Интервью с Елизаветой Вольской, креативным директором бренда Russkaya Line
— Елизавета, как родилась идея соединить палехскую роспись с современной одеждой?
— Всё началось с поездки в Палех. Когда я увидела, как мастера работают с золотом и киноварью, как оживают эти тысячелетние мотивы — птицы, травы, сказочные сюжеты, — поняла: это не «старина ради старины». В палехской миниатюре есть невероятная энергия, которую можно перевести на язык моды. Но важно не копировать, а пересказывать — как если бы эти образы родились сегодня.
— Как выглядит этот «перевод» на современный язык?
— Мы берём архетипические символы — например, птицу Сирин или древо жизни — и упрощаем их до чистых линий и геометрических форм. Скажем, вместо детализированной птицы с перьями — силуэт из трёх‑четырёх плавных кривых. Или вместо многофигурной композиции — один повторяющийся мотив, как паттерн. Так традиция становится узнаваемой, но не перегруженной.
— В ваших коллекциях рисунки не просто напечатаны — они вышиты. Почему именно вышивка?
— Вышивка — это тактильность, объём, рукотворность. Когда ты касаешься узора, чувствуешь, как нить ложится на ткань, как переливается свет на стежках, — это совсем иное переживание, чем плоский принт. Мы используем шёлковые и металлизированные нити, чтобы передать эффект палехского золота. Каждая вещь — маленький артефакт: её нельзя повторить точь‑в‑точь, потому что рука мастера всегда вносит нюанс.
— Как вы работаете с колоритом палеха? Сохраняете ли канонические цвета?
— Канон — это отправная точка. Мы сохраняем контрастность: чёрный фон как «пустота», из которой рождается образ, яркие локальные пятна (киноварь, изумруд, лазурь). Но добавляем современные оттенки — например, графитовый вместо чисто чёрного или бирюзовый вместо классического синего. Иногда играем с монохромом: белый узор на чёрном, или золотой на тёмно‑сером. Это сохраняет дух палеха, но делает его уместным в городском гардеробе.
— Есть ли риск, что такие вещи будут выглядеть «слишком этно» или театрально?
— Риск есть, если подходить без чувства меры. Наш принцип — *один акцент*. Например, вышитый узор только на манжетах, или на спинке пальто, или как кайма по подолу. Остальное — чистые линии, минималистичный крой. Так палехские мотивы не «кричат», а шепчут: их нужно разглядеть, почувствовать. Это как цитата из старинной книги, вплетённая в современный текст.
— Что для вас самое ценное в этом синтезе?
— Сохранение магии ручного труда. В эпоху цифровых принтов и массового производства важно напомнить: вещь может быть *живой*. Когда ты знаешь, что узор вышит руками, что каждый стежок — это время и внимание, — отношение к одежде меняется. Это не просто одежда, а история, которую ты носишь. И в этом — настоящая роскошь.
— Какой образ из последней коллекции вы считаете манифестом этого подхода?
— Платье‑халат из чёрного шёлка с вышивкой на спине: стилизованное древо жизни, где ветви — это линии, а листья — маленькие золотые ромбы. Крой предельно простой, почти аскетичный, но когда человек поворачивается — вспыхивает этот узор. Как будто внутри него горит свет старинной миниатюры. Именно так мы видим диалог традиции и современности: прошлое не в музее, а в движении, в шаге, в дыхании.