто называют ὁμωνύμως (онемонас), почти так же, как и анемоны, — Schakaik (Шакайк).
Есть и другой пион с более разреженным махровым цветком, и меньшим по размеру, листья которого не так сильно поникают. Он еще гораздо реже предыдущего, и как мне сказали, он белый.
Paeonia leucanthemos (Пион белоцветковый), то есть с белым цветком, но не совсем белым. Ибо в нем есть немного разбавленного красного, как бы размазанного. Однако мне до сих пор не довелось увидеть ни одного совершенно белого цветка пиона, будь то махрового или простого, хотя я много лет тщательно искал его как в садах знатных, так и в более скромных частных владениях. Беллиониус в своей книге «De Memorabilibus» ("О достопамятных вещах") пишет, что пион с белыми цветами растет на горе Ида на Крите и повсеместно называется Psiphedilam (Псифедила).
Paeonia ochranthemos (Пион охрантемос), то есть с бледным цветком, который я получил из сада моего милостивейшего и высочайшего господина, ландграфа Гессенского в Касселе, цветение которого я ожидаю в следующем году.
Paeonia Hispanica (Пион испанский), или карликовый, с мелкими листьями и цветком, с очень черным семенем. Бразаволус в своей книге de purgantib (о очищающих лекарствах), рассуждает о том, как Плиний утверждал, что корни пиона astringere (стягивают) и даже очищают. К этому источнику я и отсылаю читателя, ибо здесь рассматривать все подобные вопросы было бы неуместно.»
Вторая работа, опубликованная в 1590 году, представляет собой 4 книги под названием «Symbolorum & emblematum …» (Символы и эмблемы), которая заслуживает почетное место среди моралистов. Это произведение, разделенное на так называемые четыре «центурии», то есть серии из ста рисунков, где представлены не только описание и свойства самых любопытных растений, четвероногих, птиц и насекомых, земноводных и рептилий. Но и указаны названия и информация об этих видах, заимствованные из растительного и животного царств, эти символы представляют собой наглядные уроки и моральные наставления или пословицы, имеющие более непреходящую ценность, чем его представления о естественной истории.
Об эмблеме и символизме пиона говориться в первой книге, опубликованной в 1590 году следующее:
«Теофраст говорит, что в Греции, недалеко от Филиппоса, произрастает некий вид розы, состоящий из ста лепестков, подобная тем, которые, по словам Плиния, были пересажены из Кампании; такие розы сейчас встречаются и у нас, хотя и редко.
Но, на мой взгляд, в наш век (в котором по-прежнему интересуется подобными вещами из любопытства) не было цветка более пышного, элегантного и густо набитого лепестками, чем пион, впервые привезенный, как говорят, из Испании, и теперь повсеместно встречающийся в ухоженных садах, в которых, как я помню, однажды насчитал более пятисот лепестков в одном цветке.
Но когда идёт дождь или под палящими лучами солнца, эти лепестки внезапно опадают, и вся красота исчезает. Это должен замечать каждый в своей мимолетной, быстротечной и неопределённой жизни (Ибо человеческое отнюдь не вечное, говорит Платон в Посланиях), поэтому не следует предаваться обманчивым удовольствиям, которые порой продолжаются совсем недолго, но сопровождаются довольно долгими проблемами.
"Ибо (по словам Юниуса) быстро спешит увянуть цветок,
Короткой, ограниченной и жалкой жизнью.
Пока мы пьем, и просим венки, благовонья и девушек,
Незаметно подкрадывается старость."
Овидий также прупреждает об этом в своих стихах:
"Красота – благо хрупкое, и сколько бы лет ни прибавлялось,
Она становится меньше и сама собой разрушается временем."
Другие добавили: "Многое, вскоре ничего", указывая одновременно на суетность, и на краткость смертной и мимолетной человеческой жизни.
Caduca voluptas.
"Удовольствие мимолетно."
Haec rosa centuplici ceu flore decora, caduca est:
Sic forma & vita mox perit omne decus.