Спустя два года после трагедии жительница Братска Юлия Богданова всё ещё не могла без слёз рассказывать о том, что ей пришлось пережить. Её мечта — неспешные прогулки с коляской под цветущими яблонями — обернулась немыслимым кошмаром: дочь Мила была похоронена под теми же деревьями, которые должны были стать фоном для счастливых семейных фотографий. Об истории стало известно из материала «КП-Иркутск».
Семья с нетерпением готовилась к пополнению
Трагедия разыгралась в апреле 2020 года в одной из братских больниц. Новорождённая Мила скончалась на 40‑й день жизни, а её мать пережила несколько сложнейших операций, лишилась возможности иметь детей и долгое время боролась за собственное выживание.
Юлия и её супруг Павел давно мечтали о втором ребёнке. Их первая дочь появилась на свет за четыре года до этих событий в Иркутске — роды прошли благополучно, девочка родилась здоровой, весом 3 870 граммов.
Осенью 2019 года семья узнала о новой беременности. Радость была безграничной: старшая дочь с нетерпением ждала появления братика или сестрёнки. Беременность протекала идеально. Все скрининги и ЭКГ показывали норму, Юлия чувствовала себя хорошо — даже токсикоза не было, лишь изредка мучила изжога. Женщина продолжала работать и не планировала уходить в декрет раньше срока.
После Нового года УЗИ подтвердило: будет девочка. Родители с любовью готовились к её появлению — выбрали имя Мила, приобрели коляску и детские вещи, обустроили детскую комнату. Изначально планировалось, что роды пройдут в Иркутске, где родилась первая дочь.
Однако весной 2020 года планы рухнули из‑за пандемии коронавируса. Семья решила остаться в Братске. Выбор врача основывался на отзывах в интернете. Чтобы успокоиться окончательно они договорились о платной услуге в размере 30 тысяч рублей после родов. Казалось, ничто не предвещало беды.
Неожиданное начало родов
Предполагаемая дата родов приходилась на 26 апреля. Но уже 16 числа на плановом приёме гинеколог после осмотра сообщила Юлии, что шейка матки готова, и роды могут начаться в тот же день. Женщина не поверила, но через 2,5 часа после осмотра у неё начались схватки — в тот момент она гуляла с подругой. Юлия спокойно собралась и вместе с мужем отправилась в роддом.
Там ей поставили эпидуральную анестезию. Медики уверяли, что она сможет отдохнуть и поспать, а к моменту родов чувствительность вернётся. Однако позже Юлия описывала своё состояние как ощущение полёта «в трубу» с провалом в полтора месяца.
Без её просьбы была введена дополнительная доза анестетика. Хотя Юлия была против обезболивания — первые роды прошли успешно без него — врач убедила её, что всё будет в порядке. Опасения женщины оказались не напрасными.
Когда начались роды, Юлия не чувствовала процесса. Медики начали кричать на неё, требуя тужиться, и задавали вопрос о желании родить мёртвого ребёнка. В палате поднялась суета. Врач спросила, нужно ли разворачивать операционную. Юлия, ранее подписавшая документ о праве врача принимать решения в процессе родов, ответила, что главное — спасти ребёнка.Было решено продолжить естественные роды.
— Врач с акушером применила метод Кристеллера. Я этого не знала. У меня была дикая боль! Вверху живота, в лице, даже в глазах, как мне казалось. А внизу я по-прежнему ничего не чувствую. Кричу: «Пожалуйста, не трогайте живот, мне очень больно!», — делилась позднее сибирячка.
В какой‑то момент, как позже предположила сама Юлия, произошёл разрыв матки. Врач спросила о необходимости вакуум‑экстракции, но в этот момент показалась головка ребёнка. Мила появилась на свет, но её ножки были странно притянуты к голове. Врач произнесла: «Плохо, Юля, плохо с ребёнком», — и поспешно вышла из палаты. Юлия не услышала крика новорождённой. Пытаясь подняться с кушетки, женщина получила укол, после которого потеряла сознание.
Борьба за жизнь матери и дочери
Очнулась Юлия только на следующее утро. Её дочь находилась в отделении реанимации новорождённых. Когда мать впервые увидела Милу, она отметила, какая же красивая у неё дочка... Однако состояние малышки оставалось тяжёлым.
— В промежутках я успела позвонить мужу и сказать, что с Милой что-то не в порядке, роды прошли не так, и что у меня очень сильно болит живот. Он звонил врачу, она ответила, мол, ребенок задышит сам, а у меня якобы просто сокращение матки, и это нормально.
Сильные боли не прекращались. УЗИ выявило скопление большого количества жидкости в полости матки. Женщину срочно отправили на операцию, во время которой она потеряла около 4,5 литров крови. На короткое время остановилось сердце. Для спасения жизни пришлось вызвать хирурга из другого медучреждения.
Муж Юлии не мог дозвониться до жены или врачей, поэтому приехал в больницу лично. Ему сообщили, что речь идёт не о ребёнке, а о спасении матери — у неё было внутреннее кровотечение, состояние критическое.
Через два дня, которые Юлия не помнила, её экстренно транспортировали спецбортом МЧС в Иркутск. В областной больнице провели повторную операцию, которая спасла ей жизнь. Домой в Братск она вернулась только 13 мая.
Пока Юлия боролась за свою жизнь, Мила оставалась жива. Врачи сообщили, что у девочки полностью умер мозг и шансов нет, но поддерживали её жизнь с помощью аппаратуры. Первые дни после выписки муж не позволял Юлии посещать дочь, опасаясь за её психическое состояние. Позже доступ в реанимацию ограничили из‑за противоковидных мер. Только 22 мая, получив отрицательный тест на коронавирус, мать смогла увидеть дочь.
Она успела сказать Миле, как сильно её любят папа и мама. Через четыре дня девочка умерла.
Путь к справедливости
Потеряв ребёнка и осознав, что больше никогда не сможет иметь детей из‑за удаления матки, Юлия Богданова твёрдо решила добиться расследования обстоятельств трагедии. Она направила заявления в Следственный комитет, Росздравнадзор, прокуратуру и минздрав.
Было возбуждено уголовное дело по статье о причинении тяжкого вреда здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей. Расследование продолжалось почти два года. В Братском городском суде был вынесен приговор.
— Врача-акушера приговорили к 3 годам ограничения свободы. Кроме этого, ей 2,5 года запрещено заниматься медицинской деятельностью. Ей запрещено выезжать за пределы Братска, изменять место жительства и работы. А также нужно отмечаться один раз в месяц, — пояснила Юлия.
Сибирячка прокомментировала и результаты судебно-медицинских экспертиз:
— Экспертизы в Иркутске и Санкт-Петербурге доказали, что акушер применила запрещенный метод Кристеллера. Кроме того, доказано, что мне не было вовремя сделано Кесарево сечение. Врач настаивала на том, что я отказалась от применения акушерских вакуумных щипцов. Хотя я ничего не подписывала. Когда мне предлагали его во время родов, я ответила, делайте, что хотите, только спасите ребенка. Еще у меня не диагностировали разрыв матки.
После приговора, как отмечала Юлия, врач-акушер не принесла никаких извинений ей или её семье и продолжала настаивать на своей невиновности.