Мне было всего десять — возраст, когда мир кажется огромным, а каждое приключение — настоящим чудом. В тот августовский день мы с бабушкой и мамой отправились в лес за грибами и ягодами. Солнце заливало поляны золотым светом, птицы выводили звонкие трели, а воздух пьянил ароматами нагретой травы, влажной земли и пряных лесных трав.
Я прыгала между кустами, собирая спелую чернику. Тёмные ягодки лопались в руках, оставляя на пальцах сладкий фиолетовый след. Мама и бабушка шли неподалёку — их голоса то затихали, то вновь доносились сквозь шелест листвы. Я чувствовала себя счастливой и абсолютно защищённой.
Но вот незадача: заприметив особенно пышный куст, я шагнула вперёд, увлечённо обрывая ягоды… и вдруг осознала, что вокруг — тишина. Ни голосов, ни шороха шагов.
— Мам! Ба-а-бушка! — мой крик разорвал лесную тишину, но ответом стало лишь глухое эхо, издевательски повторяющее моё зовное.
Паника хлынула ледяной волной. Сердце заколотилось где‑то в горле, глаза защипало от слёз. Я бросилась вперёд, спотыкаясь о корни, раздвигая колючие ветки. Деревья словно смыкались вокруг, превращаясь в безмолвных стражей моего страха.
И вдруг — будто луч света пробился сквозь сумрак. Между стволами возникла фигура.
Это была молодая женщина, примерно как мама — лет тридцати пяти. На ней было простое льняное платье светлого оттенка, слегка помятое, будто она долго шла через заросли. Волосы — русые, с медными отблесками от солнца — были распущены и слегка растрепаны ветром. На плече висела холщовая сумка, из которой выглядывали стебли трав. Лицо у неё было открытое, с ясными серыми глазами.
Она подошла бесшумно, так как ходят те, кто привык ступать по мягкой лесной траве.
— Почему ты плачешь? — спросила она обычным, тёплым голосом.
Сквозь слёзы я выпалила, что потерялась. Она кивнула, не удивляясь, не осуждая — просто приняла мою беду как что‑то естественное.
— Не бойся, — сказала она, приседая рядом со мной на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Я помогу тебе найти дорогу.
И она повела меня сквозь чащу, рассказывая как выбраться из лсу если заблудился: как ориентироваться по солнцу, и почему мох растёт с северной стороны. Говорила она просто, без затей, словно учила соседского ребёнка. Время от времени она останавливалась, показывая мне приметы: вот муравейник с пологим склоном на юг, вот мох гуще на северной стороне дерева. Её руки — обычные, с небольшими царапинами от веток и тёмными пятнышками от ягод — бережно отстраняли колючие ветви, чтобы я не поранилась.
А потом — о, какое счастье! — вдали показались две знакомые фигуры. Мама и бабушка метались между деревьями, выкрикивая моё имя. Я рванулась к ним, забыв обо всём, кроме радости встречи.
Но, обернувшись на бегу, я замерла. Никого. Ни следа той женщины. Ни льняного платья, ни русых волос. Только шелест листвы и луч солнца, пробившийся сквозь кроны.
— Там была девушка! Она привела меня! — запыхавшись, выпалила я.
Мама и бабушка переглянулись, слегка нахмурившись.
— Дочка, мы никого не видели. Ты была одна.
Был ли это ангел, посланный свыше? Дух леса, решивший поиграть? Или просто добрая незнакомка, которая случайно оказалась в том же лесу и не стала проходить мимо? До сих пор не знаю. Но в глубине души я храню уверенность: кто‑то — или что‑то — протянул мне руку в тот день. И помог вернуться к родным.