Сегодня расскажу вам про свою очередную работу, которая оказалась с сюрпризом. Ко мне в мастерскую попала картина немецкого художника Фрица Эбеля. Годы его жизни 1835-1895. Этот мастер стал знаменитым в Дюссельдорфе и прославился как певец немецкой природы. Его излюбленной темой была красота леса и величественные пейзажи Альп. Сейчас полотна Эбеля хранятся в музеях Германии и Лондона, а также в частных коллекциях. И вот одну такую жемчужину мне довелось спасать.
Состояние картины было, мягко говоря, плачевным. Жесткий, приподнятый кракелюр - трещины на краске стояли дыбом. Работа начала осыпаться. Сверху лежал толстый слой темного, пожелтевшего лака, который искажал колорит до неузнаваемости. Но самое интересное вскрылось при исследовании в ультрафиолете. Оказалось, что на картине есть записи - подкраски, сделанные не автором. Кто-то прошелся по полотну своей кистью уже поверх лака.
Работу явно пытались "лечить" и раньше. Общий зеленоватый оттенок, неравномерное свечение в УФ-лучах - все это говорило о том, что картину уже реставрировали, причем подкрашивали прямо по периметру.
Первым делом я приступил к противоаварийному укреплению живописи. Нужно было остановить осыпание. Я нанес теплый животный клей под каждый отстающий кусочек грунта и краски, чтобы приклеить их обратно к холсту. Когда клей схватился, я аккуратно пригладил эти участки реставрационным шпателем.
Затем последовало общее укрепление. Всю поверхность картины я заклеил специальной реставрационной бумагой, пропитанной тем же животным клеем. Это называется консервацией. Смысл процедуры в том, чтобы вернуть эластичность старой, хрупкой краске. Картина - это живой организм, со временем она "дубеет", и моя задача - вернуть ей гибкость.
Когда работа просохла под грузом, я снял ее с подрамника. Делать это нужно с ювелирной осторожностью, чтобы не порвать ветхий авторский холст. Под картиной открылась привычная для старых вещей картина: пыль, побелка, грязь, остатки насекомых. Подрамник был сильно "разбит" - его так сильно расклинили в прошлом, что планки держались на честном слове.
Я решил сохранить родной подрамник по просьбе владельца. Чтобы вернуть ему жесткость и геометрию, я сбил его обратно, а недостающий размер компенсировал, набив по периметру тонкие рейки из хорошо просушенной сосны. Все лишнее потом состругал, чтобы картина легла идеально ровно.
Далее - подготовка реставрационных кромок. Я подобрал холст, максимально похожий по плотности на авторский, и приклеил его специальным обратимым клеем. Это называется дублированием кромок. Авторские края обычно слишком слабые и короткие, чтобы натянуть картину заново, поэтому их приходится наращивать.
После высыхания кромок я удалил профилактическую заклейку с лицевой стороны. Использовал теплую воду и аккуратно смыл бумагу. Важно было следить, чтобы клей не провалился на изнанку холста - это чревато появлением плесени в будущем. Но все прошло гладко. Картина стала ровной, без бугров и вмятин.
Натяжку на отремонтированный подрамник я проводил специальными щипцами, равномерно, чтобы не перекосить нити холста. Крепил работу только гвоздями - никаких мебельных скоб, в музейной реставрации это моветон. С обратной стороны кромки аккуратно подвернул и зафиксировал, чтобы все выглядело эстетично.
Затем я восполнил утраты грунта. Использовал реставрационный состав на животном клее, который легко смывается водой. Грунт наносил в несколько слоев, имитируя фактуру живописи и мазков художника.
И вот наступил самый захватывающий этап - расчистка. Я долго подбирал растворитель, так как на картине было несколько слоев разного лака и поздних записей. Приходилось работать разными составами. Лак был настолько старым и окислившимся, что стал желто-коричневым. Он убивал все холодные оттенки.
В процессе расчистки открылась тайна. На переднем плане, на поле, вдруг "проявились" фигуры людей! Женщина вдалеке и девушка в белом платке с ребенком на переднем плане. Рядом с ними стояла корзина. Кто и зачем закрасил их коричневой краской - загадка. Возможно, предыдущему владельцу просто не понравились крестьяне на фоне пейзажа. Такое варварство встречается: иногда закрашивают подписи или детали, чтобы выдать картину за работу другого мастера.
Я вернул людям их законное место. И как же они оживили пейзаж! Картина сразу стала цельной, законченной. Колорит изменился кардинально: ушла болезненная желтизна, проявились холодные, гармоничные цвета, свойственные немецкой школе.
Финальный штрих - тонировка утрат. Я работал акварелью в технике "пуантель" (точками). Это самый щадящий метод. Акварель со временем не меняет цвет, легко смывается и не вредит маслу. Места утрат я восстанавливал строго в границах повреждений, не заходя на авторскую живопись. Где нужно, имитировал фактуру кисти.
В завершение я покрыл картину свежим натуральным лаком. Использовал широкую кисть-флейц. Лак проявил глубину цвета, "зажег" краски. В этот раз хватило одного слоя.
Результат превзошел ожидания. Из темного, побитого жизнью полотна с грубыми записями картина превратилась в благородный пейзаж музейного уровня. Глубокая перспектива, холодное небо, живые фигурки людей - авторский замысел вернулся к нам спустя почти два века. Каждый раз, работая с такими вещами, я открываю для себя что-то новое. И это, пожалуй, самое приятное в моей профессии.