2 часа назад
Тишина в комнате была оглушительной. Звучало лишь потрескивание сгоревшего блока Артема и учащенное дыхание Максима. Анна стояла на пороге, как живой укор и напоминание о прошлой, простой жизни, которая теперь казалась сказкой.
— Какие условия? — мой голос прозвучал хрипло. Я не приглашал ее войти. Этот порог стал границей между мирами.
— Вы сохраняете автономию «Дельта-7», — отчеканила Анна, ее взгляд был холоден и профессионален, но я уловил в нем еле заметную искру напряжения. — Непосредственно подчиняетесь только Совету, минуя оперативное командование. Получаете полный доступ к Архиву 0 и неограниченные ресурсы на исследования Первоисточника. Но. Вы отчитываетесь о каждом шаге. Вы прекращаете несанкционированную «терапевтическую» деятельность с нестабильными носителями. И вы изолируете или уничтожаете неконтролируемый внешний элемент. — Она бросила взгляд в сторону, где в солнечном луче висела едва заметная дрожь воздуха — Астра.
«Несмотря на ее заботу, она по-прежнему видит в нас инструмент, пусть и более ценный», — пронеслось у меня в голове.
— Они не дадут тебе таких условий, — прозвучал в ухе голос Астры, полный ядовитой насмешки. — Это ложь. Приманка. Они заманят тебя в совет, наденут золотые наручники, а потом по одному уберут твоих друзей, пока ты не останешься один и сломленный. Они боятся не тебя. Они боятся того, чем вы можете стать вместе.
— Анна, — начал я, стараясь сохранить спокойствие. — Ты знаешь, что такое Первоисточник на самом деле?
Мельчайшая дрожь пробежала по ее веку.
— Это угроза классы «Омега». Нестабильная аномалия, требующая контроля.
— Это рана, — резко сказала Лиза, вставая. Ее голос дрожал, но в нем звучала несвойственная ей твердость. — И мы не хотим ее контролировать. Мы хотим ее исцелить. Или, по крайней мере, понять. А вы... вы хотите просто засунуть ее в сейф и забыть.
— Или использовать как оружие, — мрачно добавил Артем, не поднимая глаз от разобранного прибора. — Это же чистейшая, неограниченная энергия. Мечта любого силовика.
Анна на мгновение сжала губы. Затем выдохнула.
— Вы наивны. «Исцелить» разрыв в реальности? Это все равно что исцелить черную дыру. Есть только сдерживание или уничтожение. И «Синтез» выбирает первое как наименее рискованное. Я предлагаю вам возможность влиять на этот процесс изнутри. Шанс спасти больше людей, чем вы спасете, бегая по помойкам.
— А Глеба Семеновича? — спросил я. — Вы его арестовали. Он часть вашего «сдерживания»?
Ее лицо стало непроницаемым.
— Глеб Семенович Орлов представляет угрозу себе и окружающим. Его знания... устарели. Он находится в безопасном месте.
— В психушке «Синтеза», — уточнил Артем. — Я нашел протоколы. Камера с подавлением нейроактивности.
В комнате снова повисло молчание. Максим, до сих пор молчавший, вдруг поднял голову. Его глаза были полны слез, но не от страха, а от ярости.
— Вы... такие же, как они. Тени. Вы просто надели костюмы. Вы тоже питаетесь страхом. Страхом друг друга. Страхом неизвестности. Вы не лучше.
Анна посмотрела на него, и в ее взгляде промелькнуло что-то, что я не мог назвать. Сожаление? Усталость?
— Я пытаюсь предотвратить хаос. А хаос всегда стоит жизней.
В этот момент все приборы Артема, даже выключенные, одновременно взвыли на одной пронзительной частоте. Воздух в комнате сгустился, стал вязким, как сироп. Стены поплыли, закручиваясь в странные, невозможные узоры. Из каждой тени, из каждого угла начали выползать темные, тягучие капли. Они сливались, формируя не фигуры, а ощущения — чистый, концентрированный ужас, отчаяние, злобу.
Тени. Они пришли. Не разведка. Нападение.
Анна мгновенно отреагировала. Она выхватила из-под пиджака странный прибор, похожий на камертон, и ударила им по воздуху. Раздался чистый, вибрирующий звук, и пространство вокруг нее стабилизировалось, отбросив темную массу. Ее телохранители вскинули руки — излучатели, испускавшие волны жесткого, структурированного света, режущие сущности как скальпель.
Но их было мало. Темнота прибывала, давила, пытаясь заполнить комнату. Я увидел, как щупальце из тени обвивается вокруг ноги Лизы, и она вскрикнула от боли — не физической, а душевной, как будто в нее вливали чистое отчаяние.
Нет времени на раздумья.
Я рванулся к своему столу, к пишущей машинке. Не блокнот. Для этого нужна была тяжелая артиллерия. Мои пальцы ударили по клавишам, и Астра, забыв о своей невидимости, материализовалась рядом, положив свои холодные руки на мои плечи. Ее энергия, жадная и острая, влилась в меня.
«И тогда свет не пришел извне. Он родился внутри. В центре бури, в точке, где страх касался храбрости, где отчаяние встречало надежду, вспыхнула искра. Не огонь разрушения. Искра понимания. Искра связи. Она была крошечной, но она не была одинокой. Она потянулась к другой искре — к золотому упорству реставратора, к четкому ритму инженера, к дикой, необузданной силе живого генератора, даже к холодному, выверенному порядку стабилизатора. И в тот миг, когда они встретились, тьма отшатнулась. Ей нечего было противопоставить этому. Потому что тьма знает только разъединение. А это было — соединение.»
Я не описывал уничтожение. Я описывал нас. Дельта-7. И Анну с ее людьми. Нашу вынужденную, хрупкую связь в этот момент общей угрозы.
Слова материализовались. Не взрывом света, а сложной, мерцающей сетью тонких лучей, соединившей всех нас в комнате. Луч от меня к Лизе, от нее — к Артему, от Артема — к Максиму, от Максима — ко мне, и отдельные нити — к Анне и ее охранникам. Сеть не горела, она вибрировала, издавая тихий, гармоничный гул.
Тени, коснувшись этой сети, не сгорали. Они... теряли связь. Распадались на безвредные клубы смятения, которые тут же рассеивались. Наша общая, осознанная воля к защите, к сохранению друг друга, оказалась для них неперевариваемой.
Атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Темнота отступила, оставив после себя лишь запах озона и легкую, звенящую тишину. Сеть погасла.
Мы стояли, тяжело дыша, соединенные невидимой нитью пережитого. Анна опустила свой камертон. Ее лицо было бледным. Она смотрела на меня, и в ее глазах было нечто, похожее на шок.
— Вы... связались на уровне когерентности эфирных полей... Этого не должно быть возможно без десятилетий тренировок и имплантов...
— Это называется доверие, — хрипло сказал Артем, помогая Лизе подняться. — Хрупкая штука. Но работает.
Анна медленно покачала головой. Казалось, все ее уверенности рухнули в одно мгновение.
— Совет не примет этого. Они увидят в этом угрозу. Еще большую, чем Первоисточник. Вы создали нечто... новое. А они ненавидят новое.
Она сделала шаг назад, к двери.
— Мое предложение... его больше нет. Его отзовут, когда узнают о случившемся. — Она задержалась на пороге, глядя на меня. В ее взгляде впервые за долгое время я увидел не стабилизатора, не агента, а просто Анну. Испуганную и уставшую. — Они придут за вами. Всей мощью. Чтобы стереть. Бегите. Пока не поздно.
— А ты? — спросил я.
— Я выполню свой долг. Я доложу. — Она отвернулась. — Но, возможно, отчет будет... неполным. У вас есть сутки. Не больше.
Дверь закрылась. Мы остались одни в опустошенной комнате, но теперь с четким пониманием: убежища больше нет. Нас объявили вне закона в мире, который мы пытались защитить.
В углу комнаты материализовалась Астра. Ее форма была стабильной, почти человеческой, и на ее лице играла странная, торжествующая улыбка.
— Ну вот, — прошептала она. — Теперь начинается самое интересное. Когда на тебя охотятся все, ты наконец-то свободен выбирать, кем быть. Так кто мы, Скриптор? Беглецы? Мученики? Или... творцы нового мира?