Ох и разные есть мнения о том, что большевики делали в национальном вопросе. И частый отзыв - "не знали, что творили, была страшная русофобская политика".
Конечно, серьезный разбор всех деталей и особенностей - это не дзенский формат, это надо монографию о десяти томах писать. Поэтому просто поговорим в общих чертах - что ж такое большевики делали в национальном вопросе.
Царевы инородцы
В царское время было отчетливое деление на русских и нерусских. Даже было специальное название - инородцы. И отношение к инородцам было разное. Где-то и принижали. Кто-то пробивался. Порой инородцев приравнивали к иноверцам.
Сложным вопросом было и отношение к "другим славянам". Великороссы вроде уже сложились нормально. А малороссы? А, скажем, поляки? Они тоже как великороссы? Или все же нет? Они еще и католики. А белороссы - они были под языческой Литвой. И вроде наши - а вроде и не очень.
А финны? А немирные чукочи?
Вот потому в какой-то момент все не-русские начали задумываться на тему своей идентичности. ОК, русские нас не принимают? Значит, мы не такие, как русские? А какие мы?
Ассимиляция была штукой довольно сложной. Почти каждый народ так или иначе устраивал национально-освободительную борьбу. Кто-то активнее, как, скажем, башкиры. Кто-то поменьше, как чукчи.
И к началу ХХ века страна подошла с немалым пучком проблем на национальной почве. В Польше, Финляндии, Прибалтике, на Кубани, на Кавказе и на Дальнем Востоке шли очень активные процессы "самостийности". Где-то просто самостоятельно, где-то (как в Туркестане и на Кавказе) с активной помощью англичан и османов. Список тех, кто мечтал от нас отделиться, был крайне большой.
Кто главный герой Татарстана? Кул-Шариф. Чем известен? Это главный борец с войсками Ивана Грозного, мешавший завоеванию Казани Россией. Кто главный герой Башкирии? Салават Юлаев, борец за независимость. Чеченский Шамиль туда же...
Причем, как и в 90-е, были те, кто хотел реальной независимости. А были и те, кто пытался устраивать шантаж и выбивать из центра преференции.
Даешь революцию!
И тут началось сначала движение 1905 года, когда народ возмутился до крайности, пошел громить разные усадьбы помещиков - и разумеется, местечковые националисты подняли головы и повели людей под свои лозунги.
Постепенно это все выдвинулось в межнациональные конфликты. Тут спрашивали, почему в большевиках были евреи? Потому что евреев все били, а большевики общались с евреями как с людьми. Еврейские погромы были обычным делом и порой даже провоцировались властями.
Ну так разумеется, местные националисты понимали - вот как раз сейчас самое время поднимать вопрос независимости. Власть слаба. Ее можно продавить.
И точно так же националисты начинают налаживать контакты со всеми революционерами внутри страны. От эсеров до большевиков. Потому что если революционеры победят, то с ними можно торговаться за помощь.
Что делать?
Ну и вот с таким багажом большевики пришли к власти.
Стояла суровая задача. Есть в местных народах, коих несколько сотен, вот эта внутренняя тема "нас русские обижали, называли инородцами и притесняли несколько веков". У нас госрелигия православие - и мусульманский Кавказ, мусульманский Урал, католическая Малороссия, буддийские Алтай с Манчжурией были этому не очень рады. Они бегут и кричат "даешь независимость от русских, которые нас притесняли веками!"
При этом у вас экономика досталась не в лучшем состоянии, по окраинам шустрят агенты немцев, англичан, американцев и японцев.
В итоге есть два быстрых решения.
Первое - постепенная война с националистами. До последнего националиста. С кровной местью и долгой ненавистью.
Второе - отпустить с миром и не напрягаться.
В тех случаях, когда это было неизбежно, большевики пошли по второму пути. На первый тупо не было ресурсов. Вести одновременную войну на геноцид на Кавказе, в Польше, Финляндии, Туркестане... Причем во время Гражданской все это проделывать. Это было нереально. Все понимали, что вернуть территории обратно можно потом. Но иногда нереально сразу.
Политика в долгую
А была в итоге выбрана политика небыстрого решения. Игра вдолгую.
С одной стороны, самые буйные головы нужно было осадить. Самые яркие восстания и самые одиозные движения подавлялись силой. То есть народам показывали - в первом пути нет ничего невозможного. Точно так же в 1940-х Сталин организует переселение некоторых народов.
Но с другой стороны, людям других национальностей отчетливо дают понять - никто не собирается покушаться на вашу национальность. Хочешь ощущать себя удмуртом, чукчей, украинцем - да ради Бога со всем нашим удовольствием. Вот смотрите, Академия наук оплачивает научные экспедиции, которые собирают фольклор народов, а потом издают многотысячные тиражи сказок и легенд народов России. Вот уже тюркские сабантуи организуются райкомами партии. Вот уже печатаются учебники разных языков. Организуются гастроли танцевальных коллективов. По национальным селам организуются села и больницы, по нацрегионам организуются местные институты, куда приезжают профессора со всей страны. Организуются издательства местные - и при перемещении корейцев с Дальнего Востока национальное издательство с типографией перевозят на новое место.
То есть никто не может сказать "нам не дают быть национальностью". Дают. Не вопрос. Все атрибуты. Хочешь продемонстрировать национальный чеченский костюм на концерте в Москве - да пожалуйста. Хочешь купить книгу на родном языке и насладиться строками Расула Гамзатова или Виктора Кеулькута в оригинале - милости просим. С эстрады поют хоть "Увезу тебя я в тундру", хоть "Учкудук - три колодца". Да и там, где "В бой идут одни старики" в одном строю бьются казах, грузин, украинец, москвич. А казах с русской девочкой даже влюбляются - и это ж чуть не самая трагичная история нашего кино. И не потому что им нельзя быть вместе - напротив, можно было бы, если бы не погибли, и от этого еще больнее.
Но при этом шло активное нивелирование реального национализма. Потому что национальный вопрос уводили на второй план. Главным был не русский. Не татарин. Не белорус. Главным был советский человек. Он трудится. Он учится новому. Он честен. Он бьется за правду. Он может быть любой национальности. В конце концов, Тимур - это точно не русский, но быть тимуровцем было почетно и уважаемо для каждого ребенка страны. Героями страны были Бонч-Бруевич и Фрунзе, Орджоникидзе и Цандер, Молотов и Блюхер, Буденный и Ворошилов. И никто не спрашивал, а кто они по национальности. Потому что это были свои. И да, Чапаев был нам ближе Каппеля не потому что Чапай русский, а Каппель немец, нет. Потому что Бонч-Бруевич тоже не русский, а все равно свой. А, скажем, Колчак - он русский, но не свой. Система "свой-чужой" перестает работать на национальность.
Так что быть "советским" - это было выше национальности. Национальности были эстетикой. Самоощущением. Сопричастностью истории. Салават Юлаев в Башкирии из символа борьбы с Россией превратился в символ борьбы за трудовой народ. Вместо имама Шамиля, борца с русскими, появились лучший снайпер Великой Отечественной Ханпаша Нурадилов и участник Встречи на Эльбе, кавалер американского ордена Легиона Почета Мавлид Висаитов. Создавалось новое ощущение новой глобальной общности.
В итоге сложилась уникальная комбинация, когда люди все еще чувствовали свою национальность, но уже не придавали ей слишком большого значения. Это была отличная политика, которая дала нам шикарные результаты. Потому что произошел глобальный слом национальности.
Слом
Недалеко от моего города есть три деревни. Татарский Нагадак, Чувашский Нагадак и просто Нагадак. То есть татары, чуваши и башкиры жили рядом - но врозь.
Можете себе представить где-нибудь в XVIII веке брак башкира и русской девушки? Не среди дворян, где брак был ради династических вопросов. Не в ключе "украл невесту". Нет, сознательный добровольный брак. Правильно, быть этого не могло. Потому что не тот род. Не тот народ. Не та религия.
И национальный вопрос еще мог иметь место.
Но в 1917 году отменили сословные, религиозные, национальные границы. А вместо этого открыли всеобщее образование, культурные контакты... В итоге, например, в Москве встретились два студента техникумов - еврейский мальчик Семен Высоцкий и русская девочка из крестьян Нина Серегина. Получился Владимир Высоцкий. Или внук эмигранта-корейца Цой Тор Ен в Ленинграде встретился с полубелоруской-полурусской Валей Гусевой - и родился Виктор Цой. Который тоже взял в жены русскую девушку. Их сын - он кто? Русский? Кореец? Белорус? В какой Нагадак ему переселяться?
В СССР кончились "чистые национальности". И мы считаем своими и корейца Виктора Цоя, и еврея Семена Фараду, и удмурта-оружейника Евгения Драгунова, и татарку-фигуристку Алину Загитову, и грузина Булата Окуджаву, и испанца Валерия Харламова. Песни корейца Юлия Кима местами превратились в народные - он так и шутил на одном из концертов "Русская народная песня "Губы окаянные". Исполняет автор", а его "Журавль по небу летит" для многих реально "русская народная".
И обратно
Увы, в 1980-х пошла политика "возвращения национализма". Шел демонтаж СССР, и распад по национальным направлениям сделать было проще всего.
Мой отец, башкир, в 1980-х попал в Даугавпилс в командировку. И там в ресторане, где он говорил по-русски, официант принес ему чай - жидкий, полупрозрачный. Отец возмутился - башкиры такой чай не пьют. Все, официант принес нормальный чай - клиент не русский же, не советский, тоже "национальный", достоин нормального.
Вот и начали нагнетать истерию. Начали продвигать местечковые "семьи". Начали раздувать тлеющие конфликты вроде Карабаха.
А там и Ельцин дал парад суверенитетов.
И в какой-то момент у нас все дошло до логичного финала национализма.
Нынешняя ситуация на Украине - это тоже из восьмидесятых, когда начали прививать ненависть к всему русско-советскому.
Не случайно даже протестная политика того времени вылилась в песню Шевчука "Россияне", где он почти повторяет советскую идею:
Эй, россияне - татары, чуваши, евреи, калмыки,
Что нам рядиться, когда наши степи свободой омыты!
Хватит на всех весеннего солнца, озимого хлеба,
На всех одно время, бедовая память да синее небо.
Это единственно возможный для нас вариант сосуществования. Отказ от национализма. Если кто-то пытается жить "диаспорой" - пусть живет в США, нам такого не надо. Мы россияне, хотя и немного отличаемся друг от друга.