В июне 1973 года группа пионеров-краеведов из лагеря «Таёжный» отправилась в поход по Сибири, в район реки Подкаменная Тунгуска в Эвенкии. Экспедиция состояла из 14 человек, но вернулся лишь 13. Пионер Артем Кузнецов исчез, и его считали пропавшим без вести. Эта тайна оставалась неразгаданной до тех пор, пока через 20 лет не появилось странное свидетельство. Этот рассказ — расшифровка аудиозаписи, сделанной в 2003 году для архива Красноярского общества по исследованию аномальных явлений, и это история его лучшего друга Игоря Рябикова о тех событиях.
Игорь категорически отказался от видеосъемки и попросил не раскрывать его текущего местоположения. Он утверждал, что случившееся навсегда изменило его жизнь, и долгое время молчал, опасаясь, что его сочтут сумасшедшим или, что еще хуже, обвинят в причастности к исчезновению друга.
– Мы тогда были молоды. Июнь 1973 года. Поход был для нас серьезным мероприятием. Никаких шалостей, все по уставу: подъемы, дежурства, проверка снаряжения. Нас, пионеров-исследователей, в Красноярске знали. Мы считались лучшими. И вот эта экспедиция в Эвенкию, к самой Тунгуске, — это была награда для нас. Мы летели на кукурузнике, на Ан-2. Внизу — болото и бескрайняя тайга. Чувствовалось, что мы как будто летим по другой планете. Затем нас забрасывали на «шишиге» — на ГАЗ-66, и эта дорога была настоящим испытанием.
– Трясло так, что зубы стучали, но мы смеялись, нам все было по плечу. Тайга казалась нам своей, родной. Мы разбили лагерь у быстрой и холодной речки. Палатки из брезента, дым от костра, запах тушенки и гречки. Вожатый Володя, студент пединститута, играл на гитаре, мы подпевали ему, и казалось, что так будет всегда. Артем был, как всегда, полон идей. Мы с ним были неразлучны. В тот вечер у костра он шептал мне, что на рассвете мы сбежим на рыбалку, пока все спят. Он говорил, что здесь, в этих местах, водится тунгусский хариус, и я верил ему.
– Воздух звенел от гнуса. Пахло хвойным лесом и сыростью от реки. Все было спокойно, на первый взгляд — идиллия. Мы сидели у костра, и с каждым моментом темнело, хотя ночи не было, только белый свет. Мы с Артемом пошли в свою палатку.
Он на входе сказал, что ему нужно отойти «по нужде». Обычное дело. Он отошел за край лагеря к деревьям. Я залез в спальник, прислушивался к треску костра, к шепоту в соседних палатках и заснул.
Проснулся от холода. Открыл глаза и сразу понял, что что-то не так. Полог палатки был откинут, и ледяной воздух заполнил её. Костер почти погас, только угли тлели, и вокруг стояла странная тишина. Не та умиротворяющая, а подавляющая, словно всё вокруг замерло. Артема в палатке не было.
Я сначала подумал, что он остался у костра. Выглянул — никого. Дежурный спал, подложив под голову полено. Я его позвал, сначала шепотом, потом громче. Ответа не было. Я вышел из палатки, босиком, сразу промокнув от росы. Обошел лагерь. Все палатки стояли, все спали. Я звал его, звал, но в ответ была тишина. Только река шумела вдали.
Тогда меня охватило странное чувство. Не просто страх, а нечто большее. Такое ощущение, когда привычный мир вдруг раскалывается, и ты видишь, что за ним — пустота. Я побежал к палатке вожатого, колотил кулаком по брезенту, крича, что Артем пропал. Володя выбежал, ничего не понимая, но, увидев мое лицо, стал серьезным. Через пять минут весь лагерь был на ногах.
Девчонки плакали, мальчишки пытались держаться. Володя, как опытный вожатый, быстро организовал поиски. Он сказал, что, скорее всего, Артем просто заблудился, пошел по нужде и потерялся. Мы встали цепочкой и пошли прочесывать лес.
Процесс поиска был странным. Мы шли цепью с фонариками, выкрикивая имя Артема, но только тишина и эхо отвечали нам. Вдруг Витя вскрикнул и остановился. Мы подбежали к нему. Он светил фонариком на землю. На мху виднелось темное пятно — кровь. Она была свежей, еще не свернувшейся.
Володя резко изменил выражение лица. Он сказал, чтобы мы немедленно вернулись в лагерь. Он скомандовал, чтобы мы не продолжали поиски ночью, потому что это может быть очень опасно. Мы вернулись в лагерь, собрали все палатки в тесный круг, поддерживали огонь, сбились в кучу. В ту ночь никто не спал.
Утром, когда начало светлеть, Володя принял решение. Он и два старших парня, которым было по 15, пошли в Ванавару за помощью. Мы остались в лагере, ждали, не зная, что будет дальше. Чувство изоляции было невыносимым. Весь лагерь казался ловушкой.
Помощь пришла только на следующее утро. Из Ванавары приехали участковый и два местных эвенка. Они сразу начали идти по следу, и собака, которая была с ними, привела нас к реке. След оборвался. Участковый сказал, что, вероятно, Артем упал в воду и утонул. Но я не мог поверить в это.
Когда мы вышли к реке, один из эвенков, старый мужчина с потрескавшейся кожей, повернулся ко мне и сказал:
– Медведь тут ни при чём. Мы разбили лагерь в плохом месте. Агды, хозяин этих мест, не любит, когда чужие люди шумят. Мальчика теперь не найти, его забрали.
Я замер, пытаясь осмыслить его слова. Спросил, кто забрал, но эвенк лишь покачал головой, больше не сказав ни слова. Я не понимал, кто такой Агды, но что-то в его взгляде, в его словах, заставило меня почувствовать странную тревогу.
Мы продолжили поиски еще неделю, но всё было напрасно. Потом нас эвакуировали.
Начались допросы. Меня допрашивали как последнего, кто видел Артема. Я рассказал всё, как было. Но для всех это был просто детский страх. Приехали родители Артема, его мать стала седой за одну неделю. Она все время спрашивала, не говорил ли он чего-то перед тем, как исчез. А что я мог ей сказать? Что мы с ним просто ссорились из-за рыбалки?
Официальной версией стало нападение беглых заключенных. В Ангарлаге как раз был побег, и всё списали на них. Это было логично, понятно, в это можно было поверить. Но для меня, для меня оставалась только тишина леса и слова старого эвенка о каком-то Агды.
---
Двадцать лет спустя, в 1993 году, я решил вернуться в эти места. Я работал инженером в закрытом НИИ, но там уже ничего не оставалось. Купил старый УАЗик и поехал туда один. Ванавара почти не изменилась, но тайга стала другой. Или это я стал другим? Я нашел место, где стоял наш лагерь: все было так, как и прежде — только тишина.
Я сидел у реки, пил коньяк и думал об Артеме. И вдруг увидел движение. На том берегу, в тени скал, стоял человек. Он был одет в лохмотья, волосы спутаны, лицо — лицо Артема. Я не мог поверить своим глазам. Он почти не постарел, всего на пару лет. Он сказал, что его забрал Агды, и что мы не должны быть здесь.
Потом он исчез. Я побежал, не думая о том, что делаю. Оставил все: рюкзак, удочку, фляжку. Просто бежал, падал, вставал, и бежал снова, пока не упал на землю. Я не знал, что делать, только полз в сторону, где была моя машина.
Вернулся в город и никому не рассказал. Зачем было рассказывать? Если я скажу, что видел его после двадцати лет, меня бы просто отправили в психушку. Мать Артема уже умерла. Я не мог ей это рассказать, дать ей ложную надежду.
Я молчал десять лет. Но теперь решил все это записать. Не для того, чтобы кто-то поверил, а чтобы самому облегчить душу.