S.T.A.L.K.E.R. Байки из Зоны. Металлист.

Данный рассказ является художественным вымыслом. Любые совпадения случайны. Приступы жестокости и трагических происшествий, добавлены лишь для атмосферности рассказа. При написании рассказа, ни один сталкер и мутант не пострадал! Всем добра! Мы осуждаем жестокость во всех ее проявлениях и формах!

Эх, братья сталкеры, всякое мне в Зоне повидать довелось, но вот такого чудака, как Рикошет, – ни до, ни после не встречал. Он, как шальная пуля, – от всего отскакивал. Непредсказуемый, дерзкий, как черт из табакерки. В голове у него вместо мозгов – вечно долбила музыка, да идеи одна бредовее другой.

Он сюда, в Зону, не за хабаром прибыл и не за славой охотился. Ему… просто тут нравилось, вот ведь парадокс! За Периметром, в большом мире, он белой вороной себя чувствовал: слишком громкий, слишком яркий, короче – "не как все". А тут, среди этих ржавых остовов машин, среди едких аномалий и вечно стремящихся выжить сталкеров, он, как жаба в болоте, – своё место нашёл.

Внешний вид у него – хоть стой, хоть падай. Даже опытные бродяги в ступор впадали. Вместо нормального комбеза – куртка кожаная, чёрная, да вся в заклёпках, в нашивках, с облезлыми логотипами рок-групп. На голове – бандана ядовито-розовая, а из-под неё синие патлы торчат, как у лешего какого (красил их, шельмец, в заброшенной химлаборатории, – такой гадостью, что даже мутанты от неё шарахались). На поясе – не только аптечки с детектором, но и плеер старый, потрёпанный, с наушниками. И ведь слушал музыку прямо в Зоне! Через наушники, конечно, – безумие чистой воды.

"Ты что, совсем мозги пропил?!" – орал на него Бугор, старый сталкер, у которого лицо – как пересохшая земля в трещинах. – "Тут каждая секунда на счету! Любой шорох – твоя смерть!"

А этот, Рикошет, только ухмыляется, наушник поправляет: "А мне так легче, дед. Ритм держит. Аномалии чувствую – как будто в потоке лечу".

Бугор только плевался, да под нос себе что-то бубнил про "молодёжь, которая скоро псам зубы точить будет".

Рикошет страха особого не ведал. Вернее, боялся, конечно, но его этот страх не парализовывал, а наоборот – подзаряжал. Первый серьёзный поход он чуть ли не на спор совершил: услышал от барыги, что за Янтарем кто-то артефакт редкий видел – "Лунный шёпот". Говорили, он даже самых бешеных зверюг успокаивает.

"Вот бы его на концерт притащить, – мечтательно так сказал Рикошет, качаясь в такт своей музыке. – Представляете? Сцена, свет, я с артефактом, и вокруг – тишина. Абсолютная. Только музыка".

Все только головой покачали. А Рикошет взял и пошёл. Один.

Дорога лежала через болота, где вода пузырилась, как будто кипела, а в тумане то и дело тени мелькали. Шёл, бывало, пританцовывая, иногда останавливался, чтобы фото сделать на свой старый "Полароид" (у него целая коллекция была: аномалии, мутанты, заброшенные здания – и под каждым снимком подпись: "Зона. Концерт № 1", "Зона. Концерт № 2" и так далее).

Если Вас не затруднит, можете прямо сейчас подписаться на канал🔔.Оставляйте комментарии, для меня важно видеть обратную связь! Оцените новую рубрику - Короткие рассказы из Зоны. Пальцы вверх, так же приветствуются. Спасибо всем моим людям!

У самого Янтаря он на стаю слепых псов нарвался. Те уже слюной истекали, к атаке готовились. А Рикошет… врубил свою музыку на всю катушку. Из наушников как рванул тяжёлый рок! Даже у него самого в ушах заложило.

Псы как вкопанные встали. Потом начали скулить, жмуриться, как будто звук их по нервам бил. А Рикошет стоит и улыбается во весь рот.

"Видали?" – орёт, перекрывая грохот барабанов. – "Это вам не "Мурка" на гитаре! Это – искусство!"

Псы развернулись и дали дёру.

Потом поползли слухи, что Рикошет до самого Монолита добрался. Не то чтобы желаний просить – просто ему интересно стало.

"Говорят, он отвечает, – говорил он, потягивая чай из фляги. – А что, если я у него гитару попрошу? Такую, чтобы звучала даже в самой аномальной заднице?"

Его уговаривали не ходить, отговаривали, даже угрожали. Но он – ни в какую, упёрся рогом и пошёл.

Вернулся через три дня. Грязный, оборванный, но улыбка – до ушей.

"Ну что, спросил?" – накинулись на него.

"Спросил, – кивает Рикошет. – А он мне говорит: "У тебя и так всё есть. Чего тебе ещё?"

"И что это значит?"

"А то, что я и так в теме, – плечами пожимает Рикошет. – Зона – мой концерт. Аномалии – свет. Мутанты – зрители. Чего ещё надо?"

Пропал он осенью. Дожди лили как из ведра, туман такой, что дальше вытянутой руки ничего не видно. Рикошет отправился к заброшенной радиовышке: там, по слухам, можно было старые передачи поймать – музыку, голоса, обрывки новостей.

"Хочу альбом записать, – сказал он перед уходом. – "Зона: Live". Будет хит всех времён и народов".

Искали его долго. Да только нашли плеер. Лежал он на краю "Жарки", корпус оплавился, а внутри – кассета целёхонькая. На ней корявым почерком написано: "Трек 1. Вступление".

Кто-то попытался её послушать. Да только вместо музыки – один шипящий шум, треск, а иногда – как будто далёкий смех слышится.

Сейчас в лагерях сталкеров иногда вспоминают Рикошета. Кто – с ухмылкой, кто – с уважением.

"Чудак был, – говорит Бугор, ковыряя угли в костре. – Но свой чудак".

"Он хоть и придурок, – вздыхает старый Хромой, – зато Зона его приняла. А она не каждого принимает".

А по ночам, когда туман особенно густой, некоторые слышат – как будто вдалеке музыка играет. Тихо так, еле-еле различимо. И если прислушаться, можно разобрать знакомый голос:

"— Это Рикошет. "Зона: Live". Поехали!"