Подвиг в Индии и восьмой телохранитель
Летом 325 года до нашей эры в раскалённой Индии произошло то, что могло оборвать историю раньше времени. Александр, как обычно, лез первым. Стена крепости маллов, свист стрел, прыжок вниз. За ним успели спуститься только трое. Воин по имени Абрей погиб почти сразу. Леоннат и Певкест остались стоять над царём, когда стрела пробила ему грудь и, по словам Плутарха: «как гвоздь связала панцирь с телом». Они закрывали его щитами, пока остальные не проломили ворота.
Через неделю Александр сел на коня. Через месяц армия двинулась дальше. А Певкест получил редчайшую награду: место среди соматофилаков, личных телохранителей царя. Их всегда было семеро. Ради Певкеста Александр впервые нарушил это правило и сделал восьмого.
Кто же были эти семеро? И почему из них потом вышли цари, регенты и сатрапы половины известного мира?
Не охрана, а ближний круг
Слово «соматофилак» буквально означает «охранник тела». Но думать о них как о телохранителях в современном смысле было бы ошибкой. Для грубой физической защиты хватало гвардейцев. Соматофилаки же находились при царе постоянно: в походной палатке, на военном совете, за обедом. Им доверяли командование отрядами, самостоятельные операции, переговоры с местными правителями. По сути, это был штаб и кадровый резерв в одном лице.
Почему именно семь? Число закрепилось при Александре и стало чем-то вроде символа полноты. Меньше нельзя, больше не нужно. Индийский случай с Певкестом остался единственным исключением.
Первый состав: география и доверие
Когда в 336 году кинжал заговорщика убил Филиппа II, двадцатилетний Александр оказался на троне в окружении интриг. По совету матери Олимпиады он собрал вокруг себя людей, которым мог доверять. Большинство из них знали его с детства.
Но дело было не только в дружбе. Александр сознательно смешивал географию. Аристоноус и Лисимах представляли столичную Пеллу.
Пифон и один из Птолемеев приехали из горной Верхней Македонии, где жили гордые и своенравные кланы.
А эпирот Аррибай попал в круг, скорее всего, благодаря влиянию Олимпиады, которая сама происходила из царского рода Эпира. Так Александр связывал разные части страны личной преданностью к себе.
Любопытно, что двух самых близких людей в первом составе не было. Гефестион, друг с детства и, возможно, самый дорогой человек для Александра, войдёт в круг позже. А Кратер, любимец армии и блестящий полководец, не станет соматофилаком никогда. Ему этот титул просто не требовался.
Поход перетасовывает колоду
Война быстро меняла состав. Уже летом 334 года при осаде Галикарнаса погиб Птолемей, командовавший гипаспистами. Его место занял Гефестион. В 333 году Балакр получил в управление Киликию и покинул ближний круг. Вместо него пришёл Менес из Пеллы. Эпирот Аррибай умер от болезни в Египте в 332 году, и его сменил Леоннат.
Самой мрачной страницей стал 330 год. Деметрий, один из первых семерых, был обвинён в заговоре вместе с Филотой, сыном могущественного Пармениона. Оба отправились на казнь. Насколько обвинение было справедливым, историки спорят до сих пор. Но место освободилось, и в круг вошли двое, чьи имена потом прогремят на весь эллинистический мир: Пердикка и Птолемей, сын Лага.
Что стало с ними после Александра
Когда в 323 году царь умер в Вавилоне, его телохранители оказались в центре борьбы за наследство. Империю было не удержать, и началась эпоха диадохов, «преемников».
Лисимах выжил во всех передрягах и в 306 году провозгласил себя царём. Он правил Фракией и частью Македонии почти четверть века, пока не погиб в битве против войск Селевка в 281 году. Из всех соматофилаков он ближе всего подошёл к тому, чтобы собрать куски империи заново.
Пифон сначала поддержал регента Пердикку, но быстро понял, что ставка проигрывает. Он переметнулся к заговорщикам и даже ненадолго стал регентом сам. Потом ушёл в Мидию, получив её как сатрапию. Во Второй войне диадохов он примкнул к Антигону Одноглазому, но тот же Антигон приказал его казнить в 316 году. Доверять перебежчикам опасно даже тем, кто сам ими пользуется.
Аристоноус остался верен идее единой империи. Он служил Полисперхонту, потом Олимпиаде. В 315 году попал в плен к Кассандру и был обезглавлен. Верность стоила ему головы в буквальном смысле.
Птолемей, сын Лага, оказался хитрее всех. После смерти Александра он забрал себе Египет и сделал ход, который обеспечил ему легитимность на десятилетия вперёд: перехватил погребальный кортеж и увёз тело царя сначала в Мемфис, а потом в Александрию. Это был холодный расчёт. По македонской традиции тот, кто хоронит царя, становится его законным преемником. Птолемей не мог претендовать на всю империю, но смог застолбить Египет.
Тело Александра в золотом саркофаге превратилось в главную святыню новой столицы. Паломники ехали поклониться ему веками, а Птолемей и его потомки правили страной, присвоив древний титул фараонов. Владеть могилой Александра означало владеть его славой. Династия Птолемеев продержалась до Клеопатры.
Пердикка попытался сохранить империю как регент, но его поход против того же Птолемея провалился. Армия попыталась форсировать Нил у Мемфиса, и переправа обернулась катастрофой. Течение сносило людей, крокодилы хватали тонущих. За одну ночь Пердикка потерял около двух тысяч солдат, так и не добравшись до противника. На утро офицеры решили, что регент ведёт их на бессмысленную смерть. Трое военачальников вошли в его палатку и закололи мечами. В 321 году собственные офицеры убили его в палатке на берегу Нила.
Леоннат, герой боя у маллов, после смерти царя замахнулся на большее: он планировал жениться на Клеопатре, сестре Александра, что открывало дорогу к трону. Но в 322 году он погиб в Ламийской войне, так и не успев осуществить план.
Гефестион не дожил до этой борьбы. Он умер в 324 году, и Александр устроил ему почести, каких не удостаивался ни один другой соратник. Смерть друга, говорят, подкосила царя сильнее любой раны.
Певкест, последний из восьми, получил в управление Персиду и правил там на удивление мягко. Он выучил язык, носил местную одежду, ладил с персидской знатью. В войнах диадохов его влияние постепенно сошло на нет, но он пережил многих.
Почему это важно
История соматофилаков показывает простую вещь: близость к власти была валютой. После смерти Александра каждый из них обменял эту близость на то, что смог удержать. Кто-то получил царство, кто-то голову на плахе. Но все они вышли из одного круга, из тех самых семерых у трона.
Любопытно, что лучшие полководцы эпохи в этот круг не входили. Парменион и Кратер командовали армиями, но не носили титул телохранителя. Соматофилаки были не столько военными, сколько политиками с мечом. Их сила заключалась в доступе, в праве находиться рядом и принимать решения от имени царя.
И когда царь умер, именно они решали, каким будет мир после него.