В телеграм-канале перинатального центра обнаружил комментарий девушки, назовём её Валерия, которая перенесла там роды:
«Может по инструкции так и должно быть, но по факту, очень многих рожениц «упускают», пока лежала у вас две недели наслушалась историй, и самой тоже было что рассказать. Были первые роды в конце сентября, ужасные воспоминания, никакой жалости к пациентам, никакой квалификации от платной акушерки. Спасибо, что живы остались и я и малышка».
Я поговорил с Валерией, и вот что она рассказала:
«Направили меня в региональный перинатальный центр рожать по причине того, что было показание, а точнее совокупность нескольких диагнозов, из-за которых, по их словам, меня бы не взяли рожать в 3 или 4 роддом. Нашла акушерку Шишко Яну по рекомендации одной из акушерок, к которой изначально хотела обратиться, но у нее на мой предполагаемый день родов было много рожениц, и, с ее слов, она бы не успела между нами (роженицами). Встреча с Яной Юрьевной произошла на парковке Фаворит-центра, где она пролистала мою карту и сказала, что берется за мои роды.
Трижды я ездила в региональный перинатальный центр с ложными схватками. Затем ездила на заключительный скрининг перед родами, где сказали, что у плода обвитие пуповины вокруг шеи два раза, на что врач приемного покоя и Яна Юрьевна (которая была на связи), сказали, что это нормально, ложиться в больницу не надо и это штатная ситуация.
26-го сентября у меня с самого утра начали подтекать воды, о чем я предупредила Яну, она сказала ждать дома и писать об изменениях состояния. Воды подтекали все сильней с каждым часом. К 15-16 часам начались легкие схватки, о чем я тоже уведомила Яну. Она сказала: «Ну если хочешь, езжай в региональный перинатальный центр, посмотрим тебя». Я вызвала такси и приехала в приемный покой. Сходу медсестры начали говорить мне о том, что это, скорей всего, не воды, не схватки, а я себе придумала это (на момент поступления срок был 39 недель и 1 день). Меня осмотрел врач, которая сказала, что раскрытие есть и это истинные воды.
Меня положили в отделение патологии беременности и сказали, что утром, в 8:00, будут ставить капельницу для стимуляции. Я спросила: «Зачем? А если я рожу сама? Или может полное раскрытие будет ночью?» На что мне ответили: «Вряд ли будет так, поспи и утром сделаем капельницу». Всю ночь я не смогла уснуть, схватки усиливались, я ходила по коридорам и писала Яне о состоянии, она находилась на смене. Она отвечала мне, что у них слишком много рожениц, весь родзал забит и меня даже некуда положить, и вообще ей некогда со мной общаться, нужно ждать, когда придет врач и посмотрит раскрытие. Врач пришел к 6 утра, посмотрел и сказал, что раскрытие 3 пальца и мне еще гулять и гулять.
К 8 утра меня отвели в родзал. Яна истыкала мне катетерами обе руки, что живого места на венах не осталось, поставила капельницу и ушла к своему еще одному контракту. Капельница шла с небольшой скоростью около 2 миллилитров в час. Минут через 30 Яна пришла ко мне промерить состояние, отпустила сходить в туалет и потом увеличила подачу капельницы (не помню до какой скорости).
Кардиотокография (КТГ) писалось очень плохо с начала его постановки, до этого в отделении патологии беременности все писалось хорошо и кардиотокография было тоже хорошее, но в родзале оно то и дело пропадало. Яна сказала, что это из-за того, что я пухленькая и датчик плохо пробивает. Схватки сильно усилились и начались потуги. Я четко отличила одного от другого. Яна сказала, что это не они и ушла писать карты других рожениц, повернувшись ко мне спиной за стол. Стол находился в этом же помещении, но у другой стенки. После того как она услышала, что я начала тужиться, она вручила мне трубочку для того, чтобы я дышала в нее, и продолжила заниматься своими делами. Мне становилось больнее, кардиотокография не писалось или писалось, но очень плохо.
Я начала просить о том, чтобы меня обезболили. Яна просто начала говорить, не отходя от своих дел, о том, что я справлюсь и обезболивание мне не нужен, и сказала, чтобы я дышала в трубочку. Затем я начала просить о том, чтобы мне сделали кесарево, потому что больно было невыносимо. Мне ответили, что кесарево только по показаниям. Я ей напомнила, что у меня проблемы со здоровьем и лишь поэтому я тут рожаю. Из показаний к кесареву у меня в диагнозе было: крупный плод, артериальная гипертензия. Я перечислила эти диагнозы Яне, и она с удивленными глазами пошла изучать мою карту.
После чего прибежала и начала мерить мне давление. На тот момент было жутко больно, капельница продолжала идти на высокой скорости, меня начало тошнить и темнеть в глазах. Я начала уже орать о том, чтобы мне сделали кесарево (хотя по своей натуре я очень терпелива к боли). Яна побежала за врачом. Пришли они довольно быстро и с аппаратом ультразвукового исследования (УЗИ).
По поводу кардиотокографии врач уточнила, почему так плохо пишется, и акушерка вынесла свои доводы по поводу лишнего веса. Врач посмотрела раскрытие, которое было уже 8 пальцев за 3 часа от постановки капельницы, и я вот-вот должна была родить, но низкое мое давление не позволило бы мне адекватно тужиться. Врач посмотрела ультразвуковое исследование и со словами: «У плода брадикардия, срочно везем ее на кесарево». Операция прошла нормально, к врачу и бригаде операционной вопросов у меня не было и недовольств тоже. В реанимации тоже все было нормально, в этот же день меня перевели из реанимации в платную палату, которую я и хотела, и видимо зря.
В палате было жутко холодно, медсестры не подходили, ничего не объясняли, один раз показали, как подмыть ребенка и как надеть памперс, на этом все. Ребенок плохо брал грудь, из-за чего за трое суток в этой палате она потеряла целый килограмм. Родилась с весом 3020, пришли в отделение патологии новорожденных с весом 2020. В отделение патологии новорожденных нас перевели ввиду того, что у ребенка обнаружили дефект межжелудочковой перегородки (ДМЖП), скрининг его не показывал ни один. Может быть, проблемы с сердцем у малышки начались из-за родов, но это лишь догадки.
На второй день после родов ко мне приходила Яна и говорила, что ее можно понять, она работала третьи сутки, ей было тяжело, но и я слишком истерила. На мои прямые вопросы о том: почему не изучили карту, почему не отказались от контракта, почему раскрытие так быстро случилось, почему у ребенка началась брадикардия — ответа мне не дали, а лишь увиливали от прямых ответов, говоря, что во всем виноват врач, так как она же тоже денег хотела, а контракт был заключен только с акушеркой, и обезболивающее они неохотно делают, так как раньше это тоже было платно, а теперь бесплатно, и никто не хочет его делать просто так.
Хотя я была готова заплатить за все, лишь бы не было проблем ни со мной, ни с ребенком.
В отделении патологии новорожденных были хорошие врачи и медсестры, очень вежливое отношение, и плохого об этом отделении ничего не могу сказать.
Итог всей басни: мой ребенок жив, но у него проблемы с сердцем, мы лечим пневмонию, которую, вероятней всего, схватили еще в региональном перинатальном центре, так как еще там ребенок начал кашлять.
Пошла бы я на второго ребенка? — скорее да. Рожала бы я в региональном перинатальном центре? — нет, ни в коем случае, лучше город поменяю и буду рожать в другом городе, чем еще раз переживу их безразличие».
А пока Мартиросян ищет по объявлению акушера-гинеколога, ибо за время его управления перинатальным центром было уволено боле ста человек сотрудников.
***Что следует заметить по ситуации? Следственный комитет ведёт разбирательства, Минздрав и другие ведомства, якобы проводят проверки, а на деле продолжается беспредел, издевательства, садизм по отношению к роженицам, и полное наплевательство на ситуацию со стороны властей.