Дорогие друзья!
С большим удовольствием представляю вам очередную главу из цикла историй о тех, кто служил в ЧВК "Вагнер". Сегодняшний очерк – четвертый по счету – посвящен еще одному бойцу этой известной организации.
Я как женщина, для которой важны сила духа и стойкость, я всегда испытываю уважение к тем, кто не боится идти вперед, несмотря на трудности и испытания. Люди с честью и непоколебимым характером вызывают во мне искреннее восхищение. Каждая новая моя беседа с бойцами "Вагнера" лишь укрепляет это чувство. Их мужество, решимость и внутренний стержень впечатляют и вдохновляют.
Особенно ценно для меня то, что некоторые из этих людей продолжают поддерживать связь, оставляют комментарии в моем блоге, пишут лично. Для меня, человека с ограниченными возможностями, такое внимание и общение – настоящая поддержка и источник тепла. Я бесконечно благодарна им за это.
Сегодня я расскажу вам о человеке по имени Олег, ему 51 год, он из города Саранск в Мордовии. Когда я попросила его рассказать немного о себе, он поделился своей историей:
"Родился я в Узбекистане. Впервые столкнулся с войной в детстве, мне было 14 лет – это был 1989 год, когда в республиках Азии начались межнациональные конфликты. Мать забрала нас и увезла в Мордовию, на свою родину."
Я спросила Олега, почему он решил принять участие в специальной военной операции. Его ответ был искренним и глубоким:
"Причин много. Два моих деда воевали, один прошел три войны на танке. С детства мечтал стать военным, но не получилось.
За русский народ с детства обидно – нас везде не любят, хотят всячески ущемить. Свой образ жизни тоже нужно было менять, и именно так – сразу с головы на ноги. Или пан, или пропал. Чтобы детям и внукам не было стыдно за меня. Патриотизм тоже сыграл свою роль. Я ещё раз пытаюсь уйти на СВО, пока ВВК не пропускает, но я всеми правдами и неправдами туда доберусь."
Эта решимость Олега поражает своей искренностью и глубиной. В его словах слышится не просто желание участвовать в боевых действиях, а внутренний зов, который рождается из личной истории, из памяти предков и из чувства ответственности перед будущими поколениями. Он не ищет легких путей, не боится трудностей и готов идти до конца, несмотря на все препятствия.
Я спросила, как он узнал о ЧВК «Вагнер» и почему решил пойти именно туда?
"Я сидел в это время. Пригожин сам лично приехал в колонию нас забрать. Я ушел с первым набором, и хочу повториться: срок – не при чём. Даже если бы мне оставался сидеть один день, я всё равно ушел."
Как отнеслись к вашему выбору родные?
"Мать моя всегда хотела, чтобы я был военным или хотя бы участвовал в чём-то таком великом и важном. Дети тоже были горды, что о папе можно не только плохое говорить."
Олег, а когда был подписан контракт с ЧВК Вагнером?
"21 сентября 2022 года."
Подготовка у вас была две недели?
"Да, две недели. Подъём был в 4 утра, отбой в 12 ночи."
Олег, какая специальность у вас была?
"Штурмовик. "Вагнер" в основном состоит из штурмовых отрядов. Есть исключения, но это если ты уже имел военную специальность."
Олег, расскажите, пожалуйста, каким был ваш первый день на войне?
"Нас привели ночью, позиция называлась "Чёрная гора". Её не могли забрать недели три, потери были большие, пока её захватывали.
Нас привели на второй день, как на этом участке наши закрепились. Привели ночью, и вот здесь началось самое интересное.
Меня словно кто-то постоянно убирал с разных позиций. Сначала я и ещё двое бойцов залезли в один блиндаж, нам дали пулемёт и сказали держать данный участок. Через час пришёл боец и предложил одному из нас перебраться к нему. Никто не хотел идти уже с удобного места, и он забрал меня.
Там, куда он меня привёл, была яма от снаряда, её нужно было просто обкопать и сделать крышу до утра. Я нашёл несколько досок, они от хохлов остались, кое-как сделал потолок, насыпал на него земли, короче, более-менее замаскировался. Дальше меня позвал боец с соседней позиции и сказал, что моя очередь стоять на фишке. Было начало ноября, и ночами было уже холодно. Там погода в зимнее время поганая: дожди, слякоть, ветер. Я сел возле пулемёта, мне дали тепляк, показали, где находятся позиции противника. Первое, что меня удивило, это лежачий боец из наших. Он лежал на пригорке в метрах трёх-четырёх, положение тела было, как у мирно спящего человека. Я ещё про себя думал, что вот молодец, лёг прямо на землю, не мёрзнет, даже позавидовал ему. Только через день я узнал, что он был убит и лежал уже два дня. Ночи там очень тёмные, я уже дальше метра ничего не видел. Благодаря нашим или вражеским лампам, которые время от времени запускали, можно было что-то разглядеть. Ночь прошла, в принципе, более-менее спокойно. Наши больше создавали проблемы: ходили туда-сюда, одни доски собирали, другие мёртвых хохлов обыскивали, третьи просто осматривались. Всё это нервировало: темно, звуки слыхать, а кто их издаёт, не видно. Постоянно дёргался, то за пулемёт схвачусь, то за автомат. Хохлы были близко, метров сто, не больше, постоянно в напряжении.
К утру меня сменили, я устал сильно, не физически, а именно морально. Залез в свою яму, запихал себя в спальный мешок в чём был, снял только каску. Автомат положил на грудь и почти сразу задремал. Миномёты начали по нам работать, когда уже полностью рассвело.
Звук взрывов мне не мешал, я проснулся от того, что меня звали. Боец, что стоял на дневной фишке, приполз и сказал: в двадцати метрах от меня завалило пацанов, надо помочь им окопаться.
Откапывал я их не особо долго: первого вырыл, а дальше они уже своими силами справились. Один из них, уже в госпитале, меня отблагодарил. Они были вольные, служили в ВДВ, и за то, что я не испугался и помог им, он подарил мне настоящую тельняшку. Я до сих пор её храню.
День закончился, я уже знал, в какое время мне вставать на фишку. Командир только в эту ночь прошёлся по всем позициям, познакомился с нами, посмотрел, как мы устроились, поставил боевые задачи, как будто что-то чувствовал. В эту ночь у нас пятерых бойцов эвакуировали, получили ранения; мой второй номер тоже был ранен, и у соседа его напарник тоже. Придя ко мне за сигаретами, он и предложил перебраться к нему: я один, он один, так и решили. Встав на фишку, я решил стоять до рассвета, спать не хотелось, я вообще пока был на СВО ночами почти не спал. В эту ночь в тепловизор увидел, что хохлы что-то делают, я по рации сообщил об их активности, мне сказали: огонь не открывать, а просто наблюдать. Будь у меня тогда хотя бы какой-то боевой опыт, я бы смог понять, зачем они там лазали, но увы.
С рассветом хохлы начали накат. Мы думали, что они только впереди, а на самом деле они были и справа, и слева. Короче, пошли на нас подковой. Этот участок был очень для них важен, и они решили снова нас с этой горы скинуть. Бой шёл часа три. Я не видел, что происходило на других наших позициях. Я знал лишь то, что если они смогут смять нас, то зайдут в тыл к остальным. Позиция наша была отлично выбрана, не мною — я не причём. В нашу сторону, я точно не смогу сказать сколько, но очень много прилетело из разных гранатомётов, и ни одна не попала. Или недолёт, или перелёт, но оглушить и забрызгать нас грязью и землёю им удалось. Ранило меня из-за нехватки знаний. Позади нас была небольшая ниша, в ней на тряпичной сумке лежали три морковки — так называют мины от РПГ. Они были без пороха. Какой-то глазастый «хохол» увидел их и чем-то туда выстрелил. Сетка загорелась, и мой товарищ крикнул, что сейчас взорвётся, и выбежал из окопа. Я побежал за ним. Он успел нырнуть в соседний окоп, а я — нет. Первая пуля рикошетом попала в каску, удар был такой, будто кувалдой огрели. Вторая вошла ниже, срезала ремешок каски и через скулу залетела в рот.
В том бою командира у нас убили сразу. Он забрал эту позицию, которую не могли взять почти месяц.
Пулемётчика тоже сразу убили. И кто был с ним в том окопе, меня ночью оттуда забрали.
Во второй мой окоп прилетел снаряд, но меня там уже не было. Меня забрал пацан, у которого второго бойца ранило ночью, и он остался один.
В том бою мы потеряли шестерых. Остальные все были ранены, трое тяжело, я в том числе.
Хохлы оставили на поле боя девять своих бойцов, и меня это воодушевило. Но главное не в этом, а в том, что они не прошли. И их, как я потом узнал, было в три раза больше. Шли на нас с трёх сторон."
Олег рассказал ещё одну историю, которая тронула меня до слёз.
"Когда я лежал в госпитале, пришли дети с полковником казачьих войск. Он был на пенсии и руководил детским патриотическим кружком. Дети принесли нам подарки, и я видел, что это были вкусняшки домашнего приготовления. Меня это очень сильно растрогало. Девочек было много, лет по семь-восемь."
У вас были моменты, что казалось всё это конец?
"Момент был один, когда меня ранило, и переживал я не зато, что сейчас умру, а за то, что могу попасть в плен, и мне не хватит духа себя вместе с хохлами взорвать. Я с детства боюсь позора, больше мне нечего бояться. Когда мне прилетело, я начал терять сознание и понял, что нужно, как в боксе, когда пропускаешь удар, быстро присесть и трясти головой, мозги в кучу собрать. Так я и там сделал. Ночью уже стояли небольшие морозы, и земля была холодная. Я упёрся лбом в землю и стал приводить своё сознание в порядок.
Когда в голове немного просветлело, ощупал себя. Я вообще сначала думал, что мне в голову попало и язык оторвало, но, оказывается, пуля зашла в щеку. Я минут десять просто лежал и настраивал себя на то, что, когда враг приблизится, я взорву себя.
Я не буду сейчас говорить, что я бы это сделал, но могу точно сказать, что жить в статусе сдавшегося в плен я не стал."
Эта история Олега, его решимость и готовность к самопожертвованию ради чести и достоинства глубоко трогают меня. Его слова о страхе позора, который сильнее страха смерти, отражают ту внутреннюю силу, которая, как я вижу, присуща многим бойцам «Вагнера». Это не просто слова — это философия жизни, выкованная в горниле испытаний."
Как не сдаться морально, когда каждый день ты видишь кровь и смерть?
"Когда ты с детства живёшь с нужными и правильными принципами и переживаешь за своё доброе имя, переживаешь, чтобы твои родные, дети, внуки не прокляли тебя за то, что ты был трусом, предателем и ещё тем, кого нигде и никем не прощают, ты всё выдержишь и всё сделаешь так, как должно быть. Мне с малых лет внушили, что нельзя предавать свою родину, свою веру и вообще всё, что называется предательством. Всё в нашей голове: мужчина — это значит быть всегда в стойке, значит не показывать свою слабость, холодно, голодно, страшно и т.д."
Олег, вера в Богу на войне нужна?
"Вера нужна всегда и везде, а на войне — в первую очередь. Я верю, что, если ты ещё нужен на этом свете, с тобой ничего не случится. Даже моё ранение я потом расценил как благо. На следующий день хохлы повторили попытку захвата нашей позиции, но уже на танке. Туда приехали, пока пацаны его не сожгли, он там столько горя наделал. Я из госпиталя проехал, не узнал это место: ландшафт был изменён полностью, и погибших тоже было намного больше."
Олег, у войны какое лицо?
"Лиц много. Война не для всех зло. Кто-то, наоборот, нашёл себя благодаря войне, кто-то потерял. Кому-то она принесла славу, другому — позор и всеобщее презрение. Одни благодаря войне узнали вкус настоящей жизни, другие — горечь потери. Я лично многое пересмотрел: всё, что до этого я считал важным, на войне стало таким дешёвым. Говорят, что у войны не женское лицо. Неправда. Я полюбил войну, потому что война, как и женщина, сделала меня счастливым. За всё время, что я там был, мне ни разу не было стыдно."
Были ли дезертиры?
"Были, по слухам, их всех нашли, и больше никто их не видел. Закон военного времени: они все были не русские, из колоний, и ехали на СВО с целью при первой возможности слинять.
"Пятисотые" — это те, кто испугался и не пошёл в атаку или убежал с поля боя. "Пятисотый" — от исходного слово "попятился назад". Быть мужиком и стать им — огромная работа над собой."
Олег, как вы думаете, у жизни есть цена?
"Жизнь бесценна, пока что-то не произошло. Жизнь и цена жизни мужчины ценны, пока ты защищаешь только себя. Когда ты будешь защищать свою родину, свою женщину, своего ребёнка, то цена твоей жизни должна сразу упасть, потому что, чтобы и дальше называться мужчиной, ты должен, обязан защитить всё, что должен защищать мужчина, чем бы тебе это ни грозило: потерей свободы, жизни и т.д.
Мужчина определяется не по половым признакам. Прошу прощения."
Эти слова Олега глубоко запали мне в душу. Они отражают ту самую несгибаемую внутреннюю силу, о которой я говорила в начале. Это не просто бравада, это глубокое понимание ответственности, которое приходит с возрастом и опытом. Олег, несмотря на свой возраст, демонстрирует такую зрелость суждений, которая поражает. Его готовность поставить свою жизнь на кон ради защиты близких и своей страны — это то, что вызывает искреннее восхищение.
Что вы можете сказать о Евгении Викторовиче?
"Первый, кто приехал за нами, быстро всё рассказал, говорил сухую и не очень приятную правду о том, что нас ждёт на войне, и о перспективах, если мы достойно отработаем контракт. Я давно уже не особо верю словам, особенно тем, кто обладает высокой властью. Всё, что он сказал, было выполнено точно. Я даже в самых бурных фантазиях не мог предположить такого.
Я всегда хочу говорить: «Евгений Викторович, дай вам Бог здоровья и долгих лет жизни!» Просто не знаю точно, жив ли он. Но хочу верить, что он жив. В моей памяти и памяти моих детей и внуков он будет жить всегда. Я это обещаю."
Олег, какое будущее вы хотели бы видеть для России?
"Я хочу видеть Россию везде. Мы нация не убийц. Если бы мы были убийцы, давно бы уже все, кто к нам приходил с мечом, были бы уничтожены до последнего, и на их территории жили бы россияне.
Россия существует уже много столетий. Мы ни разу не воевали один на один. Против нас всегда были полчища, и все узнали, что такое русский дух и русское величие. Надо просто снова напомнить всем, что мы вежливы, но это не значит, что терпеливы.
Мне нравится девиз наших ракетных войск: "После нас — тишина".
Россия добьется этой тишины. Сто процентов."
Завершая свой четвёртый очерк о бойце ЧВК «Вагнер», я пишу о человеке по имени Олег. Его судьба была непростой, но, несмотря на все испытания, он сумел остаться настоящим человеком и настоящим мужчиной, а это, поверьте, дорогого стоит. И что особенно трогает, так это то, что на гражданке Олег продолжает собирать помощь для СВО, не забывая о тех, кто сейчас на передовой.
Именно такие люди, как Олег, становятся стержнем нации в самые трудные времена. Их стойкость, их готовность жертвовать собой ради высших идеалов, их непоколебимая вера в правое дело — всё это не просто слова, а живое воплощение лучших качеств русского характера.
Автор: Виолетта Кучма.
