Снег насмешливо и окончательно растаял, оставив расхристанную, огорченную землю без защиты и покровительства. Ей бы закрыть глаза, согрется уютно под пуховым одеялом. Но вместо сладкого безделья и тёплых объятий приходиться зябнуть в одиночестве, под размокшим глиняным брезентом. Осенней осенью без снега я вижу землю беспредельно усталой старухой в сиротском выношенном платочке. А осенней зимой, в январе, если снег задерживается, к её суровым чертам добавляется чёрная тоска ожидания.
**
- Наверное, снег ведёт себя, как мужик. - задумчиво сказала Ирка, глядя в мутное окно нашей лаборантской.
- Почему мужик? - удивилась я и бросила считать пробирки. Намечался разговор по душам, греметь не хотелось, нужно найти тихое занятие, например - фасовать бензоат натрия для будущей лабораторной работы. Кафедра-то в фармакадемии не какая-нибудь, а токсикологической и фармацевтической химии - понимать надо.
Ну ладно.
Начну-ка я беседу спереду назад, а то не будет в моём рассказе смысла. Может даже хобот на него повешу, как пойдет. Давно когда-то, если кто помнит, я печальные рассказы обозначала хоботом мамонта, традиция была такая. Если увидел слово "хобот" - не будет весёлого рассказа, можно не читать. Теперь традиция истлела за ненадобностью, но печаль иногда возникает и дёргает за подол, пытаясь показать подлости и несправедливости жизни. А я - что? Я упрямо сопротивляюсь безысходности, твёрдо помня, что уныние - смертный грех и нужно верить, что ты справишься. Бороться с обстоятельствами, кстати, тоже можно по-разному.
Чем больше опыт преодоления, тем легче терпеть трудности. Любые. Потому что они всё равно однажды проходят. Или терпение вознаграждается, смотря что считать наградой в этой жизни.
Пойдёмте со мной в тёмную лаборантскую кафедры фармацевтической и токсикологической химии, и я расскажу одну историю. Может быть она про награду, может про что-нибудь другое. Не знаю, не буду умничать. В конце концов, сюжет лежит в моём сундуке с декабря месяца и веселее от этого не становится.
***
А Гришка как раз был озорной и порывистый, с горячими чёрными глазами и тонкими чертами породистого лица. Белый халат лаборанта, криво застегнутый на одну пуговицу, летел за ним почти как накидка за спиной Пушкина на известной картине.
Ещё сходство с великим поэтом было в том, что Гришка до мозга костей был технарь. И не какой-нибудь, а в будущем-великий! Приписан лаборантом он был к нам, а пропадал с утра до ночи у электротехнических стендов на кафедре физической и коллоидной химии. Я, конечно, помню, что разных химий в нашей Академии было штук тринадцать, но, если честно, и тогда и сейчас без запинки могу озвучить только формулы воды и спирта. А наш Григорий врывался в лаборантскую, выкрикивая примерно с такие тексты:
- На этой неделе я использовал методы динамического рассеивания света для определения размера, а потом электронную микроскопию для морфологии, тензиметрию и электрофоретическое измерение для изучения поверхностных свойств коллоидного раствора, понимаешь?!!
При этом он таращил огромные свои глазищи, как собака из сказки "Огниво" и дрыгал ногами, пританцовывая от желания побыстрее объясниться.
Предподаватели слушали всю эту абракадабру с восторгом и лёгким как будто сожалением. Ведь Гришка был гений и будущее светило всяческих наук с одной стороны и нищая полудохлая от застарелого голода сирота с другой. Он был детдомовец при где-то живых родителях, но однажды, слава богу, попался в руки совестливому учителю еще из тех, советской школы. И этот самый учитель по имени Анатолий Иванович сделал все, что было в его силах: заталкивал талантливого ребенка на городские конкурсы и олимпиады, ходил с ним на профильные выставки, помогал делать доклады и всё-таки заставил учиться! Он подготовил пацана в институт, а не в ПТУ на маляра-штукатура и так сильно мечтал об институте, учитель, что Гришка поверил. Поверил, уперся и поступил в академию, а Анатолий Иванович очень радовался и снова помогал советом, участием и деньгами, сколько мог, пока был жив. Но он был старенький совсем и к последнему курсу академии Григорий снова был сирота и жил в общаге на стипендию и какие-то подработки. Он вечно мерз в единственной осенней куртке, но перспективы обрести мировую известность и состояться в науке имел самые однозначные. А ещё в его жизни появилась деревенская жареная картошка с луком и шкварками...
Вот знаете, что?
Я попробую добавить красочных пятен на зонтик Олле Лукойе, может быть история станет не грустной, а просто жизненной.
У Гришки в институте была тень. Звали её Ирочка и она была - друг, может быть, даже лучший. Она делала за него работу лаборанта, писала конспекты под копирку разборчивым почерком, занимала очередь в столовой, а по вечерам в своей крошечной коммунальной комнате жарила картошку им на ужин. Еще она стирала носки. Такое у нее было удовольствие - позаботиться по дружбе и пока друг ест, выдать ему сухие чистые носки, а мокрые с него снять, постирать и высушить на батарее. Еще Ира с удовольствием хлопотала вокруг стола, подкладывая вкусные кусочки и радовалась, когда усталость и голод хоть ненадолго уходили из мужских глаз. Гришка был гордый и каждый вечер не желал "объедать" подругу, но на почти бесплатную картошку частенько соглашался. Мешок стоял в комнате за дверью, потому что родители Иры держали большое хозяйство в деревне под Псковом. И огород конечно, и поле у них было арендовано картофельное. А бабка внучке в наследство оставила комнатку недалеко от метро "Черная речка", почти что там, где Пушкин так неудачно стрелялся. Родители наследство дочкино берегли и коммуналку старательно оплачивали, пока Ира доросла поступить в аптечный институт и приехала в Питер. Аптекарь в деревне очень хорошая работа и легкая, не то что например, на свиноферме. Вот Ира и училась, а к стипендии на кафедре подрабатывала. Родители ей картошку мешками привозили по случаю и сало и закрутки в банках разные из дома. Гриша быстро привык к с̶у̶х̶и̶м̶ н̶о̶с̶к̶а̶м̶ заботе и ужинам, потом потихоньку привык ездить к подруге в деревню на каникулы. До диплома им оставался год и Ира довольно смело начала мечтать про замужество. А что?
Непьющий, умный, по бабам шляться не будет, бить не будет, пусть сидит в своих пробирках, чего ещё хотеть? Может это и хорошо, думала Ира, что он не темпераментный и кроме своей химии ничего больше в упор не видит. Зато с ним будет спокойно.
Ира и со мной делилась своими рассуждениями, и я тоже постепенно привыкла думать, что Гришка возбуждается только при слове химия, но тут случился катаклизм. В нашу лаборантскую взяли работать новую студентку - красавицу и умницу с европейским именем куклы Барби и с такой же внешностью. Огромные синие глазищи, точеный носик, припухший, как будто страстно нацелованный рот и осиная талия сбивали с мысли любую мужскую особь буквально на взлёте.
- Я Варвара, но лучше зовите меня Барби.. - томно представилась нам новая сотрудница и подергала носиком. Здесь всегда так жутко пахнет, что просто дышать нечем?
- Привыкнешь, если будешь тут работать. - буркнула Ира без улыбки, разглядывая дорогие чулки на сексуальных ногах соперницы. То, что к нам явилась соперница стало понятно сразу, потому что Гришка оглушенно молчал. Наш добрый друг, балабол и насмешник Гришка благоговейно таращился на Барби, как на прекрасную Афродиту, вышедшую к нему из пены морской.
И Ире, и мне, и даже пробиркам в моих руках было понятно, что жарить картошку вечером он никуда не пойдёт.
Ах, эти чувственные искушения, знойные взгляды, восторг случайных прикосновений. Участникам процесса, конечно, хорошо, но вы попробуйте находиться рядом с этим вулканом страстей на работе. Я лично озверела уже через неделю, потому что никто не работал, а время наступало горячее, предэкзаменационное. Но вместо того, чтобы готовить методички и разливать реативы, Ирка рыдала за шкафом от ревности, Барби принимала сексуальные позы, а наш Гриша самозабвенно за ней ухаживал.
Вы не представляете, какой, оказывается, дикий гнездился темперамент в этом молодом мужчине. Он трепетал и воспламенялся каждую минуту, при виде предмета, естественно, забросив свою научную работу на кафедре, библиотеку, Ирку вместе с картошкой и учебу в целом. Первыми забеспокоились преподаватели, но разговоры и увещевания никак не действовали на лучшего в академии ученика. Почти полученный красный диплом, который давал шанс остаться в аспирантуре, потихоньку растворялся в пучине неземной страсти. Гришка из подвижника химических наук одномоментно превратился в управляемого барана с тестостероновой озабоченностью на лице.
- Ни разу!! - рыдала Ира за шкафом...
Ни разу Гришка не дарил мне цветов даже на день рождени-я-я - хлюпала она красным распухшим носом.
А этой ду-р-ре букеты тащит по три раза в ме-ме-ме-сяц...
Нечем было мне ее утешить, фраза "любовь зла" плохо помогала, потому что козлом Гришка не был. Он был благородным, немного наивным в своей порядочности рыцарем, который искренне полюбил наглую свинарку. Что толку одевать ее в шелка и бархат и наделять благородством, не выйдет из нее принцесса. Помните, как говорил Король у Шварца:
"И никакие деньги, связи не помогут сделать ножку маленькой, душу - большой , а сердце - справедливым"
Поскольку наша Барби бросала дареные букеты где ни попадя, то Ирка смастерила вазу из старой колбы, а безвременно погибшие цветочные скелеты подбирала и распихивала в любимые книги. Колбу с цветами она ставила Барби на стол, носила Гришке бутерброды и пыталась поговорить, хотя бы про экзамены. Но Гришка ее вблизи не видел и вообще, казалось, он забыл всю свою прежнюю жизнь и друзей, которые его в этой жизни окружали. Любимый учитель, Анатолий Иванович, может и нашел бы правильные слова для своего ученика. А так Гриша кружился очарованным кварком вокруг своей Барби, холил и лелеял ее, оберегал и боготворил, упрямо не желая замечать, что она его использует бездушно и очень цинично.
**
Каждая подопытная крыса в академии к̶р̶о̶м̶е̶ Г̶р̶и̶ш̶к̶и̶ знала, что богатый и влиятельный любовник подарил Барби маленькую спортивную машинку и маленькую трехкомнатную квартирку в приличном месте, тоже, кстати, у Черной речки. Он был старый папин друг и любил Барби с детства, но подарить своей куколке диплом провизора питерской химфармакадемии у него влияния не хватило. Пришлось ей, бедняжке крутиться лаборантом на кафедре, чтобы сдать долги по всем этим ненавистным химиям. Григорий, как химическое светило в позе влюбленного болвана оказался очень кстати. Он бегал за нее по кафедрам и унижено упрашивал преподавателей принять долги, добывал правильные ответы на тесты, самозабвенно решал за нее коллоквиумы и контрольные работы. Барби быстро выбилась в отличницы, а верный Дон Кихот старался ей угодить, надеясь на взаимность. Ближе к экзаменам, когда лю̶б̶о̶в̶н̶ик уех̶а̶л̶ в командировку, неугасимая страсть растопила таки нежное девичье сердце и Барби перевезла нашего Григория к себе домой, чтобы удобнее было заниматься химией.
А в день защиты диплома просто укатила со своим богатым любовником вроде на Мальдивы. Немудрящее Гришино барахлишко, она брезгливо кинула в картонную коробку и оставила у консьержа. Не знаю, как там было дальше, но в лаборантскую к нам Барби тоже больше не заходила.
Гришка так убегался помогать своей Афродите, что сначала не понял куда любимая делась. Он сгоряча даже кое как защитил свой диплом, уже не красный, к сожалению. Место в аспирантуре ему, соответственно, не досталось и из общаги сразу попросили выйти. Примерно в этот же момент добрые подруги Барби постарались открыть ему глаза и объяснить про незадачливого нищеброда, который замахнулся любить королеву. Жаль, толком постебаться не получилось, он какой-то стеклянный оловянный деревянный оказался, этот детдомовец. Просто смотрел на всех мутными глазами тухлой камбалы и ничего как будто бы не слышал. Хотя взбудораженное общество жаждало от него экстрима и каких-нибудь страданий. Хоть бы в запой ушёл, что ли, а то совсем обсудить нечего. Обычно мужчины всё-таки как-то переживают предательство любимой женщины, а этот молча собрал рюкзак и вышел в пустоту. Потом конечно разузнали, что верная Ира вылезла из-за шкафа и снова стала готовить ужины с жареной картошкой, разделив с другом нехитрый быт коммунальной квартиры.
Вот тут и написать бы мне приятную фразу "и стали они жить поживать, да добра наживать" и все читатели вздохнули б с облегчением. Но я соорудила вторую часть "преступления и наказания" и желаю явить его немедля. Побуду Фёдором Михайловичем, кто там знает, какие еще испытания день грядущий мне готовит и когда я снова вылезу в эфир.
**
Душа моя, откликаясь на сегодняшнюю действительность, просила нарисовать побольше пакостей. Вооружившись чёрной пречерной краской, я две недели самозабвенно малевала хамские диалоги между Барби и Гришей, опустошение, горечь унижения и прочую жалобную экзотику. Потом опомнилась.
Рассказ заявлен про награду, вот и будем придерживаться а̶п̶р̶е̶л̶ь̶с̶к̶и̶х̶ тезисов с эпиграфом:
"Любовь зла, полюбишь и козу"
*
- Ты знаешь, папа, ведь Грише выпал настоящий джекпот, один на миллион, такого просто не бывает... И очень важно для него получить этот грант, понимаешь? Ведь будущее науки лежит на плечах таких гениев, как он, папа!
Иришка храбро изложила просьбу, но отец молчал, смотрел в окно и хмурился, поэтому она сбилась на уговоры. А теперь и вовсе скисла, задрожала нижней губой и очень обиделась. Потому что просить об одолжении гордому человеку бывает невыносимо, а для себя Ира вообще не открывала бы рот. Но тут речь шла о грандиозном изменении чужой судьбы, которая по воле рока, была в ее руках. Отец по плану должен был быстро предложить Гришке денег, отложенных на ее будущую свадьбу, а он насупился и задаёт вопросы. Неужели непонятно, что она, то есть родная дочь, не стала бы просить. А раз просит, значит это действительно важно.
- Зови, доченька, Гришу к столу, а мы пока подумаем с отцом, как быть... - мамины тёплые руки погладили легонько упрямые девичьи плечи.
- Ну что же делать, Алёшенька, любит она его и всё тут. И ничего ей для него не жалко.
Алешенька мотнул седеющей башкой и прихватил жену за бёдра.
- Твоё такое воспитание, что дочка о себе не думает совсем. - буркнул он и усадил любимую женщину на собственные колени.
- Воспитание может и моё, - с готовностью проворковала женщина его мечты вредным голосом и поерзала, привычно умащиваясь, хоть бы даже для минутной ласки. Воспитание моё, а характер - твоя копия . Она у нас верная, честная и смелая и любить умеет изо всех сил. Я тебе точно говорю, что она тоже выбрала лучшего из лучших, мужчину из мужчин и будет с ним счастлива, как я с тобой, моё солнышко.
Солнышко довольно посопело, с наслаждением вдыхая родной запах и скосило глаза в окно. Гришка лежал под яблоней на старом одеяле, грыз яблоко и с увлечением читал какую-то дикую "химическую" абракадабру, да ещё и на немецком языке.
Страницы иностранного журнала Гришка перелистывал рукой, с зажатым в ней яблоком, потому что другой рукой он уважительно чесал загривок главному охраннику двора по имени Шухер. Кроме хозяев, за всю свою честную собачью жизнь, добровольно Шухер не подпускал к себе никого. Соседи обходили этого собаку десятой дорогой. А тут - пожалуйста вам, сидят оба два в обнимку и жмурят на солнце довольные лица. Конечно, раз Шухер парня признал, значит человек-то он неплохой, но для семейной жизни - бестолочь. Вон штаны от старости лоснятся на худосочной заднице, а ему и дела мало.
Он, видите ли не жених, а друг, понимаешь . Молодец какой!
Алексей Петрович недовольно попыхтел, нарезая хлеб к обеду, но в общем-то все планы были ещё ночью обговорены с женой. И принято решение - пацану помочь и денег ему дать под честное слово, раз дочка так про это убивается.
- Зови детей к столу, пусть руки моют. - скомандовал глава семьи и вздохнул, как сердитый бегемот. Ведь сколько бравых женихов в посёлке, а ей подавай этого химического замухрышку - ни кожи ни рожи, ни денег ни в жизни понимания. Теперь ехать приспичило в какой-то, ёклмн, Ганновер к фрицам.
Питера ему, понимаешь, мало или вон даже в родном Пскове чем плохо. Сиди себе, капай в свои пробирки, а вечером помогай тестю мотоблок починить. Собаке будку новую пора, бражку яблочную поставить и сливовую заодно, самогону выгнать. Щас рыжики пойдут, засолим . И после баньки, с устатку, вытянуть ледяную рюмочку, да грибочком ее, родимую... А то гранты он получил, видите ли, на научные исследования.
- А рыжики растут у бюргеров твоих, Гриш? - бухнул Алексей Петрович невпопад посреди обеда. Очень уж он размечтался про светлую судьбу для дочки
Ну и пусть такой уже будет зять, раз Ирка его любит. Хотя, конечно, плохо, что мужик в механизмах не разбирается, но ничего, это научим.
Может дать тебе баночку прошлогодних рыжиков в дорогу?
- Наверное через границу не пропустят, а то бы я взял... - сказал Гришка аккуратным голосом.
- Чего это твои колбасники не пропустят наши грибы? - вызверился Алексей Петрович, неожиданно обидевшись на неизвестных немцев.
- Я думаю, Алёшенька, что это наши пограничники не пропустят, светло улыбнулась жена и успокаивающе положила прохладную ладошку на злобно сжатый кулак. Наши грибы это народное достояние, нечего их на немцев тратить .
Умница же. Ну умница жена-то! Всегда отыщет правильное слово и успокоит - подумал гордый муж. И Ирка у меня не хуже, вся в мать. Так и чего бы им не пожениться? Жена вчера шепталась с дочкой долго, потом пришла задумчивая. И очень, ну просто со слезами умоляла мужа не спрашивать Гришку про женитьбу и вообще, не трогать эту тему. Но у отца свои резоны, мужские, он должен дочку защитить и потом, он что, не понимает как нужно красиво и правильно спросить?
- Чего бы вам перед отъездом не расписаться для верности? - дипломатически гаркнул будущий тесть.
Ирку сдуло из -за стола, жена расстроено ойкнула, а Гришка положил вилку , помедлил и спокойно поднял глаза. Молодой мужчина смотрел в глаза старшему без тени сомнения или страха.
- По условиям получения гранта на научную разработку, я при подписании контракта должен быть не женат. Я буду жить в кампусе со студентами и получать стипендию. А дальше будет видно, но я вернусь домой, это не подлежит обсуждению. И я верну вам все, до последней копейки, даю вам слово. Вы вправе мне не верить, но тогда не стоит всё это начинать, Алексей Петрович. Извините.
Пока рассерженный и растревоженный отец виновато моргал глазами, Гриша встал из за стола, не забыв отнести на кухню свою и Иркину тарелку и там их быстро вымыть.
Ну вот.
Я в этом месте вернусь на два года назад. В тот день, когда наш наивный герой осознал, что Барби не богиня и мечта всей его жизни. А обычная смазливая стерва, привыкшая использовать людей как кукол. Потому что и сама была куклой с пустыми глазами и пластиковым сердцем.
***
Продолжение следует, не бейте ногами, постараюсь побыстрее.