Илья шел дальше, туда, где карта, отложенная в памяти, начинала пульсировать, словно дышала. Первый найденный предмет- капля воды, тот, найденный подо льдом, теперь лежал у него за пазухой, отзываясь слабым, ровным пульсом. Стерегущий сказал: «второй найти будет труднее». И, как водится, не обманул.
Лес вокруг изменился. Деревья стали ниже, кривее, будто пригибались от долгого ожидания. Снег уже не скрипел под ногами- он глушил шаги, впитывая звук. Илья вдруг понял: здесь даже эхо боится возвращаться.
И тогда он заметил тень.
Она шла рядом. Не впереди, как положено тени при свете, и не сзади, а сбоку, на расстоянии вытянутой руки. Повторяла движения слишком точно, с опозданием на вздох. Когда Илья останавливался, она останавливалась тоже. Когда он поднимал руку поднимала и она, но пальцы у нее были длиннее, чем должны быть, и сгибались не туда.
- Ты это я? — вырвалось у него.
Тень наклонила голову. И из метели вокруг начали проступать образы- не лица, а воспоминания. Недосказанные слова. С кем ему пришлось расстаться. Решения, которые он откладывал «на потом», пока они не становились невозможными. Воспоминания из детства, их походы с дедом.
Метель шептала его же голосом:
-Ты всегда выбирал тепло и тишину. А если придется идти дальше, кого ты оставишь в прошлом?
Ноги налились свинцом. Илья понял: это не враг, не Зимовей и не дух. Это он сам, собранный из сомнений, страха сделать неверный шаг и страха вообще шагнуть.
Он сжал ладонь и почувствовал тепло хлебного оберега, созданного своими руками. Не яркое, не героическое. Домашнее. Такое, которое бывает, когда печь только что остыла, а в доме еще пахнет коркой. Ему сразу стало спокойно, как будто этот мякиш был для него живым и родным.
- Я не знаю, чем все закончится,- тихо сказал Илья, глядя на тень, туда, где ему казалось, должны быть глаза.- Но я знаю, что если не пойду, все уже закончится и я не найду деда и не помогу магии.
Тень дрогнула. Ее контуры поплыли, будто ее перестали помнить. Метель ослабла, осела хлопьями, и лес снова стал прежним лесом- застывшим, холодным, но настоящим. Илья вышел на поляну.
На поляне, открывшейся впереди, стоял старый колодец. Лед на нем был прозрачный, как стекло, и внутри, на самом дне, лежал предмет- осколок колокольчика, треснувший, но не сломанный. Когда Илья коснулся его, воздух дрогнул, будто кто-то глубоко вздохнул.
Это был второй предмет.
Предмет памяти и решимости.
Илья выпрямился, ощущая усталость и странную ясность одновременно. Где-то в этом застывшем мире оставался еще третий. А значит, путь продолжится.