Рассказ читателя
Первые непонятки
Элизабет приехала в Москву совершенно случайно. Её муж Роджер устроился в международный консалтинг, и они решили попробовать новый опыт — год-два пожить в России. Сама Элизабет работала в министерстве здравоохранения Великобритании, где двадцать пять лет проверяла стандарты качества пищевых продуктов. Её задача была простая и скучная: убедиться, что магазины продают то, что написано на этикетке, и не выше допустимых норм по добавкам.
Теперь, на пенсии, она была просто женщина, которая ходит по магазинам, как все остальные. Но опыт не пропадает! Первый визит в московский супермаркет был не просто покупкой. Это было расследование.
Я пошёл с ней, потому что мой русский показался ей лучше, чем английский Роджера. Когда мы вошли в "Пятёрочку" в четверг утром, я почувствовал, что это будет надолго.
"Это что, выбор или случайность?"
Элизабет не направилась в отдел свежих овощей, как делают нормальные люди. Она прошла прямо в отдел консервированных закусок. Я уже знал эту схему — она работала инспектором двадцать пять лет, и привычка осматривать товар, как эксперт, не уходила.
Она остановилась посередине прохода перед полкой с селёдкой и вытащила из сумки маленький чёрный блокнот совершенно зловещего вида.
— Посчитай, сколько видов селёдки, — попросила она спокойно.
Я посчитал. Двадцать три вида. Разные бренды, разные размеры упаковок, разные цены.
— Двадцать три, — сказал я.
Она записала это в блокнот, не комментируя. Потом взяла одну банку, прочитала этикетку и повернулась ко мне.
— В "Waitrose" — это магазин, где я ходила в Лондоне — их четыре вида. Может быть, пять в органической линии. И я знаю каждый: какой производитель, какой регион. Это означает, что я могу сознательно выбрать или отказаться.
— А здесь? — спросил я.
— Здесь... — она посмотрела на полку. — Здесь мозг не может выбрать. Психология простая: больше пяти вариантов, и человек берёт первый попавшийся или самый дешёвый. Это не рынок. Это театр какой-то.
Она взяла ещё одну банку, попросила перевести надпись на этикетке.
— В Лондоне написано: "атлантическая селёдка, пойманная в августе у берегов Норвегии". Здесь просто "селёдка в горчичном соусе". Это разные языки. Один рассказывает о происхождении, другой молчит.
Рядом с нами стояла пожилая женщина в пальто. Она быстро взяла какую-то банку, даже не глядя, и ушла.
— Она выбирала? — спросила Элизабет.
— Нет. Просто взяла знакомую упаковку.
— Тогда зачем двадцать три вида? — она пожала плечами. — Если люди берут наугад, магазин это знает. Тогда это не логика. Это просто полки, заставленные товаром.
"Цены. Это какая-то ошибка?"
В молочном отделе произошло то, ради чего она, кажется, пришла в магазин.
Элизабет направилась к йогуртам. Взяла йогурт "Danone" — сто граммов. На ценнике семьдесят пять рублей.
Потом "Активиа" того же размера. Шестьдесят два рубля.
Она медленно повернулась ко мне, как если бы обнаружила ошибку в расчётах.
— Один дороже на тринадцать рублей. За что?
— За маркетинг, наверное, — предположил я.
— Маркетинг — это не продукт. Это деньги на то, чтобы убедить меня я купить то, что считает нужным продавец.
Она достала смартфон и начала что-то искать.
— Одна секунду. Я перед поездкой скачала приложение "Waitrose". Смотри. — Она показала мне экран. — "Danone" там стоит один фунт тридцать. По курсу это... — она пересчитала, — примерно сто тридцать пять рублей. А здесь семьдесят пять.
Она положила оба йогурта в корзину.
— Я буду их анализировать дома. Состав, вкус, текстура. Это не просто йогурт. Это математика.
Потом мы подошли к маслу.
Она присела к холодильному шкафу с маслом и начала читать этикетки вслух:
— "Крестьянское" 72,5%, сто двадцать рублей... "Экомилк" 82,5%, двести двадцать... "Вкуснотеево" 82,5%, двести восьмидесяти...
Она встала, вытащила телефон и снова начала считать.
— "Lurpak" в Лондоне стоит два с половиной фунта. Примерно двести пятьдесяти рублей. 82% жирности.
Она посмотрела на "Вкуснотеево".
— Цены примерно одинаковые. Жирность одинаковая. Но смотри состав.
Она показала мне скриншот из "Waitrose".
— "Lurpak": молоко, сливки, соль, эмульгаторы, консерванты, витамины. Семь компонентов.
Потом показала на этикетку "Вкуснотеево".
— А здесь: молоко, сливки, соль. Три ингредиента. Конец.
Она взяла две пачки: "Крестьянское" и "Вкуснотеево".
— В "Lurpak" добавляют эмульгаторы, чтобы масло было мягче. Здесь... здесь просто масло. Я платила две с половиной фунта за мягкость, которую создают добавки. Здесь за примерно такую же цену я получу просто масло. Это странно.
"Это мясо? Откуда оно?"
Отдел мяса был её вторым шоком.
Она подошла к витрине с говядиной и молча посмотрела. Потом сжала челюсть, как человек, который сейчас скажет что-то неприятное.
— Откуда это мясо?
— Из России, наверное. Или импортированное. Я не знаю точно.
— Вот и вся информация. На упаковке нет названия хозяйства, нет даты забоя, нет данных о возрасте животного. Просто "говядина", "стейк", цена за килограмм. Это какой-то сознательный отказ от информации?
Я позвал продавца — молодого парня в халате по имени Дмитрий.
— Откуда поступает говядина?
— С мясокомбината. Привезли два часа назад. Свежая, — ответил Дмитрий, улыбаясь.
Элизабет закрыла глаза.
— "Два часа назад" это информация о времени, а не о продукте. Я хочу знать, какое животное, какой возраст, чем его кормили. "Два часа назад" может значить, что это хорошее мясо или что это кровь с жиром. Я не знаю.
— Мясо здесь хорошее, люди берут, — улыбнулся Дмитрий.
Элизабет взяла четыреста пятидесяти граммов мякоти.
"Овощи? В декабре? Это невозможно."
В отделе овощей произошло что-то неожиданное.
Элизабет остановилась перед помидорами. Они лежали на пластиковых лотках, как и положено.
— Это невозможно, — произнесла она.
— Что невозможно?
— В декабре в Британии помидоры это либо консервированные итальянские томаты, либо голландские из теплиц. На вкус как вода. Они стоят четыре фунта за килограмм. А это?
Она взяла один помидор, посмотрела со всех сторон, поднесла к носу.
— Даже здесь, на открытом лотке, запах ощущается.
— Они из теплиц. Московской области или издалека.
— Они пахнут как настоящие помидоры, — сказала она, и это звучало как удивление.
Она купила четыре штуки.
Потом её внимание переключилось на укроп. Букет в прозрачной плёнке, сорок рублей.
— Укроп это домашний продукт? Люди его сами выращивают?
— Многие да. На подоконниках. Но в магазин поставляют из теплиц.
Она посмотрела на пакет.
— В Англии мы не выращиваем зелень дома. У нас нет такой традиции. Люди покупают ее в магазине. Вы выращиваете дома, но всё равно покупаете готовую в магазине.
— Ну, далеко не все же выращивают, да и так удобнее, — сказал я.
Она кивнула и положила букет укропа в корзину.
"Что это в пакете?"
На полке с напитками она остановилась перед морсом. Литровый пакет клюквенного на сто двадцать рублей.
— Это что? Компот?
— Морс. Ягодный напиток.
Она прочитала состав: вода, сахар, клюква, лимонная кислота.
— Это очень простой рецепт. Его можно сделать дома за час. Зачем покупать готовый в магазине?
— Не все хотят готовить.
Она посмотрела на пакет.
— Может быть. Но если люди не готовят традиционные напитки, как молодые научатся? Откуда возьмётся знание?
Она положила морс в корзину.
— Мне нужно его попробовать. Чтобы понять.
"Хлеб. Наконец что-то логичное"
Заканчивая поход по магазину она остановилась перед полкой с хлебом. И впервые улыбнулась.
— Это хорошо. Это логично.
На полке было много видов всякого хлеба: белого, чёрного, серого, разных булочек. Как по мне, так прекрасный ассортимент.
Она взяла буханку русского чёрного хлеба. Семьдесят пять рублей. На этикетке: ржаная мука, пшеничная мука, вода, соль, дрожжи, сахар.
— Это хорошо, — повторила она. — но всё-таки слишком много видов одного продукта.
Она слегка сжала буханку через пакет.
— Плотный, не пересушенный.
Она наклонила нос к пакету и вдохнула.
— Запах... даже через пластик ощущается.
Положила в корзину.
На кассе
Когда мы подошли к кассе, я посчитал, что она купила:
- Два йогурта
- Два вида масла
- Кусок говядины
- Четыре помидора
- Букет укропа
- Банку морса
- Буханку хлеба
Финальный чек получился тысяча сто сорок два рубля.
Элизабет посмотрела на чек.
— Это дорого для России?
— Не очень, но и не очень дешево. Нормальный чек.
Когда мы вышли на улицу, было холодно. Элизабет остановилась и посмотрела на пакет с покупками.
— Я ненавижу этот магазин.
— Почему?
— Потому что в нём нет логики, которую я могу понять. Двадцать три вида селёдки. Масло дешевле, чем в Лондоне, при этом проще по составу. Помидоры в декабре. Укроп, который люди выращивают дома, но покупают готовый. Морс в пакете. И потом вдруг хлеб, который довольно логичен.
Она подняла взгляд.
— Это либо гениально, либо хаос, который просто выглядит организованным.
Она посмотрела на пакет, потом на меня.
— Но я куплю это ещё раз. И ещё. Потому что что-то здесь работает, даже если я не понимаю, почему.
P.S.
А вы помните свой первый раз в чужом супермаркете? Шокировали ли вас цены? Запутали ли вас варианты выбора? Или вы быстро привыкли к "хаосу"?
Подписывайтесь — во второй части мы узнаем, чем закончилась эта история 😊