Июнь выдался насыщенным на события в моей жизни, но лишь малая часть из них была связана с ЖКО. Скорее я просто прожигал служебное время, чтобы дождаться выходных и окунуться в бурный круговорот настоящей жизни. Свои выходные я планировал заранее. Ждал их, считал рабочие часы, чтобы наконец-то делать то, что хочется. Но такой ритм требовал денег, и немалых денег. Развлечения требуют широких трат. Поэтому пришлось стиснуть зубы и работать, даже тогда, когда работать совсем не хотелось. Что поделать, лето, самое время для отдыха, но никак не для государственной гражданской службы. Приходилось рассматривать многочисленные жалобы и проводить сложные проверки.
15 июня я поехал на улицу Сталеваров проводить проверку в отношении УК-37. Честно говоря, я очень хотел их оштрафовать. Директором УК-37 в то время был Фунтов, человек, разваливший 5 управляшек. Ему бы давно утонуть в омуте банкротства, но Фунтов каким-то непостижимым образом постоянно всплывал после очередной несостоятельности руководства предприятием. Вот действительно говорят, оно не тонет. Летом 2022 года Фунтов руководил УК-37. Руководил в своем стиле: собирал деньги и ничего на домах не делал. Только после окрика от надзорных органов Фунтов из-под палки мог выполнить какие-нибудь недорогие работы по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме.
Меня манера работы Фунтова откровенно раздражала. В моем понимании это был человек, который не способен организовать работу управляющей организации. Жалобы на работу его управляющей организации в ЖКО шли нескончаемым потоком. У меня на рассмотрении находилось обращение по факту отключения газовой колонки в квартире. Человек уже две недели жил без горячей воды, а Фунтов по телефону только рассказывал о своих трудностях: то рабочих у подрядчика нет, то всех жителей по стояку не смог оставить дома. На самом деле все отговорки можно было свести к одной: Фунтову просто не хотелось оплачивать работы по прочистке и ремонту дымохода в квартире заявителя. На что он надеялся, затягивая время, я не знаю. Дымоход сам себя не прочистит, все равно придется проводить работы.
Я без сожаления, и даже с некоторым воодушевлением открыл проверку в отношении УК-37. Мне очень хотелось их оштрафовать. На нытье Фунтову по телефону я не обращал никакого внимания. Хотя понимал, что в процесс привлечения виновного лица к административной ответственности могут вмешаться темные силы. Фунтов был не просто так непотопляем в океане осуществления деятельности по управлению многоквартирными домами. Не просто так ему без труда удавалось переводить дома из одной управляющей организации в другую. Я часто видел Фунтова у кабинетов Брежнева и Жемчужины. Ходил он к ним не просто так, а для решение своих проблем. После таких походов заявления управляющих организаций Фунтова об внесении изменений в реестр лицензий Хомяковской губернии обычно рассматривались положительно и в очень короткий срок. Фунтов, имевший солидный опыт работы в муниципальных структурах, умел договариваться с должностными лицами. Без поддержки со стороны обитателей высоких кабинетов Фунтову не получалось бы так долго оставаться на плаву и спокойно из года в год собирать деньги простых жителей многоквартирных домов, часть этих денег шла внешним силам за поддержку деятельности управляющей организации.
Я с Фунтовым договариваться не собирался, так как не люблю людей, которые работу подменяют мошенничеством. Фунтов понимал, что ему придется выполнить работы по прочистке дымохода. Видимо его заступники подсказали, что единственным вариантом избежать протокола по результатам проведения проверки будет устранение нарушения лицензионных требований до момента проведения осмотра дымовых и вентиляционных каналов в квартире заявителя.
Когда я приехал на проверку, то довольный заявитель уже держала в руках акт проверки дымового и вентиляционных каналов, содержащий заключение об их работоспособности. Подрядчик УК-37 прочистил дымоход, тяга в канале была прекрасная. Заявитель уже собирался ухать в горгаз, чтобы подать заявку на подключения газовой колонки. Я честно говоря расстроился, что не смог привлечь УК-37 к административной ответственности. Управляшка две недели кормила заявителя обещаниями, и только после того, как я открыл в ее отношении проверку, УК-37 соизволила произвести те работы, которые она была обязана выполнять по жилищному законодательству. К сожалению, так работают большинство управляющих организаций Хомяковской губернии. Начинают что-то делать на домах только после вмешательства надзорных органов.
Хотя уговоры со стороны инспекторов ЖКО помогали все меньше и меньше. После проверки я по просьбе Куйбышевой заехал на улицу Приреченскую, чтобы посмотреть, вывезла ли местная управляющая организация срубленные ветки с придомовой территории. Конечно же ветки лежали на месте, управляшка с легкостью проигнорировала устное требование инспектора. Нет, с управляшками можно общаться только языком контрольных (надзорных) мероприятий. Лишь угроза штрафа заставит управляющую организацию работать.
Фунтов сам на подписание акта проверки в ЖКО не поехал, отправил своего сына по доверенности. Растил наследника, помогал ему набираться опыта. Летом 2022 Фунтов младший вообще ничего не понимал в ЖКХ. Даже на легкие вопросы, типа с какой периодичностью проводятся проверки ДВК, не мог ответить. Я быстро составил акт проверки и протокол осмотра, подписал их в 6-м подъезде. Представитель управляшки их даже не читал, подмахнул не глядя. В будущем, когда Фунтов доведет УК-37 до предбанкротного состояния и откроет новую управляющую организацию, он сделает ее директором своего сына. Стиль работы никак не изменится. Все тот же целенаправленный сбор денег с населения при минимуме выполненных работ по содержанию и ремонту общедомового имущества. Сын стал продолжателем дела отца по развалу системы ЖКХ города.
После такого облома с несостоявшимся протоколом об административном правонарушением у меня даже пропало настроение работать. Я решил отвлечься от многочисленных жалоб и заняться какой-нибудь механической работой, чтобы прийти в себя. Накануне в коридорах ЖКО я услышал, что готовиться очередная оказия по перевозке документов в архив. Поскольку я просто погряз в горах бумаг, среди которых с трудом можно было пройти к рабочему месту, я подошел к Поскребышевой и предложил вывести в архив хотя бы часть макулатуры из моего кабинета. Поскребышева сразу пошла в отказ.
- Архив на Воронежской отдан для хранения документов лицензионщиков, - сказала Поскребышева.
Я ей конечно же не поверил, сам недавно был в архиве, там свалено много бумаг инспекторов. В конечно итоге мы договорились с Поскребышевой, что я подготовлю к вывозу 5 коробок с бумагами, но никому не буду говорить о нашем уговоре, чтобы другие инспектора не пожелали сбагрить ненужный бумажный мусор из своих маленьких кабинетов.
17 июня, в пятницу я отправился в свой любимый Беловск. Я всегда записывался на машину по пятницам. Во-первых, пятница была свободным днем от претендентов на служебный транспорт. Менее востребованными, чем в пятницу, служебные машины были только в понедельник. Инспектора обычно не ездили на выезд в первый рабочий день недели. Водители сами злились, что по понедельникам вынуждены сидеть в гараже, где их гоняла местный диспетчер, не давая чересчур увлекаться чаепитием и игрой в настольные игры. Возможно у каждого инспектора были свои причины сидеть по понедельникам в тесноте кабинетов ЖКО.
Что касается меня, то я любил втягиваться в рабочую неделю постепенно, и никогда не планировал на понедельник серьезных дел. Никаких проверок, протоколов, далеких выездов. Иногда бурные выходные накладывали свой отпечаток на физическое и психическое здоровье, что мешало интенсивной работе. Часто в понедельник возникали какие-то нежданные поручения свыше, которые надо было выполнять вне спланированного рабочего графика. Поэтому я всегда закладывал время понедельника на незапланированные срочные дела.
Пятница тоже не пользовалась большим спросом на выезд среди инспекторов. Кто-то в авральном порядке закрывал жалобы из списка имени Пепеляевой (контрольные) и списка имени Каппель (неконтрольные). А кто-то еще с утра сваливал на «мониторинг», чтобы досрочно начать выходные. Порядочные люди в пятницу уже с обеда закидывают за шиворот, чтобы достичь к вечеру веселых кондиций. Блюмкина, например, всегда по пятницам уезжала на выезд в Алексеевск, где у нее жили родители. За час-два она обойдет с местной управляшкой парочку домов, по всем жалобам они договорятся полюбовно, без проверок и протоколов. Еще бы, новый компьютер надо отрабатывать. Вот и закончился рабочий день инспектора ЖКО, едва успев начаться.
Я же по пятницам любил съездить куда-нибудь на выезд, лучше подальше, лучше в Беловск. В пятницу уже было не лучшее настроение для работы, а тут два часа туда, два часа обратно, так и рабочий день закончится. Я иногда даже засыпал в дороге.
Не смотря, что для нужд ЖКО по приказу Фурцевой было выделено четыре служебных автомобиля, записываться на выезд было необходимо заранее, лучше на месяц вперед. Инспектора обычно бронировали мамину, а потом думали, надо ли им куда-нибудь ехать или нет. Брежнев пытался бороться с ранним бронированием автомобилей, чтобы запись была не более чем на неделю, но к его мнению никто из инспекторов не прислушался. Через неделю после оптимизации транспортного обслуживания со стороны Брежнева инспектора снова стали записываться на автомобили на месяц вперед.
Я обычно планировал выезды на среду и на пятницу. Записывался всегда на автомобиль своего верного товарища И.В. Мы с ним всю губернию исколесили. Его Тойота Карола ни разу нас не подводила. Как говорил И.В., он эксплуатировал автомобиль «и в хвост, и в гриву». Но тот ничего, уверенно переносил все тягости хомяковских дорог. И.В. все мечтал о новом Хавале. Машины иностранной сборки по госзакупкам приобретать было нельзя, а вот купить автомобиль хомяковской сборки было бы очень патриотично. Но И.В. надеялся зря, губернское правление с 2022 года вообще прекратило закупки новых автомобилей для служебных нужд рядовых госслужащих. Хотя в ЖКО требовалась машинка с большей проходимость. Не часто, но бывали случаи, когда инспектор заезжал в настоящую глушь хомяковской провинции, где дороги превращались в направления. По таким просекам было бы неплохо проехаться на Хавале. Микоянова рассказывала, что ее однажды михайловские энергетики пересадили со служебного Соляриса на местные УАЗик. На ином типе автотранспорта михайловские ухабы было бы просто не преодолеть. Богата хомяковская земля различными дорогами. Среди них есть и такие, которые объезжаешь по обочине.
Мои коллеги, узнав, что я собираюсь ехать в Беловск, сразу стали передавать мне заказы на беловские сладости. Особенно ценилась домашняя пастила, которую поставляла мне УК-9. Ее вкус был и правда намного более интересным, чем у фабричной. Я не жадничал, обязательно разрезал брусок домашней пастилы и угощал ею своих коллег, многие из которых уже ждали подвоза сладостей. Пепеляева с Каппель даже просили меня ездить в Беловск почаще, после таких поездок я обязательно приносил в кабинет секретарей пастилу, зефир, мармелад.
В Беловск все было стабильно: подвалы подтоплены канализацией, земство думает, как благоустроить аварийные дома в центре города, а сотрудники земства мечтают найти новое место работы. Здесь кадры долго не задерживаются. Как и любой уездного земства (кроме Хомяковска) зарплата в Беловске была чуть выше минимально допустимой. Даже на руководящие должности никто не хотел идти. Особенно недолговечной была должность заместителя главы по ЖКХ. Почти год должность была вакантной.
Наверное каждый гражданин мечтает поступить на государственную гражданскую службу, и каждый государственный гражданский служащий мечтает уволиться с госслужбы. Потому что в глазах простого обывателя профессия госслужащего это что-то очень прибыльное, стабильное, несложное. Но на деле госслужба это постоянный стресс, куча непонятных и ненужных поручений, ненормированный рабочий день и зарплата ниже средней по региону. В таких условиях соглашаются работать немногие, только сильные духом люди, которые способны перенести все тяготы государственной гражданской службы ради реализации прав и свобод человека и гражданина, или бездельники, которым было все равно в каком учреждении прожигать рабочее время.
Беловское земство нашла человека на должность замглавы в буквальном смысле по объявлению. На конкурс подал документы житель Белгорода по фамилии Севрюков, ранее работавший где-то в земстве одного из муниципалитетов столичной губернии. Не знаю, планировал ли он всерьез занять должность заместителя главы земства Беловского уезда, но его назначили на имеющуюся вакансию. Хотя в Беловске его никто не знал. Но свои кандидаты уже закончились, настало время искать кадры на стороне.
Севрюков активно включился в работу, хотя по видимости не имел опыта работы в сфере ЖКХ. Но он очень старался себя зарекомендовать. Когда я впервые пришел в его кабинет, чтобы познакомиться, Севрюков стал интересоваться и подготовкой к зиме, и признанием многоквартирных домов аварийными. Последний вопрос был особенно важным для Беловска. Весь центр города был заставлен полуразрушенными домами XIX века, признанных памятниками архитектуры. На окраинах города тоже хватало бараков, от некоторых из которых остался один фундамент. Севрюков стал спрашивать у меня, как другие уезды решают проблему расселения аварийного жилья. Хотел связаться с ними для передачи опыта. Мечтал организовать в Беловске строительство новых многоквартирных домов.
До строительства было еще далеко, пока же надо навести порядок со списком ветхих домов, которые нужно было признать аварийными в установленном порядке. Ради работы межведомственной комиссии я приехал в Беловск уже 3-й раз. Но аварийные дома в Беловске все не заканчивались. Были среди них и такие, которые разрушаться вовсе не собирались. Например, так называемый «свитский дом» на улице Ноябрьская. Здесь, в мае 1826 года проживала свита Императрицы Елизаветы Алексеевны. С тех пор многое изменилось, государство наше в ХХ веке дважды разваливалось, но дом по-прежнему стоял на своем месте в центре Беловска. Беловский дом оказался крепче Российский Империи и Советского союза.
Один из жителей «свитского дома» требовал расселить место своего жительства, поскольку когда-то дом приобрел неопределенный законодательством статус «ветхого». Местная прокуратура обязала земство инициировать работу межведомственной комиссии. Вот мы и приехали осматривать многоквартирный дом, но тот вовсе и не думал разрушаться. Стены там были толстенные, крыша разрушалась, но по программе капитального ремонте ее можно было перекрыть. Самой главной проблемой было то, что в доме вообще не было вентиляции, в XIX веке ее просто не проектировали. Фактически это был единственный минус дома. Все остальное, при должном содержании и своевременном ремонте можно было исправить. Я настоял, чтобы межведомственная комиссия приняла решение об отсутствии оснований для признания многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции.
Дом статус аварийного так и не получил. У земства была экспертиза, согласно которой дом при условии проведения капитального ремонта, находился в ограничено-работоспособном состоянии. Но тут возникла новая проблема. Раз дом не аварийный, то его надо будет включать в региональную программу капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах. Но в таком случае жителям доначислят плату за капитальный ремонт с 2015 года по настоящее время. Земство испугалась неизбежного конфликта с жителями, которым должны будут прийти платежки с очень неприятной суммой. Дом так и не был включен во время моего кураторства уезда в программу капитального ремонта.
17 июня я опять в составе межведа ходил по центру Беловска и осматривал дома, которые должны быть признаны аварийными и подлежащими сносу или реконструкции. Всего мы успели осмотреть 5 МКД. Некоторые дома сохранились фрагментарно, отдельными элементами. Не самое приятное зрелище, но я уже привык осматривать разные развалюхи в границах губернии. Меня едва ли чем можно было удивить. Были в Беловске и дома с уличными туалетами, и с баллонным газом. Что делать, людям ведь жить где-то нужно, а свободных квартир у земства для переселения граждан в Беловске не было.
Вырвавшись из цепких лап сотрудников беловского земства, я навестил обе местные управляшки. Не смотря на то, что на дворе стояла середина июня, я уже торопил их с подготовкой к зиме.
- В начале августа все паспорта должны быть готовы, - говорил я.
Хотя прекрасно знал, что паспорта беловские управляшки привезут мне в лучшем случае к середине августа. Это не беда, дома все равно должны быть сданы к 1 сентября. Я не сомневался, что управляшки смогут вовремя подготовить все необходимые документы. В уездах взаимоотношения между управляющими организациями и тепловиками гораздо проще, чем в Хомяковске. Здесь тепловики за деньги безо всяких проблем подписывают акты гидравлических испытаний внутридомовой системы темплоснабжения. При этом сама опрессовка даже не проводится. Зачем лишний раз перегружать отопительные системы высоким давлением. Проверки дымовых и вентиляционных каналов теперь могли проводить сами управляшки, без привлечения специализированных организаций. Ну и бланк паспорта в управляшке как-нибудь нарисуют. Бумага все стерпит.
Гораздо сложнее было с местным земством, которое сдавало паспорта готовности дома к эксплуатации в зимних условиях в отношении многоквартирных домов с непосредственной формой управления и по тем домам, где не определен способ управления. В основном это бараки и маленькие дома в сельской местности. Если акты опрессовки таким домам в основном были и не нужны, как правило отапливались жилые помещения с помощью АОГВ, то акт ДВК земство традиционно не могло выдать. В бюджет не были заложены средства на проверку дымовых и вентиляционных каналов в многоквартирных домах. Поэтому уже в середине июня я основательно трепал беловское земство, чтобы они как можно быстрее готовили дома к зиме.
Затарившись пастилой от УК-9 и прочими сладостями от УК-10, мы с И.В. поехали обратно в Хомяковск. В город мы вернулись уже в 16.30, я решил, что заезжать на работу бессмысленно, по пятничным пробкам мы все равно в центр доберемся только к концу рабочего дня. Мне еще было необходимо подготовиться к завтрашнему экзамену в университете, почитать курсовые и рефераты студентов.
21 июня меня направили в составе группы государственных гражданских служащих Хомяковской губернии в село Новопавловское Грязенского уезда. Выезд организовывала поверенный по права человека Хомяковской губернии Т.Онегина, которая по традиции привлекала к собственному личному приему граждан представителей наиболее востребованных органов исполнительной власти губернии. Сама Онегина называла орду нагрянувших в хомяковскую глубинку губернских чиновников «правовым десантом». Не знаю насколько они смогли оказать местному населению правовую помощь и поддержку, но шуму «десант» понаделал точно. Местные челобитчики пришли в восторг от возможности вживую пообщаться с таким количеством должностных лиц. Поверенная по права человека, как курьер из «Яндекса», привезла чиновника с доставкой на дом.
«Ступайте в народ! Там ваше поприще, ваша жизнь, ваша наука. Научитесь у народа, как служить народу и как лучше вести его дело.... Чтобы приобрести способность и право служить народному делу, мы должны утопиться в народе».
М.А.Бакунин «Несколько слов молодым братьям в России»
Как благородно звучал призыв «Хождения в Народ» в XIX веке, не менее пафосно он звучит и веке XXI в. Но как не принимал Народ революционеров в эпоху Александра Второго, так слабо он верит и современным чиновникам. Но сходить на прием к должностным лицам наши люди очень любит. Хотя бы для того, чтобы потом сказать: «Я пытался им объяснить свою правду, но меня даже никто слушать не захотел». Наверное, государство по своей природе есть порождение зла, но это единственный легитимный регулятор общественной жизни, без существования которого начнется хаос и война всех против всех. Не существует идеального государства, как и не существует идеального человека. Идеал – это ориентир, к которому необходимо стремиться, но которого никогда невозможно достичь.
Хождение государственных гражданских служащих в Народ необходимо, чтобы лучше понять проблемы, которые волнуют общество, решение которых требует государственного вмешательства. Органы государственной власти обязаны быть открыты для Народа, чтобы не оставаться в собственной выдуманной реальности красивых отчетов и реализованных на бумаге государственных программ. Людей надо слышать и понимать, но в тоже время отличать истинную проблему от ложной. Народ тоже не идеален, и порой некоторые люди под видом сообщения о нарушении установленных законов прав хотят выдать свои корыстные интересы. Народ тоже не безгрешен, но других людей в нашу историческую эпоху не будет.
ЖКХ наряду с медициной и образованием были самые востребованные сферы для жалоб граждан. Конечно же Онегина пригласила в состав «правового десанта» представителя ЖКО. Обычно с поверенной ездил инспектор, курировавший уезд. Но формально Грязенский уезд был закреплен лично за Протопоповой, так распорядилась Фурцева. Когда она возглавляла ЖКО, у заместителя начальника, коим тогда был Хрущев, был свой уезд, где он проводил проверки и от жителей которого он рассматривал обращения. Такая практика считалась нормальной. Когда Протопопова перешла из инспекторов на должность заместителя, то она отказалась от кураторства какого-нибудь уезда. Не барское это дело, ездить на далекий выезд, лазить по подвалам и чердакам, капаться в грязи и канализации. Гораздо интереснее ходить по кабинетам ЖКО и всех доставать пустыми разговорами.
Но когда Фурцева ушла на повышение и стала заместителем председателя губернского правления, то она по должности стала курировать работу ЖКО. И тут она вспомнила, что Протопопова осталась без подшефного уезда. Почему бы не заставить ее немного поработать? Надо сказать, что Протопопова боялась работы как бухгалтер налоговой. С ней встречаться не хочется, но их встреча неизбежна. Протопопова готова была выдумать что угодно, лишь продолжать донимать инспекторов рассказами о своем собственном совершенстве. Ведь у Протопоповой всегда была все «самое лучшее». И самой ей не было равных. Все шло так хорошо, а тут, какая печаль, заставляют работать на работе.
Протопопова быстро нашла выход, она закрепила за собой Грязенский уезд, откуда по статистике заходило меньше всего жалоб. По вопросам содержания и ремонта общедомового имущества в ЖКО из Грязенского уезда поступало 2-3 обращения. Это в год, а не в неделю. В столице уезда селе Грязное было два десятка многоквартирных домов, в иных населенных пунктах МКД не было вовсе. О местной муниципальной управляшке в ЖКО вспоминали только по большим событиям, вроде подготовки к зиме или приглашения на общегубернское совещание, куда звали всех чисто для количества.
Но даже в самых редких случаях, когда требовалось вмешательство ЖКО в систему ЖКХ Грязенского уезда, то Протопопова передавала свои полномочия Зейдлиц. Она же принимала от грязенской управляшки паспорта готовности к зиме. С поверенной по правам человека в Новопавловское Протопопова конечно же не поехала, Зейдлиц была в отпуске, поэтому Брежнев решил отправить с поверенной меня. По принципу, кого не жалко. Начальство на работе меня мало ценило, но терпело, поскольку я делал статистику проверок и административок по ЖКО.
Я согласился поехать в Новопавловское, потому что любил ездить по губернии. Все интереснее, чем сидеть в душном кабинете ЖКО без кондиционера. Летом там всегда очень жарко. Выезд был назначен на 8 утра от резиденции поверенного на Лопатинской. Вроде я вышел из дома в 7, но едва не опоздал, даже пришлось посередине пути сесть на общественный транспорт. Я вошел в микроавтобус одним из последних. Через 5 минут «правовой десант» губернского правления двинулся в Новопавловское. Дорога занимала больше двух часов. По пути я ни с кем не общался, слушал лекции Е.Яковлева про историю Гражданской войны в России. Так увлекся «настоящей игрой престолов», что не заметил, как мы достигли конечной точки маршрута.
В Новопавловском я ожидал увидеть деревню с разрушенными коровниками и скелетами сгнивших тракторов, но передо мной предстало современное сельскохозяйственное производство с новенькой техникой и инновационной фермой. Я просто не ожидал, что в Хомяковской губернии так можно обустроить село. На пороге местного ДК нас встречал руководитель местного сельхозпредприятия «Новопавловское» А.А.Мухин. Ремонт ДК, к слову, провел он же. Мухин вообще отремонтировал в Новопавловское абсолютно все, начиная от коровников, заканчивая школой и дорогами. Он стал директором местного совхоза еще в конце 80-х, сумел пройти сложный путь через жуткие 90-е, и не только сохранил село, но и сумел преобразовать совхоз в крепкое хозяйство с многочисленным поголовьем крупного рогатого скота, гектарами пашни, современными тракторами и комбайнами. Мне она напоминал истинно Русского кулака, сословие которых в начале ХХ века обеспечивало хлебом всю страну.
Теперь «Новопавловское» было одним из крупнейших сельхозпредприятий губернии. Все производство молока было автоматизировано, средняя зарплата по агрохолдингу 70 тысяч рублей, а механизаторы в сезон могли заработать и по 200 тысяч. Шикарные условия. Я подумал, что за такую зарплату и сам бы готов работать в сельским хозяйстве. Жаль, что не умею управлять трактором. Я сам в коровниках не был, но Онегину больше всего поразила автоматическая чесалка для коров. Животное подходило к ней боком, валики вычесывали ей шкуру, потом к чесалке подходила другая корова. И все тут было блестяще организовано, даже коровы терпеливо ожидали своей очереди перед чудо-чесалкой.
Мухин повел Онегину и ее помощников на экскурсию по ферме, а мы, простые хомяковские чиновники, разместились в зале местного ДК, где, собственно, и будет проводиться личный прием граждан. На прием были приглашены только специально отобранные люди, не скандальные, возможно, знакомые или родственники сотрудников земства. Глава земства Грязевского уезда постаралась, допустила до «правового десанта» во главе с поверенной по правам человека только подставных жалобщиков. Все вопросы были известны заранее. Перед приемом нам раздали списки участников. Вопросы содержания многоквартирных домов на приеме не поднимались. К компетенции ЖКО опосредованно относился лишь один из заявленных вопросов – обустройство места сбора твердых коммунальных отходов в селе Кадышево. Ну и тут земство сумела сработать на опережение. Контейнерная площадка уже была установлена, проблема решена. В программу личного приема специально был включен уже решенный вопрос.
Вообще мне понравилась работа грязенского земства. Глава земства держала уезд, организовала работу своих подчиненных, успешно исполняла возложенные на нее обязанности. По ЖКО к Грязенскому уезду вообще не возникало никаких вопросов. За все время работы у меня была только одна жалоба из села Грязное. Там были перепутаны дымоходы, каналов в многоквартирном доме не хватало. Местная управляшка просто не знала, как решить проблему, оставив часть квартир без газа. Больше жалоб из Грязенского уезда я никогда не рассматривал.
Местная управляющая организация УК-38 работала в сельском режиме. Нет, слесаря, электрики, рабочие там были, но решать сложные задачи там было некому. В ситуации с необособленными дымоходами просто никто не знал, что надо делать. Специалистов в УК-38 не было. Местное земство умоляло меня помочь решить проблему отсутствия газа. Только вмешательство специалистов по дымовым и вентиляционным каналам из Ефимовска разрешило ситуацию, газ в доме был подключен. Еще заместитель главы земства очень просила меня не обижать директора управляшки, который и так хотел сбежать со своей должности, но земство его никак не отпускало на волю. Я поговорил с директором довольно в грубой манере, тот пожаловался на меня в местное земство, подумав, что это хороший повод, чтобы уволиться. Раз ЖКО не довольно руководителем управляющей организации, значит его необходимо заменить. Но не тут-то было, глава земства запретила директору управляшки покидать свой пост.
Прием граждан прошел на удивление быстро, через два часа мы отправились обедать. Никаких конфликтных ситуаций во время приема конечно же не было, общение протекало в дружеской обстановке. Но меня не покидала мысль, что я учувствую в каком-то заранее режиссированном спектакле, где роли граждан играют заранее приглашенные актеры. Слишком наигранным было их поведение. Вопросов, входящих в мою компетенцию как инспектора ЖКО, в ходе личного приема не поднималось. Я сидел и откровенно скучал. Не было здесь острых конфликтов, смелых обвинений, жестких требований. Я хорошо запомнил только одного мужичка, который пришел к многочисленному собранию должностных лиц губернии во главе с поверенным по правам человека с откровенно глупым вопросом. По его словам, все в селе Грязное было хорошо, и дороги, и медицина, и ЖКХ, только вот бильярдный стол в местном ДК пришел в негодность. Отчего грязенские мужички не могут вечерами непринужденно играть в пул.
Не поверю, что в уезде вообще нет никаких глобальных проблем, которые волнуют местных жителей. Вот сейчас новый бильярдный стол поставят, и тогда настанет рай на земле в селе Грязное.
«А при коммунизме все будет зае…сь,
Он наступит скоро, надо только подождать,
Там все будет бесплатно, там все будет в кайф,
Там наверное вообще не надо будет умирать»
Е.Летов «Все идет по плану»
Я мысленно пропел строки из легендарной песни «Гражданской обороны». Купят новый бильярдный стол, и тогда в селе Грязное вообще не надо будет умирать, потому что другие проблемы тут давным-давно решены. Онегина, наверное, сама не ожидала услышать столь малозначительный вопрос, и даже не знала, как на него реагировать. Потом пообещала найти спонсоров, которые выделят деньги для покупки хотя бы подержанного бильярдного стола. Поверенная могла быть довольна, не зря свое дело делает, защищает права человека в Хомяковской губернии, мужикам в деревне бильярдный стол подогнала.
Из здания ДК мы переместились в столовую, где уже был накрыт стол с продуктами местного производства. У меня прямо душа обрадовалась от изобилия еды. Здесь и курочка, и котлеты, и картошечка, и рыбка, и салатики. Все, что я люблю, без изысков, зато хлебосольно и сытно. И все натуральное, от местного сельхозпредприятия. Его руководитель даже самогонкой собственного производства угощал. Я от алкоголя отказался, потому что единственный из состава «правового десанта» собирался из Новопавловского возвращаться на работу. Представители иных органов исполнительной власти сильно удивились мое рвению, так по их мнению им был сегодня предоставлен выходной. Обед вышел очень сытным, я ели встал из-за стола. Все хвалили хозяина за гостеприимство, глава земства рассказывала, что считает удачным тот день, когда утром переговорит по телефону с Мухиным. С ним она всегда найдет общий язык. Действительно, Новопавловское было примером того, что Русская деревня может не только вымирать или в лучшем случае выживать, но и процветать. Здесь было место, где можно и нужно жить. Настоящее Русское хозяйство, которое способно прокормить страну.
На обратном пути я откровенно дремал под лекцию Е.Яковлева о события на Дону в 1918 году. После такой кормежки хотелось спать, а не работать. Я смотрел на своих коллег-госслужащих, которые сейчас приедут в Хомяковск и разойдутся по домам, и немного им завидовал. Совсем не хотелось возвращаться на работу, но поручения сами себя не исполнят. Я надеялся, что прокуратура согласует мне две выездных проверки.
Но неожиданно в согласовании КНМ мне было отказано. Дело в том, что человек из губернской прокуратуры, который занимался согласованием проверок, ушел в отпуск (как оказалось с последующим увольнением). Мои заявления рассматривала его коллега Крыленко. Мой старый недруг. Из-за нее меня в 2019 году привлекли к дисциплинарной ответственности. У Крыленко были собственным представления о законности. В ее понимание существуют только две трактовки нормативно-правовых норм: ее собственная и ошибочная. Порой ее аргументы в представлениях сводились к тезису: потому что я так считаю. Спорить с ней было себе дороже. Крыленко была очень злопамятной. Однажды она выдала представления, что мы к документам о согласовании проверки уездного земства не подложили обращение гражданина. История умалчивает: то ли я действительно забыл подложить копию жалобы, то ли она потерялась в недрах канцелярии прокуратуры. Но Крыленко отказала в согласовании проверки, хотя я предлагал ей довезти копию обращения.
Потом Крыленко выдала представление. Я сумел от него отбиться, ведь в сопроводительном документе была опись предоставляемых документов, где в числе прочего значилась копия обращения заявителя. На письме стоял штамп губернской прокуратуры, подтверждавший, что материалы проверки были приняты в полном объеме. Тогда этот штамп спас меня от дисциплинарки. С этого момента Крыленко очень озлобилась на меня. Постоянно придиралась к моим документам, и наконец сумела выдать представление, по которому меня в 2019 году привлекли к дисциплинарке.
Крыленко была человеком настроения. Порой вроде нормально общалась, говорила правильные вещи, а иногда несла откровенную юридическую чушь. Но по-прежнему терпеть не могла людей, которые пытались оспорить ее мнение. Руководство губернской прокуратуры не обращало внимание на юридические изыскания Крыленко. Напротив, ее очень ценили, поскольку она давала результат, делала статистику на представлениях и административках. Ведь органы прокуратуры продолжали придерживаться палочной системы, и в таких условиях сотрудники, подобные Крыленко, очень ценились.
Теперь Крыленко отклонила мне две проверки, основанием для проведения которых были обращения по вопросам обеспечения требований безопасности использования внутридомового и внутриквартирного газового оборудования. Но Крыленко не увидела в забитых дымоходах и неисправных вентканалах в многоквартирном доме непосредственную угрозу жизни и причинения тяжкого вреда здоровью человека. Как так? Я не понимал, что происходит. Как мне работать дальше, если я не могу проводить проверки в отношении управляющих организаций. Я не понимал, и никто не мог мне объяснить. Прямо руки опускались после решения прокуратуры об отказе в согласовании проверки. Зачем тогда вообще нужен контрольный (надзорный) орган, если ему запрещают проводить КНМ. Ведь это основной инструмент его деятельности по выявлению и пресечению нарушений обязательных требований. Я ушел домой в полном замешательстве. Я действительно не понимал, как мне дальше работать.
Крыленко отклоняли любые проверки. Не находила оснований для их проведения. Она не увидела непосредственной угрозы жизни и причинения тяжкого здоровья граждан даже по факту грубого нарушения лицензионных требований управляющей организацией. Горгаз ежемесячно писал в ЖКО письмо со списком управляшек и многоквартирных домов, где отсутствует договора на ТО ВДГО. Законодательство трактует уклонения от заключения такого договора как грубое нарушение лицензионных требований. Казалось бы, вот оно, железное основание для проведение проверки. Ведь отсутствие технического обслуживания внутридомового газового оборудования представляет опасность для жителей дома. Но Крыленко так не считала. Она отказала в согласовании КНМ, написав в бланке отказа, что для проведения внеплановой документарной проверки нет оснований, в письме горгаза отсутствуют факты, свидетельствующие о непосредственной угрозе жизни и причинения тяжкого здоровья граждан. Как так? А что тогда представляет угрозу, если не нарушение требований безопасности использования газа в быту? Мне даже нечего было прокомментировать. Это полный бред со стороны человека, наделенного государственной властью.
На следующий день меня ждал еще один неприятный сюрприз от губернской прокуратуры. Крыленко выдала представление по жалобе «советской женщины», история с которой длилась уже полгода. В марте по жалобе любительницы страны Советов меня вызывали в полицию, теперь в ЖКО получили подзатыльник от губернской прокуратуры. Вкратце напомню историю. Зимой облгаз прислал в ЖКО материалы для привлечения гражданки скажем Грачевой к административной ответственности за недопуск в жилое помещение для проведения технического обслуживания внутридомового газового оборудования. Казалось бы, рядовое дело. Я составил протокол и постановление в отсутствии гражданина, а когда «советской женщине» пришел штраф, то она стала бегать по современным органам государственной власти, которые она ранее не признавала в силу идеологических предрассудков.
Жемчужина с Брежневым испугались проиграть дело в суде, и отменили постановление об привлечении Грачевой к административной ответственности. И тут началось, Грачева пожаловалась на действия ЖКО и в полицию, и в прокуратуру. Полицию устроили мои объяснения, их сотрудники все равно ничего не понимали в жилищном законодательстве. А вот губернская прокуратура нашла очередной повод, чтобы выдать в адрес ЖКО представление. Палка лишней не бывает. Брежнев вызвал меня к себе в кабинет. Там уже сидела Жемчужина. Они говорили мало, но мне сразу стало понятно, что всю ответственность они хотят свалить на меня одного. Такое в ЖКО практикуется часто. С представлениями прокуратуры здесь никогда не спорят, боятся. Лучше найти козла отпущения среди своих и привлечь его к дисциплинарной ответственности. Брежнев никогда не боролся за своих сотрудников. Напротив, он сам топил инспекторов перед гестапо.
Я выразил свой протест против представления прокуратуры, потому что считал, что поступил правильно, составив по материалам газовиков протокол об административном правонарушении. А постановление выносил сам Брежнев, пусть он тогда и отвечает. Я не стал спорить с начальством, вышел из кабинета и поехал домой.
На следующий день я зашел к Менжинской, чтобы обсудить представление прокуратуры. Она рассказала, что Жемчужина с Брежневым решили меня не трогать, и попробовать отписаться перед прокуратурой. Я понял, что если дело дойдет до служебной проверки, то по ее результатам под раздачу попаду не только я, но и сам Брежнев. Он прекрасно понимал, что я не буду брать всю вину на себя. Ведь постановление о привлечении к административной ответственности подписал именно Брежнев.
По большому счету все обвинения губернской прокуратуры были надуманными. У ЖКО были все основания для возбуждения дела об административном правонарушении. А то, что сами газовики накосячили, вписав в акт о недопуске левых понятых, то мы их никак не можем проверить. А самое главное газовики приложили договор на ТО ВДГО, который в своем же письме в адрес Грачевой считали незаключенным. И хотели отключить газ в ее жилом доме как раз из-за отсутствия договора. В конечном счете ЖКО подставили именно газовики, прислав левый материал. Но они как обычно вышли сухими из воды, к ним, кроме Грачевой, ни у кого претензий не было. Подставили нас газовики к слову не в первый раз.
- Не надо было отменять постановления, - сказала Менжинская. – Пусть лучше его суд отменит. Тогда бы можно было написать прокуратуре, что она не уполномочена отменять постановления об административном правонарушении, и должна отправить заявителя в суд.
Здравая мысль, но Жемчужина просто испугалась проиграть в суде. Она убедила Брежнева отменить постановление, и подставила тем самым ЖКО под удар прокуратуры.
«Предположение, при наличии которого то, что называется страхом перед заблуждением, следовало бы признать скорее страхом перед истиной. Этот вывод вытекает из того, что только абсолютное истинно или что только истинное абсолютно».
Ф.Гегель «Феноменология духа»
Мы боимся истины, и готовы поверить в любое заблуждение, лишь бы избавиться от страха. Постоянно жить по принципу «как бы чего не вышло», значит заранее обрекать себя на поражение. Осторожность конечно не помешает, но трусость никогда не приведет к успеху.
Но днем ранее мне было не до смеха. Я знал, что Брежнев не будет сомневаться, когда напишет в гестапо заявление о проведении в отношении меня служебной проверки. Ну а в гестапо сделают все, чтобы применить в отношении меня дисциплинарное взыскание. Там меня надолго запомнили, так как я был наверное единственным государственным гражданским служащим, который осмелился публично оспаривать из действия. В структуре органов исполнительной власти губернии принято покорно принимать порку со стороны представителя нанимателя.
Так весь в печальных мыслях я шел домой по Белогвардейскому проспекту. И тут я осознал, что грубо ошибся при проведении проверок. Дело было в том, что в рамках осмотра проводил замеры уровня тяги в дымовых и вентиляционных каналах анемометром. Но проведение замеров с использованием специального оборудования и (или) технических приборов для определения фактических значений, показателей попадало под определение другого контрольного (надзорного) действия – инструментального обследования. Под осмотр замеры тяги анемометром никак нельзя была подвести. В решение о проведении проверки обязательно указывался перечень контрольных (надзорных) действий, проводимых в рамках КНМ. Инструментальное обследование в решении не значилось. То есть я фактически провел контрольное (надзорное) действие, не предусмотренное решением о проведении проверки. Это уже грубое нарушение требований законодательства о государственном контроле (надзоре), за которое предусмотрена административная ответственность.
Я был в шоке, таких проверок с неучтенным инструментальным обследованием у меня набралось 5 штук за 4 месяца. Это при плохом раскладе я мог получить штрафов на общую сумму в 25 тысяч. Серьезный удар по моему несбалансированному бюджету. С внедрением ЕРКНМ все документы проверки были выложены в систему. Заменить их после закрытия проверки было уже невозможно. Я попробовал, не получилось. Прокуратура может не выходя из кабинета установить нарушения с моей стороны и спокойно возбудить в отношении меня дело об административном правонарушении. Что делать, я откровенно не знал. Оставалось только надеяться, что прокуратура не заметит мои ошибки при проведении проверок. Срок давности привлечения к административной ответственности был один год. И весь предстоящий год мне придется дрожать и ожидать неминуемого наказания.
В итоге все обошлось. Видимо прокуратура не смотрела материалы моих проверок. Ведь все документы были загружены, все графы в ЕРКНМ были заполнены. Система не выдавала ошибок при проведении проверок. А что написано внутри документов, никого не интересовало. Я однажды по ошибке загрузил в ЕРКНМ акт от другой проверки. Но прокуратура не заметила подмены документов.