Утро. Прекрасное воскресное, кавказское, солнечное утро. За окном плюсовая температура в конце января, и чистый воздух поступает через открытую форточку.
На кровати из положения «лёжа» я принял положение «сидя», чтобы проводить всех действующих лиц из моего сна окончательно, хотя сюжет был из тех, что не хочется просыпаться. Да и потому, что на кухне я уловил нотки неплохого завтрака и даже запах колбасы. Догадаться было не сложно, это Андрей Блинов, всё тот же парень с Урала из прежних историй, а точнее с Екатеринбурга, с которым Бог меня свёл по этой работе.
Хотя в будние дни его будильник «орёт» на телефоне, периодически отдыхая и делая перерыв, чтобы снова пять минут «орать». И иногда от безысходности мне кажется, что он обращается ко мне, чтобы я продолжил подъём Андрюхи и избавить его от этого безнадёжного занятия. Есть ещё на Руси мо́лодцы с богатырским сном. На этот раз Блинов был в прекрасном расположении духа, может оттого, что это был последний день нашей месячной командировки в Пятигорске и он мысленно представлял встречу с дочкой дома, а может уже тратил премию за эту поездку. Но прежде мы решили перед дорогой заехать в главный собор города на Литургию. Зимнее солнце слепило глаза и даже немного припекало. Где ещё быть православному христианину в воскресенье утром, как не в храме? И от этого на душе ещё теплее. Потому что для нас интересны, новые храмы, новые люди и новые традиции. Например, в разных регионах нашей страны Символ Веры поют на разный распев. А в каких-то храмах после службы, крестный ход. Много разных традиций. Хоть мы и торопились, но когда есть возможность, лучше сходить на службу, чтобы потом не испытывать угрызение совести. И вообще, получить Божие благословение на дорогу.
Да! Я испытывал нужду в молитве, так как дорога и поездка на авто на дальние расстояния порой могут вызывать опасения. Из моей практики, что только не приходилось видеть, как Господь уберегал меня от смерти. Таких рассказов наберётся больше полного сочинения Ленина, и ещё общую тетрадь. Так что без помощи Бога тут не обойтись.
После быстрых сборов через час мы уже входили в двери церкви. Служба уже началась, и хор уже пел: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный...» Очень много прихожан. В этот день служил местный архиерей, и из-за этого служба была дольше обычного. По окончанию, как принято, архипастырь взял слово и проповедовал с амвона уже знакомую мне тему и толкование на слова из Евангелия. Но я его уже не слышал, так как подумал о том, что нахожусь в ста километрах от Эльбруса, так и уеду, не увидев самую большую вершину Кавказа в России. Да ладно, что уж там — Европы!
И тут же с этой идеей я обратился к Андрею.
Я нисколько не сомневался, что «консилиум» в его лице не отвергнет это предложение. И предложил помолиться, чтобы Господь сподобил нас увидеть Эльбрус.
И вот мы, поцеловав крест в руках митрополита Пятигорского и Черкесского, уже бежим вприпрыжку в машину, чтобы совершить заключительный аккорд всего пребывания в этих Лермонтовских местах. И «двинули» в сторону Кабардино-Балкарии.
На границе республики и конце Ставропольского края люди в военной форме и автоматами проверили документы на посту, пожелали «Счастливого пути», пропуская нас дальше. Через некоторое время мы доехали до перекрёстка, где дорога на Нальчик уходила налево, а на Приэльбрусье направо. Погода периодически начала меняться, и уже не было так солнечно, а наоборот солнце скрылось за серыми тучами и вот-вот пойдут осадки.
Постепенно ландшафт менялся и из плоскогорья в конкретный горный. Уже в воздухе запахло приключениями, глядя на этот пейзаж. Мы в первый раз были в горах с «Андроидом», и в моей душе творилось что-то непонятное. Одновременно радостное и тут же опасение как перед прыжком с второго этажа. Как бы бояться нечего, а ногу или другую часть тела сломать можно. Может это происходило оттого, что дорога уходила постоянно вверх, но при этом горы становились всё выше и выше, свисая над тобой многовековыми каменными глыбами, который в любой момент может сорваться. Хоть и были сделаны специальные сетки на дороге, страхующие от падения на дорогу мелких камней, но как говорится: «Раз в год даже палка стреляет».
Проезжая по извилистой дороге, окружённый этой величественной красотой, я увидел помимо обычных встречающихся частных одиноких домиков, скопление панельных пятиэтажных и девятиэтажных панельных домов. Это вообще меня очень удивило. Казалось, что местность может в себя вмещать эту дорогу и отвесные стены гор, не больше. Но вдоль этой дороги сумел разместиться город. Как я узнал позже, это самый высокогорный город в России. Город Тырныауз. Для меня он показался небольшим и немного сероватым, наверное причиной послужило то, что пасмурная погода и зимнее время года, а в горах уже по дороге нам попадался снег. А в это время года всё выглядит как поздней осенью. И я уверен летом этот город можно увидеть в других красках. Поперёк дороги висела вывеска с поздравлением "С Новым годом", так как наступил уже новый год.
Я вообще не знал, что будет попадаться по пути следования. Поддавая газу периодически и переключая механическую коробку передач, которую принципиально выбрал в автосалоне «Тойота», мой РАВ 4 резво одолевал километр за километром. Встретить городские многоэтажки в тот момент в горах было равносильно тому, если бы я нырнул на дно Байкала и там бы увидел неожиданно пирамиды Хеопса.
Ещё час или около того мы наслаждались дорогой, снова резко всё наполнилось солнечным светом. И вот наконец-то мы въезжали в Приэльбрусье. Это выражалось гостиничными двухэтажными и трёхэтажными домиками, где располагались туристы, и конечно же горнолыжники-любители и профессионалы. Гостиницы на любой вкус и кошелёк. Но со скромным размахом. Специально отведенная стоянка для автомобилей, куда и был поставлен наш автомобиль. Рядом рынок для сувениров и изделий местного производства, в основном состоящие из крепких напитков собственной рецептуры, в сувенирных бутылках, напоминающие какую либо форму. Разной формы, такие как «женская туфелька», «змея», "кинжал", "ружьё" и многие другие формы емкости. Ну и конечно же изделия из овчины. Большой ассортимент папах, бурок и вязаных вещей. Это мы оставили на потом и поспешили к подъёмнику. Но к нашему сожалению он уже был закрыт. То есть подъёмники ещё работали, только для того что бы спустить инвентарь и последних людей. Время уже было 16 часов и у работников и тренеров по обучению катанию на горных лыжах и сноуборде рабочий день подходил к концу.
Проделав такой путь, в прекрасном настроении, приходилось принять тот факт, что всё таки опоздали. Тут ничего не поделаешь, остаётся только купить сувенир и возвращаться так и не увидев даже частичку красоты Эльбруса. Мы пошли в сторону рынка. Я не мог с этим смириться. Грубо говоря, проехать около пять с половиной тысяч километров ( я считал из Братска, Иркутской области ), при и опоздать на пять минут. Я уже подумал, если бы не архиерейская служба в храме (она дольше обычной), то однозначно бы успели. И приняв как Божью волю, смирился. Но как смирился...? Таким образом я вспомнил о Боге и про себя, идя в сторону стоянки, я мысленно начал к нему обращаться. В тот момент я чувствовал себя ребёнком, которому что-то запретили, а он не был виноват и не должен быть наказан.
- Почему, Господи, почему? Я не злюсь, но я просто не понимаю за что? Из-за чего Ты принял такое решение? Разве нельзя хотя бы какое-то решение найти? Прошу Тебя, если есть хоть малейший шанс, разреши как-нибудь подняться наверх!!! - взывающей просьбой, про себя я таким образом молился Господу.
Окончательно расстроившись, мы как на "автомате" с Андрюхой уже подходили к стоянке, чтобы сесть в машину. Как вдруг нас кто-то окликнул. Это был молодой парень - горнолыжник, который случайно услышал наш разговор в кассе. На расстоянии он нам крикнул:
- Сейчас поедет по старой канатной дороге старый вагончик на верх, до следующей подъёмной станции. Дальше вагончик не пойдет, так дорога для старого вагончика проложена только на одну станцию.
Мы развернувшись, как стояли, так и побежали сломя голову на платформу, где уже ожидал вагончик времен Советского Союза и в него входили несколько человек. Купив на ходу билеты, мы успели «запрыгнуть на подножку» уезжающего ввысь вагона. Мы согласны были подняться даже на первый уровень, но подняться, а там видно будет. Вагончик медленно, как старый ослик, поднимался вверх, поскрипывая от усталости и воспоминаний, сколько же он уже перевез людей, стройматериалов и всё громоздкое, что само не едет на гору. Ещё он сильно скрипел. Это был не скрип, а плач за все годы и страдания, и "песня-мольба" о скорейшем уходе на "пенсию". И его можно было понять, ведь рядом параллельно была построена новая канатная дорога. Но это были кабинки максимум на 6 человек, а кабинка с трамвайный вагон была одна, как напоминание истории, ушедшей эпохи.
И вот движущий механизм остановился. Всё! Приехали! Эта была конечная. Мы вышли, огляделись и поняли, что тут смотреть особо нечего. И вид не открывал красивые пейзажи. Но мы по совету горнолыжника, который окликнул нас внизу, пошли на станцию новой канатной дороги, она находилась рядом, где сидел так же молодой кавказский парень за пультом управления и принимал спускаемый инвентарь сверху, который видимо не оставляют на ночь. На время только он остановил линию, после короткого приветствия я начал свой монолог. Он был довольно-таки короткий и емкий, но такой красочный и интригующий, с большой нотой сожаления и разочарования в конце. Пришлось уложить в этот рассказ всю красочную дорогу, восхищение от гор и первое путешествие на Эльбрус. И грустное повествование минут на десять, про "пять минут". На что он меня выслушал и улыбнувшись, во все 33 зуба ( с зубом мудрости ), сказал:
- Езжайте! Только не долго, мы уже сворачиваемся.
Искренне и тепло поблагодарив, молодого джигита, мы поспешили в кабинку, которая сейчас будет нас поднимать за горизонт. Что нас ждет дальше, мы еще не догадывались.
- Благодарю Тебя, Боже! - прошептал я про себя.
Мы зашли в открытые двери стоящей рядом кабинки. От счастливого волнения даже не торопились садиться на скамейки внутри, ожидая, когда тронется наш «попелац» (из фильма «Кин-дза-дза»). Автоматические двери салона закрылись. Кабина слегка дёрнулась, и мы медленно тронулись. Я не смогу описать, какая радость творилась в моей душе, да и в Андрюхиной тоже. Но как мы тронулись, я закричал продолжительно и громко, от переполняющих эмоций, Андрюха тоже кричал, что есть мочи.
Скинув этим самым напряжение и находясь на высоте над покрытыми снегами деревьями, обнялись по-дружески и плюхнулись на сидения. Я и он понимали, что совпадений и случайностей не бывает, я предполагаю, что когда мы опоздали, Андрей тоже про себя молился, потому что присев, он еле слышно поблагодарил Господа, и мы оба перекрестились. Мы ехали молча, рассматривая пустые кабинки, проезжающие вниз, так как все уже спустились, кроме рабочего персонала из нескольких человек, с которыми держали связь по рации.
Вот мы добрались до конечной станции подъёмника. Горнолыжников уже не было, да и людей, в общем, тоже. Только два молодых кабардинца, лет по двадцать пять, собирали инвентарь и готовили технику к завтрашнему дню. Мы подошли и поприветствовали их. Так как оказалось, к нашему сожалению, на этой станции смотреть было нечего, да и пейзаж особо никакой не открывался, кроме горнолыжной трассы, уходящей вниз. Но мы были благодарны Богу даже этой возможности побывать здесь. И спросив разрешение у парней, решили сделать пару фотографий и возвращаться обратно вниз.
Пофотографировав друг друга, мы попросили одного из парней сделать фото нас вдвоём, на что он охотно согласился. А потом с его стороны поступило предложение подняться на снегоходах поближе к вершине, на высоту 4800 м. (Эльбрус 5612 м.). Но озвученная сумма за одного человека нас не впечатлила, хотя идея была супер, я бы даже сказал, кульминационная. Но даже нас тормозила не сумма, а то, что внизу мы обещали человеку на подъёмнике, что мы буквально на 5-10 минут и обратно. Вдоволь сделав снимков, мы уже пошли на «канатку», как подошедший знакомый нам кабардинец, который фотографировал, сказал:
— Так уж и быть, за ту сумму, которую я вам называл, можем свозить на вершину обоих, в качестве исключения.
Предложение, конечно, было выгодное, и мы с Андреем понимали, что в жизни второго шанса такого не будет. Но слово, данное парню внизу, управляющего фуникулёром, не давало свободы действий. И об этом мы поведали тому, кто как раз и занимался тем, что возил туристов к подножию вершины Эльбруса. На что он, не задумываясь, ответил:
— Не переживайте, я сам скажу вниз, что Вы со мной и задержитесь на некоторое время. А много времени это не займёт. Без нас двоих, он показал ещё на одного парня, никто не закроет канатку.
Он соединился по рации со службой спасения и передал, что мы выдвигаемся подножию вершины самой высокой точке Европы. А заодно и предупредил человека, работающего на фуникулёре, чтобы тот нас не потерял.
Солнце продолжало радовать. И мы ловко, оседлав снегоходы, тронулись ещё выше, в то приключение, которого мы не ожидали. Казалось, что это происходит не с нами. Мы даже и никогда не мечтали побывать почти на вершине Эльбруса. Я щипал себя, чтобы проснуться, но было больно, и я всё больше убеждался, что это был не сон. Ведь ещё недавно я радовался тому, что горы были рядом и мне доставляло удовольствие ехать среди огромных Божьих созданий. Я видел их снизу. Потом казалось, что этим и ограничимся. Но всё-таки Господь сподобил, чтобы поднялись и увидели всё сверху. Рёв моторов и снежная поднимающаяся в виде воронки след, всё, что оставалось от несущихся на всей скорости техники. Несмотря на то, что я был одет по-легкому и, как назло, молния на куртке сломалась, я уже не думал об этом и не обращал внимания, но в голове промелькнуло, что простуда обеспечена. А сейчас, замахнувшись и прижавшись поближе к водителю, чтобы не замёрзнуть, я наконец-то увидел медлено открывающую красоту. Не помню, сколько по времени занял подъём, но когда мы остановились в конечной точке, я поймал себя на мысли, что трудно дышать и не хватает кислорода. Но всё-таки это было терпимо. И ещё я понял, почему альпинисты идут на восхождение в «солнечных очках». Снег слепил глаза. Но я разглядел шевелящуюся точку на вершине Эльбруса, а потом чуть позже одинокого альпиниста, он шёл уже вниз, видимо, покорив эту вершину.
Мне вдруг открылся завораживающий вид на 180 градусов на кавказские горы. Но не тот величественный Кавказ, который ты видишь внизу, а вершины кавказских гор, которые лежали у твоих ног и выглядели как безобидные бугорки или кочки, запорошенные снегом. К этой картине ещё большим дополнительным бонусом добавился закат. Более красивейшего заката мне не приходилось видеть. Я был благодарен Господу, что это произошло. Кто-то скажет:
- Случайность.
Кто-то скажет:
- Повезло! Стечение обстоятельств!
Но я уже как-то приводил цитату епископа Василия (Родзянко):
"Когда я перестаю молиться, совпадения прекращаются."
Все обстоятельства были против того, чтобы увидеть эту красоту. Чтобы ощутить ту радость свободы, которую ощущает горный орёл, глядя на всё сверху вниз. Я понял наконец, что избавившись от страстей и многих грехов, можно ощутить ту же свободу. Я вспомнил свою первую исповедь в 33 года, ту благодать, когда мне не хотелось ни с кем разговаривать после исповеди. Нет, это было не от страха и не от стыда, тогда было поздно уже стыдиться и бояться. А оттого, что я не хотел, чтобы это состояние заканчивалось. Я задумавшись, смотрел на "ковёр" похожий на перепаханное поле, за которое уже быстрее стремилось спрятаться солнце. Вдруг нас окликнул инструктор:
- Пора спускаться, солнце уже садиться. Поторопимся.
Мы с Андреем сделали ещё пару фото и поспешили к своим снегоходам. Альпинист, что казался сначала точкой на вершине, за это время уже успел поравняться с нами. Я переполненный, как чаша счастья, предложил ему помочь и довезти его до канатной станции. На что он махнул рукой. И с горящими от своего счастья глазами, немного и изрядно усталый, ответил:
- Спасибо, не надо. Я же на своих двоих на Эльбрус поднялся, так уж и спущусь. - и зашагал вниз.
Заревели двигатели снежных мотоциклов и мы уже неслись с горы обгоняя таинственного альпиниста, помахав ему рукой. И в ответ он тоже поднял руку, прощаясь с нами. В каком-то месте месте при спуске мы начали забрасывать скорость и ехали всё медленнее. Вдруг я почувствовал, что резко всё пошло не по сценарию и снегоход начало сносить непроизвольно. Сопровождающий продолжал тормозить передачами. Было очень страшно. Может это не относилось к нашему случаю, но я слышал такое выражение от знающих людей, что подъём в горах не так сложен, как спуск. Чувствовалось и видно было, что сносит в сторону.
Мне это напомнило Новороссийск, когда зимой 2000-го года мне пришлось ехать на автобусе "Икарусе" и при крутом спуске перед въездом в город наш автобус начал скользить по резко обильному падающему снегу, прямиком в пропасть. Высота была около километра. На поднявшуюся панику и крики ужаса, я начал успокаивать криком и кричать на людей, чтобы все замолчали, оставались на своих местах и не поддавались панике. Хотя мне самому было страшно. Но если все останутся на своих местах, есть шанс, что "Икарус" остановится раньше пропасти. За рулем был молодой парень водитель, а его напарник, уже весь седой от возраста, мирно спал на переднем сидении, до той поры, пока не поднялся крик ужаса. Ближе к краю, когда наша "железная коробка" скользила медленно, люди прощались друг с другом. Вдруг автобус перестал скользить перед пропастью. Нас разделял от падения всего метр. Стояла тишина. Слышно было тихий плач и шёпот. Какое-то время сидели все неподвижно и не дыша, смотря только на уходящий склон пропасти. В это момент седовласый водитель что-то шепнул молодому напарнику и они начали медленно, крадучись как коты на охоте, меняться местами. За руль сел опытный водитель. Слышно было как кто-то в салоне читал "Отче Наш...". Я тогда был далёк от духовной жизни. Водитель медленно тронулся и снова зад автобуса начало медленно уводить в сторону обрыва. Мы прощались с моим другом Сергеем Сысоевым и стали ожидать падения. За нами ехали два парня американца, молодые, всё время улыбались всю дорогу, шутили на своём "американском", но сейчас я видел глаза, полные ужаса. Кто-то ещё молился на арабском Аллаху. Автобус свесился на зад и его передние колеса, казалось, вот-вот поднимутся вверх, как обернувшись в салон я увидел молодую симпатичную, с простым, ничем не выделяющимся лицом девчонку лет 18-20. На голове был платок, а её глаза были опущены в пол, полуоткрытые и её губы еле шевелились, что бормоча. И тут я отчетливо услышал:
- Господи помилуй!
И заднее колесо, которое уже было на весу, будто ухватилось за маленький камушек не покрытый снегом и улиточными шажками, автобус начал двигаться вперед. Эта картина до сих пор стоит перед глазами, как будто это было только что.
Но вернёмся на Эльбрус. Снегоход с Андрюхой Блновым и его сопровождающим кавказцем уже проехал этот отрезок пути и из-за поворота их не было видно. А нам только предстояло. Десять сантиметров разделяло нас, а вернее от гусеничного трака, до края пропасти. Трещина шириной в два метра, предательски скрытая под настом и припорошеным снегом. Я инстинктивно вцепился в спину водителя, зажмурился, скорее не от страха, а от летящего в глаза снега. И начал молиться, как та девчонка в автобусе. Шанс "нырнуть" в трещину был 50/50. И то, что Андрюхина "повозка" проехала, меня ни как не успокаивала. Но парень хоть и молод, он оказался опытен. И осторожно, действуя только переключением передач, без тормозов мы проехали этот участок.
Приехав на станцию к подъёмнику, я кое-как сошел со снегохода, так как после длинной дороги изрядно замерз и затекло тело. Андрейка же уже пил горячий чай, который из термоса подливал его инструктор. Я же отказался от чая, хотя очень хотелось согреться. Но солнце уже село, и я переживал за человека внизу, что подвожу его, ведь мы обещали быстро. Но, как выяснилось, это заняло часа полтора. Ребята передали по рации, что мы готовы спускаться на подъёмнике, и попросили, чтобы включили его.
Наступил вечер. Спустившись, мы поблагодарили внизу разрешившего нам подъём кабардинца. И отправились на стоянку к машине. По дороге зашли на рынок, напокупали различных сувениров. Купили себе по папахе и пили уже чай с местными продавщицами, рассказывая им истории из наших путешествий. Придя на стоянку и сев в автомобиль, я поблагодарил Бога за эту поездку. Мы с Андреем, не сговариваясь, перекрестились, я перекрестил дорогу, и мы тронулись в обратный путь. Освещая фарами горную дорогу в тёмное время суток и повторяя:
— Слава Богу за всё!