А давайте-ка откроем этот сундучок! Посмотрим — что там? Интересно же! Тем более, что мы давно заметили — сундучок этот есть, а большие дяди и тети его не открывают. И близко к нему не подходят. И вообще делают вид, что никакого такого сундучка нет. Для нас, шалунов, — самая лакомая история!
Сундучок — это что имеется в виду? Сэр Фрэзер — маститый антрополог, автор уютных кирпичей вроде «Золотой ветви», которые приятно почитать вслух у камина. А вот поздняя его работа — «Страх перед умершими в первобытной религии» (The fear of the dead in Primitive religion) — как-то не покатила. В том числе — и у нас в России. Даже с переводом названия у нас не получилось. «Страх смерти в примитивных религиях». Чувствуете — совсем другая картина получается? Вернее, никакой картины не получается. Про «страх смерти» писать вроде как и нет смысла. Никто, как говорится, туда и не рвется. А самоубийцы — у них своя песня, они научные работы читать в любом случае не будут. Совсем другое дело — страх перед умершими. Это, конечно, тоже можно назвать «страхом смерти» — но не в общегуманитарном, а в предельно конкретном смысле: это страх стать «одним из». Одним из кого? А вот в этом-то и секрет сундучка дедушки Фрэзера.
Позволим себе несколько цитат. «But as a rule the Indonesians feel great fear of the soul of a dead person. They naturally think that the dead person resents leaving this earth, and in his resentment wishes to have his fate shared by others». «Но, как правило, индонезийцы очень боятся души умершего. Они, понятным образом, считают, что умерший обижен на то, что ему пришлось покинуть эту землю, и в своей обиде желает, чтобы его судьбу разделили другие». «The souls of the dead are believed, indeed, to exercise an influence on the life of the survivors, but on the whole that influence is thought of as unfavourable, and the living endeavour to restrict it and keep it within bounds by the performance of certain ceremonies designed to arm themselves against the malignity of the dead». «[Батаки] полагают, что души умерших оказывают влияние на живых, но в целом это влияние считается неблагоприятным, и живые пытаются обуздать его и удержать в определенных пределах с помощью обрядов, предохраняющих от злобы умерших». «For death is believed by the Kachins to work a radical change for the worse in the spirits of the dead». «Ибо качины считают, что смерть радикально меняет души умерших в худшую сторону». (Это, пожалуй, самая прекрасная формулировка). «Even the spirit of the nearest relation, returning with the best intentions in the world, cannot but frighten the living and do them harm». «[Чукчи считают, что] даже дух ближайшего родственника, вернувшийся с лучшими в мире намерениями, может только испугать живых и причинить им вред». «A shaman said to me: The spirit of a (dead) father is no better than the ivmetoun (the spirit of epilepsy)». «Шаман сказал мне: Дух (умершего) отца ничуть не лучше, чем ivmetoun (дух эпилепсии)». «In their belief the dead are always more or less wicked and hostile to the living, even when they had been comparatively good in life». «По их [барунди] представлениям умершие всегда более-менее злобны и враждебны по отношению к живым, даже если при жизни они были сравнительно неплохими людьми». «For the dead man has been forced to abandon all that he held dear in life and is therefore filled with envy of the living, who now possess what he has lost». «Ибо умерший был вынужден покинуть все, что было ему дорого в жизни, и поэтому он полон завистью к живым, владеющим ныне тем, что он утратил». «... persons who in their lifetime have perhaps been loved and esteemed, after death are feared as malignant and dangerous beings». «Люди, которые при жизни пользовались, возможно, любовью и уважением, после смерти вызывают [у индейцев Южной Америки] страх как злобные и опасные существа». И так далее, и так далее, и тому подобное, и тому подобное. Индонезия, Бирма, Чукотка, Африка, Южная Америка... Можете не сомневаться — сэр Джеймс Фрэзер прошерстил весь мир. И везде он нашел одну и ту же картину — те, кто живы, боятся тех, кто умер. Стараются отогнать их подальше, или обездвижить (осиновый кол — слышали про такое средство?), или задобрить. На последнее, впрочем, полагаются не очень. Если у вас все, а у них — ничего, чем вы их задобрите? Нет-нет, лучше всякая магия — в том числе, и хорошо знакомая христианам магическая формула Requiescat in pace («Да упокоится с миром»). «Да вроде и так упокоился, чего там?» «Ну нет, знаете, формулу все-таки лучше произнести». «Зачем, зачем?» «От греха подальше». А коль скоро и наша Православная Церковь воззывает «Упокой, Господи, души усопших раб твоих», то получается разночтений с дедушкой Фрэзером и у Православной Церкви нету. Правда, есть и такое пожелание «Царствие Ивану Петровичу небесное!» Так мы ж написали выше — стараются отогнать подальше. «Царствие небесное» — это не очень близко, не так ли?
И вот так почитаешь дедушку Фрэзера и дрожь проберет: а насколько же огромную — чудовищную! — роль сыграл страх перед умершими в человеческой истории! Правильно будет так представить себе архаическое мировоззрение: крохотный мирок живых, со всех сторон окруженный бесконечным, темным, зловещим миром мертвых. Только вот к чему же тут такое слово как «архаическое», глагол прошедшего времени «сыграл»? А, это дедушка Фрэзер «подсластил пилюлю» — «первобытная религия», значит, все в прошлом? Мы-то сейчас — передовые, у нас и интернет есть, а в интернете — котики, и все норм? Вздохнул я с облегчением и пошел смотреть котиков. А попался мне вместо котиков (абсолютно случайно) пост Наили Бекбулатовой. С которой у нас состоялась небольшая, но весьма содержательная переписка. Давайте-ка почитаем.
Наиля Бекбулатова 12 дек
Не знаю, как это объяснить, но после смерти мой муж постоянно приходил ко мне во сне: он был холодный , как лед, и пытался согреться в постели. Я его отпихивала. И неожиданно я потеряла обручальное кольцо, которое он подарил мне. Положила куда-то и не нашла. И он перестал приходить. После смерти матери мне снился постоянно один и тот же сон и так полгода : мы в незнакомом месте на окраине города, ходят трамваи, но она не может идти, я несу ее на спине, но я не знаю, в какой трамвай сесть, чтобы добраться до дома. Мимо проходят люди, но они все молчат и ничего не подсказывают. Я долго слышала каждую ночь, как мама меня зовет, выкрикивает мое имя. Думаю, всему этому есть реальные объяснения. Мама была лежачей, ночами не спала и постоянно звала меня ее перевернуть. Вот у меня в мозгу это и записалось. И я вскакивала ночью, хотя ее уже не было на свете.
Ариософия сегодня 14 дек
Наиля Бекбулатова, судя по вашему имени, вы не находитесь в рамках буддийской традиции, поэтому все вами описанное не до конца вами понято. Что, может быть, лучше для вас, а может, и нет. Если первое, то можете не читать дальше мой пост. А с буддийской точки зрения ничего «у вас в мозгу не записалось». Мозг вообще ничего не записывает. Это просто реципиент. Как телевизор. Идет передача — значит, идет. Закончилась — значит, закончилась. «Хотя ее уже не было на свете». Так не говорят буддисты. Ваша мама, конечно же, продолжает находиться в Колесе Бытия. Другое дело, что она (как и ваш муж) находятся в мире претов, куда попадает огромное большинство умерших. Что такое мир претов? А это мир пониженных энергий. Поэтому и муж ваш был «холодный как лед и пытался согреться в постели». Поэтому и мама ваша «не могла ходить, и вам приходилось носить ее на спине». Да, энергетика в этом мире близка к нулю, отчего у некоторых его обитателей возникает соблазн восполнить ее за счет мира полноценно живых людей. Откуда и предания про так называемых «вампиров». Относятся ли к этой категории ваши родственники, вы можете решить только сами. Если после описанных вами снов, у вас возникало ощущение истощения вашей собственной жизненной силы — то однозначно. Если нет — то это просто преты без паразитических наклонностей. И это похвальное их качество, согласно все тому же буддийскому учению, рано или поздно из мира претов их выведет.
Наиля Бекбулатова 14 дек
Ариософия сегодня, очень интересно. Надо про буддизм почитать. И насчет вампиров. Насчет матери засомневалась. Два с половиной года назад со мной следующее случилось на могиле матери, когда я обмывала гранитный цветник: я запнулась и упала. И ударилась о край цветника. И получила перелом плечевого сустава со смещением, раздроблением кости и вывихом. Конечно, операция и рука до сих пор практически не поднимается. А ее сестра (ей под 90) постоянно мне звонит и после разговоров с ней я чувствую себя опустошенной. Задолго до своей смерти мать мне постоянно говорила: «Мою сестру не бросай». А у ее сестры и сейчас есть дочь и внук. И она очень энергичная женщина до сих пор. И чувствует себя очень хорошо, лучше, чем я, но постоянно виснет на других. Мужа давно похоронила. Всю замужнюю жизнь не работала. Работал он, она домохозяйкой была.
Ариософия сегодня 14 дек
Наиля Бекбулатова, любопытно. Есть такой писатель — Шамиль Идиатуллин. Хороший писатель. И в его романе «Убыр» неприятности героев начинаются как раз после того, как они — из самых благих побуждений! — поправляют на кладбище покосившиеся надгробия. Мораль проста и сурова — контакт людей с претами для людей небезопасен, поскольку преты всегда не прочь затянуть живых в свою компанию. Или по крайней мере блокировать жизненную энергию в том или ином ее виде. У всех народов есть представление о том, что вредоносные покойники «насылают засуху». То есть, удерживают (блокируют) дождь. Но сломанная рука — это точно такая же блокировка жизненной энергии. Так что, боюсь, ваши подозрения полностью оправданны. А теперь хорошая новость — раз вас вампирят по полной (и с того света, и с этого), значит, жизненная сила у вас есть!
Вот такие разговорчики. А сколько таких постов можно найти в интернете — просто страшно представить! Во времена Фрэзера интернета не было, но и он уже захлебывался в океане информации про упырей (будем уж называть вещи своими именами). А что сейчас... но люди-то и в наш не-первобытный век умирать не перестали. И приходить по ночам — тоже не перестали. И народная магия работать тоже не перестала. (Про обручальное кольцо у Наили совершенно замечательно написано).
Дедушка Фрэзер, мы же знаем, что сами вы в вашу «прогрессистскую» чушь не верили. Вон какой взгляд у вас бдительный — кого-то увидели?
Лампа уютно освещает рабочий стол... а в углу тени. И если вы не были тайным ариософом, возможно, этот угол обещал вам не самые приятные перспективы. Но даже самые объективные и беспристрастные ученые оставляют для себя небольшие лазейки... «в девяносто девяти случаях из ста живые относятся к умершим как к претам, упырям и нежити — существам парадоксальным, холодным, липким и скользким». Что там с ними на самом деле происходило — думать никогда никому не хотелось. Еще меньше хотелось думать о том, что рано или поздно подобное превращение ожидало каждого. Материалистическая концепция «небытия», возникшая именно на этом фоне, безусловно, казалась, много более утешительной, чем все эти неблагочестивые трансформации. Вот только Эпикур, классик материализма, предлагал довольно оригинальный рецепт избавиться от загробных кошмариков — стать претом еще при жизни... Так себе картина мира получалась — тупиковая... И все-таки беспощадный Фрэзер говорит только о 99%, не о ста. А что же это за один процент? А это когда и нет никаких «умерших». Живые общаются с живыми — и приглашают живых вернуться. Всего шесть таких случаев приводит Фрэзер — шесть на сотни и сотни примеров прямо противоположного свойства. Но ведь игра такая, что и шесть — это уже кое-что. И все шесть наблюдались в Индии. У не-арийских народов, но, несомненно, перенявших этот кардинально иной подход к базовым проблемам мироздания у арьев. Мы, конечно, сволочи, но что-то в нас все-таки есть, а?