Они стоят молча.
Без грохота двигателей, без криков экипажей, без флагов и приказов.
Когда-то эти машины были вершиной инженерной мысли, символами мощи государств и эпох. Сегодня — это ржавые исполины, медленно исчезающие под слоем мха, песка и соли.
На фотографиях кажется, будто танки выстроены в ожидании команды. Самолёты — готовы сорваться с полосы. Корабли — вот-вот снимутся с якоря. Но это иллюзия. На самом деле они давно проиграли войну — не врагу, а времени.
Именно эту тишину и ловит объектив Дмитрия Осадчего — фотографа и фаната истории из Санкт-Петербурга. За последние годы он прошёл болота, пустыни и леса более чем в пятидесяти странах, чтобы добраться туда, куда не водят экскурсии и куда стараются не пускать посторонних. Заброшенные военные базы. Секретные аэродромы. Кладбища техники, о которых предпочитают не вспоминать.
Когда мощь превращается в пейзаж
Ряды списанных танков Т-80 в Ленинградской области выглядят почти живыми. Принятые на вооружение в 1979 году, эти машины стали символом позднесоветской военной мощи. Газотурбинный двигатель — технологический прорыв своего времени. Экспорт в Великобританию, Пакистан, Южную Корею. И — медленное растворение в природе.
Берёзы прорастают сквозь траки. Трава забивает люки. Металл, рассчитанный на войну, не выдерживает мирного безмолвия.
«Меня всегда тянуло к этим местам, — говорит Осадчий. — В разрушении есть странная, необъяснимая красота. Её невозможно встретить в музее».
Самый странный монстр Холодной войны
Отдельной главой в его коллекции стал экраноплан класса «Лунь» — тот самый «Каспийский монстр», напугавший американскую разведку во времена Холодной войны.
Длина — более 90 метров.
Размах крыльев — почти 40.
Вес — около 380 тонн.
Он парил всего в нескольких метрах над водой, используя эффект экрана — технологию, опередившую своё время. Был построен только один такой аппарат. Сегодня он выброшен на берег в Дербенте, как гигантская металлическая рыба, которую море решило вернуть обратно человеку.
С высоты дрона он кажется мифическим существом. С земли — памятником несбывшимся амбициям.
Самолёты, которые больше не летают
В пустыне Руб-эль-Хали, среди песков ОАЭ, стоит Lockheed Tristar L-1011 — широкофюзеляжный пассажирский авиалайнер с тремя двигателями. Осадчий называет его «возможно, самым крутым заброшенным самолётом, который я когда-либо видел».
Этот лайнер — часть эксцентричной коллекции шейха Хамада бин Хамдана Аль Нахайяна, известного как «Радужный шейх». Человека, который однажды купил семь одинаковых Mercedes и раскрасил их во все цвета спектра. Самолёт British Caledonian стал частью «самой безумной автомобильной коллекции в мире».
Роскошь, замершая навсегда.
Железо, которое помнит войну
На Севере, в Мурманской области, ржавеет самолёт-амфибия Бе-6 конструкции Бериева. Эти машины с 1949 по конец 1960-х годов патрулировали моря, искали подлодки, несли бомбы и торпеды. Сегодня они смотрят в небо пустыми иллюминаторами, будто пытаясь вспомнить, каково это — летать.
Рядом — заброшенные аэродромы Ленинградской области. Вертолёты без лопастей. Самолёты, медленно уходящие в землю. Хвосты машин прорезают кроны деревьев — лес побеждает металл.
Последний «Генерал»
Среди всей этой техники Осадчий особенно выделяет паровоз П36 — «последний и самый красивый советский локомотив». Его прозвали «Генералом» из-за характерной красной полосы на боку.
251 машина была построена в 1950–1956 годах. Сегодня один из них ржавеет в Лебяжьем, у форта Красная Горка. Паровоз, созданный для пассажиров, для скорости и будущего, стоит как памятник эпохе, которая больше никуда не едет.
Лежит в кустах, словно зверь, который ушёл умирать подальше от глаз.
Истребитель Су-27 на полузаброшенной военной базе недалеко от Санкт-Петербурга почти растворился в зелени: ветви касаются крыла, трава скрывает шасси, а фюзеляж, некогда ослепительно бело-голубой, потускнел и покрылся пятнами времени.
В 1985 году этот самолёт поступил на вооружение как ответ на главную угрозу Холодной войны. Су-27 создавался для дальнего противовоздушного прикрытия — чтобы перехватывать американские стратегические бомбардировщики SAC B-1B и B-52G/H, защищать советское побережье от авианосных ударных групп и сопровождать тяжёлые бомбардировщики на дальних маршрутах. Это был истребитель большой дальности, силы и амбиций, рассчитанный на небо без границ.
Теперь же его небо — это кроны деревьев.
Машина, созданная для высоты и скорости, лежит на земле, словно забытая деталь большого механизма истории. Су-27 больше не охраняет границы и не ждёт цели на радаре — он стал тихим напоминанием о времени, когда мир держался на постоянной готовности к взлёту.
Корабли, не дождавшиеся утилизации
В Кронштадте у причалов доживает свой век эсминец «Расторопный». Заложенный в 1936 году, он прошёл войну, службу и был продан на металлолом ещё в 1965-м. Орудия демонтированы, шахты заколочены досками. Корабль словно знает, чем всё закончится, и просто ждёт.
Неподалёку — затонувший торпедный катер проекта «Шелонь». Зимой он вмерзал в лёд, летом — уходил под воду. Машина, устаревшая ещё при жизни, стала частью пейзажа гавани.
«Летающие танки» не поднимаются в небо
Ряды вертолётов стоят здесь, как солдаты, которым так и не отдали последнего приказа.
На «вертолётном кладбище» авиаремонтного завода в Ленинградской области металл медленно уступает времени: обшивка темнеет, стекло мутнеет, а трава пробивается там, где когда-то гудели турбины.
Среди этих машин — Ми-24, один из самых узнаваемых боевых вертолётов XX века. Его силуэт знают во всём мире. С 1972 года он сходил с конвейеров, уходил на войны, пересекал континенты и границы. Его покупали и использовали в 48 странах — если не считать государств бывшего Советского Союза. Всего было построено более 2648 таких машин.
Сегодня же эти «летающие танки» не поднимаются в небо. Они выстроены в тишине, с опущенными лопастями, словно склонив головы. Их грозный облик больше не внушает страх — только странное, тяжёлое чувство: даже самая мощная техника однажды становится просто частью пейзажа, ржавым напоминанием о времени, когда она была нужна.
Они стоят плотными рядами, словно всё ещё держат строй.
Списанные танки Т-80 на территории бронетанкового ремонтного завода в Ленинградской области выглядят так, будто война просто взяла паузу — и вот-вот кто-то отдаст команду к движению. Но тишина здесь слишком плотная, чтобы в неё поверить.
Когда-то Т-80 был технологическим вызовом всему миру. Второй в истории основной боевой танк с газотурбинным двигателем — после шведского Strv 103 — и первый, где такая установка стала не экспериментом, а сердцем машины. Рёв турбины, быстрый разгон, возможность двигаться там, где другие вязли и задыхались, — всё это делало его символом инженерной дерзости своего времени.
Теперь же эти танки больше не мчатся по полигонам. Их броня тускнеет под дождями, между траков прорастает трава, а башни замерли, повернутые в никуда. Машины, созданные для прорыва и боя, оказались заперты в ожидании собственной судьбы — как напоминание о том, что даже самые передовые технологии однажды превращаются в неподвижные памятники эпохи.
Аэродром Селезниво давно перестал быть местом взлётов и посадок.
В Ленинградской области он зарос травой и кустарником, словно природа решила стереть с карты всё, что когда-то было связано с небом. Здесь можно увидеть вертолёты разных размеров, оставленные там, где их настигло забвение.
Их хвосты торчат вверх, прорезая кроны деревьев, будто застывшие стрелы, указывающие в небо, до которого им больше не добраться. Лопасти исчезли, фюзеляжи покрылись ржавыми потёками, а бетон полосы давно раскрошился и стал частью лесной подстилки.
В тишине этого места особенно остро чувствуется разрыв между прошлым и настоящим. Когда-то здесь учили летать, готовили экипажи, поднимали машины в воздух. Сегодня аэродром напоминает странный музей без табличек и охраны — где вертолёты медленно срастаются с лесом, а небо над ними остаётся единственным свидетелем того, кем они были.
Лежит в лесу так, будто не упал, а просто решил больше никуда не лететь.
Военно-транспортный самолёт Антонов Ан-8 давно стал частью пейзажа — его фюзеляж врос в землю, а крыло теряется среди деревьев и мха. Место крушения превратилось в странную точку притяжения: как написал Осадчий, сюда тянутся «все операторы беспилотников Санкт-Петербурга и Ленинградской области». С высоты дрона самолёт выглядит особенно призрачно — словно след от эпохи, оставленный среди зелёной тишины.
Ан-8 был двухмоторным турбовинтовым лёгким военно-транспортным самолётом с высокорасположенным крылом — машиной практичной, надёжной, созданной не для парадов, а для тяжёлой работы. Он поднимался в небо впервые в 1956 году, пережил десятилетия службы и был окончательно снят с вооружения лишь в 2004-м.
Теперь его маршрут завершён.
Никаких взлётов, никаких заданий — только лес, туман и редкий гул дронов над корпусом. Самолёт, предназначенный соединять точки на карте, стал точкой сам по себе: немым памятником времени, в которое техника служила долго, а уходила — незаметно.
Он кажется меньше танков, но от этого не менее суров.
Списанный БТР-70 стоит на территории бронетанкового ремонтного завода в Ленинградской области, будто ожидая экипаж, который уже никогда не вернётся. Корпус потускнел, резина осела, люки закрыты — машина замерла в промежутке между службой и забвением.
БТР-70 был принят на вооружение в 1972 году. Он создавался как рабочая лошадка армии — бронетранспортёр на восемь человек, предназначенный доставлять солдат туда, где дороги заканчиваются, а начинается риск. Вес — 11,5 тонны. Лобовая броня — до 9 миллиметров, боковая — около 7. Достаточно, чтобы защитить от осколков и стрелкового огня, но не от времени.
Эти машины широко экспортировались и служили в десятках стран. Они видели разные войны, разные климаты и разные судьбы экипажей. Теперь же БТР-70 больше никуда не везёт. Он стоит неподвижно, как напоминание о технике, созданной не для славы, а для повседневной, тяжёлой военной работы — и потому особенно легко забываемой, когда она становится ненужной.
Танки, самолёты, корабли — титаны войны — больше не пугают. Они молчат. И в этом молчании звучит история куда громче любого выстрела.