- Лариса Александровна, этот дом я купила на свои деньги, и оформлен он будет только на меня! - резко отрезала Наташа.
- А как же мой сынок? Разве у него не будет доли?
- Нет, не будет!
Свекровь затаила обиду.
Неделю в доме витало ледяное молчание. Лариса Александровна, обычно бойкая и словоохотливая, теперь лишь бросала на невестку колючие взгляды, а сыну, Дмитрию, шептала за чаем:
- Видишь, как она нас отселяет? Свой угол себе строит! А ты что?
Дмитрий, уставший от вечных разборок, только отмахивался:
— Мам, хватит. Дом Наташи, она и правда всё сама оплатила. У нас и так всё хорошо.
— Хорошо?! — шипела свекровь. — Она тебя в долю даже не пускает! Это неправильно! Семья — это всё общее! Я не позволю, чтобы моя кровь не имела права на свой же угол!
Наташа, чувствуя нарастающее напряжение, пыталась говорить с мужем:
— Дима, я не против, чтобы здесь все бывали. Но это моя безопасность, моя инвестиция. Я хочу, чтобы это было моим личным пространством.
— Понимаю, — кивал он, но в глазах читалась усталость. — Просто дай маме время остыть.
Но Лариса Александровна остывать не собиралась. Обида, словно червь, точила её изнутри, перерастая в нечто тёмное и опасное. Однажды вечером, увидев, как Наташа любовно выбирает в интернете обои для спальни, она окончательно решила: «Не бывать этому! Не доставайся никому!»
Запасшись канистрой с бензином, которую «на всякий случай» хранил в сарае Дмитрий для мотоблока, она дождалась ночи. В доме все спали. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. «Она всё заберёт… Моего сына, моё место… Нет. Так не пойдёт», — бормотала она, подкрадываясь к деревянной веранде.
Она облила углы у входа и достала зажигалку. Пальцы дрожали.
— Лариса Александровна? Что вы делаете? — тихий, но твёрдый голос раздался из темноты сада.
Свекровь вздрогнула, обернулась. На пороге, в лунном свете, стояла Наташа в халате. Она не спала, её что-то тревожило, и она вышла подышать.
— Я… я… — заикнулась Лариса Александровна, пряча зажигалку за спину.
— Отдайте зажигалку, — шагнула вперёд Наташа. Голос её был холоден и не оставлял пространства для споров. — Сейчас же.
— Не смей мне приказывать! Это всё из-за тебя! — вдруг взвизгнула старуха, отчаяние придало ей сил. Она чиркнула колесиком, и крохотное пламя вспыхнуло в её руке.
Но Наташа была быстрее. Она резко бросила на свекровь тяжёлое ватное одеяло, которое держала в руках. Одеяло накрыло Ларису Александровну с головой, зажигалка выпала и погасла в траве. Женщины упали, перемешавшись в клубке.
Наташа, высвободившись, встала первая. Лицо её было бледным, но руки не дрожали. Она подняла канистру с остатками бензина и вылила на свекровь, которая всё ещё валялась на земле.
- Гори в аду, - с этими словами Наташа чиркнула зажигалку.
Лариса Александровна вспыхнула, как спичка, послышался дикий вопль. Через несколько минут всё было кончено.
- Что случилось? - на крыльцо выбежал Дима.
- Твоя мама, она хотела поджечь дом. Облила всё бензином, на неё, видимо, тоже попало, а потом она загорелась, - Наташа зарыдала и бросилась на шею мужа, а рядом в траве тлел уголёк, то, что осталось от свекрови.