Глава 8
Вальс закончился. Музыка смолкла, оставив лишь легкий гул в ушах и ощущение нереальности происходящего. Марьяна аккуратно отстранилась от Крылова, сохраняя на лице ледяное спокойствие, хотя сердце колотилось где-то в горле. Его рука еще на секунду задержалась на ее талии, будто не желая отпускать добычу.
— Благодарю за танец, — произнесла она, соблюдая формальности. — Вы, как и во всем, весьма… техничны.
Его губы тронула улыбка.
— А вы… неожиданно легки на подъем. Для человека с таким грузом проблем.
Она не удостоила это ответом, лишь кивнула и повернулась, уходя прочь сквозь толпу гостей. Она чувствовала его взгляд на своей спине, как физическое прикосновение. Каждый мускул ныл от напряжения, но она шла, не оборачиваясь, с грацией и достоинством, которые заставляли людей расступаться.
Она нашла Николая Петровича, беседующего с группой пожилых дам — вдов бывших партнеров, чье слово до сих пор что-то значило в определенных кругах.
— Готов ехать, Коля? Дети ждут.
— Конечно, детка. — Он с облегчением поставил свой бокал с соком. — Миссия выполнена. Тебя видели. Ты была прекрасна и невозмутима. Этого достаточно.
По пути к выходу они снова прошли недалеко от Крылова. Он снова стоял со своим заместителем, Петровым, и что-то тихо ему говорил, глядя на уходящую Марьяну. На этот раз в его взгляде не было насмешки. Был холодный, расчетливый интерес.
---
Машина плавно катила по ночной Москве. Марьяна сбросила туфли и поджала под себя ноги, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, сменяясь глухой усталостью.
— Он опасен, Коля, — тихо проговорила она, глядя в темное окно.
— Опасен? Еще бы. Но ты сегодня держалась молодцом. Танцуешь ты, кстати, ничего, — старик хмыкнул. — Держала дистанцию.
— Он сказал, что твои связи устарели. Твои моральные принципы — слабость.
Николай Петрович тяжело вздохнул.
— Он не первый, кто так думает. И не последний. Но посмотри, Маша: у него — деньги и наглость. А у нас — правда и память. Иногда этого оказывается достаточно. А иногда… — он горько усмехнулся, — иногда нет. Но сдаваться рано.
Он проводил ее до подъезда. В квартире пахло пирогом и сном. Тамара Степановна дремала в кресле перед телевизором. Марьяна разбудила ее, поблагодарила и отправила домой.
Она зашла в детскую. Полина спала, накрывшись одеялом с головой, как обычно. Серёжа раскидал одеяло и лежал вверх тормашками. Алиса обняла потрепанного плюшевого медвежонка. Марьяна поправила одеяла, поцеловала каждого в лоб, вдыхая родной запах детских волос.
В своей спальне она наконец сняла доспехи — платье, чулки. Надела мягкий халат. Подошла к зеркалу. Отражение показало уставшую женщину с размазанной тушью и растрепанными волосами. Не царицу. Просто мать. Просто вдову.
Она взяла в руки обручальное кольцо, снятое с цепочки.
— Я стараюсь, Илюша, — прошептала она. — Я очень стараюсь. Но он такой сильный.
Ей ответила лишь тишина спальни.
Она вспомнила танец. Его твердую руку на своей спине. Его насмешливый взгляд. И странное, едва уловимое ощущение чего-то кроме ненависти и вражды. Что-то вроде уважения к достойному противнику.
«Ты не имеешь права проиграть», — снова и снова твердила она себе. Но теперь к этому добавилась новая мысль: «И ты не имеешь права бояться».
Она легла в постель, но сон не шел. Перед глазами стояло лицо Крылова — жесткое, насмешливое, но не лишенное некой гипнотической силы. Враги. Они были врагами. Но этот вальс… этот вальс стер границы на несколько минут, показав, что они оба — всего лишь люди. Очень упрямые, очень одинокие люди, запертые в своих лабиринтах из амбиций и долгов.
Марьяна закрыла глаза, пытаясь прогнать этот образ. Впереди был понедельник. Новые переговоры с банком. Новые битвы. А мысль о серых глазах Артема Крылова была непозволительной роскошью. И опасностью.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))