Российские военные в беседе с RT поделились подробностями боев, рассказав о тактике ВСУ, роли насильно мобилизованных («бусифицированных») и специфике ведения боевых действий в условиях тотального применения дронов.
Оператор БПЛА Гуча (мобилизованный в 2022 году) работает в районе Шахово в ДНР, где идут ожесточенные бои, при этом ВСУ пытаются контратаковать под Кучеровым Яром. Несмотря на усталость после трех лет боев, он поделился, что необходимо добиться решительной и однозначной победы, поскольку временное перемирие не решит проблему.
Гуча приводит пример пленного, который рассказал, что был обычным водителем трамвая. Его схватили военкомы (ТЦК), дали полтора месяца обучения и отправили на фронт с приказом «зайти на точку, окопаться и сидеть до следующей команды». Когда российские разведчики подошли к его позиции, которую Гуча вычислил по тепловой сигнатуре с дрона, мобилизованный сразу закричал: «Я сдаюсь, сдаюсь», сказав, что хочет жить.
Командир разведроты Ник воюет на том же участке фронта, куда российские военные зашли в августе. Он подробно рассказал о зачистке поселка Новоторецкое. В условиях насыщения неба дронами дойти до вражеского опорника – уже подвиг. Бойцы передвигались малыми группами – не больше двух человек. Перемещение координировалось «птицей». Зачистка поселка, который имел размер примерно три на три километра, заняла неделю.
Когда обнаруживали украинских солдат, российские бойцы старались не вступать в контакт. Они отходили, докладывали, а затем здание, где прятался противник, «разбирали дронами». В Новоторецком в некоторых подвалах прятались по пять человек. Сейчас же многие опорники контролируются удаленно дронами и артиллерией, а в самом поселке может быть всего одна пулеметная точка.
Ник описывает, как украинские солдаты вынуждены менять позиции после ударов FPV-дронов, пока не понимают, что «всё бесполезно», после чего машут белой тряпкой.
Санинструктор Морфей детально описывает опасности на передовой. По ночам ВСУ пытаются разбрасывать маленькие противопехотные мины «лепестки», которые не убивают сразу, но могут покалечить ногу, что смертельно опасно без немедленной эвакуации.
20-километровый промежуток между позициями называют «Зоной смерти». Раненые либо выходят своими ногами, либо остаются ждать. На носилках тащить раненого практически невозможно – только на плечах, и то чтобы преодолеть 10–15 километров до группы эвакуации или квадроцикла. Напротив российских позиций сосредоточен «отборный контингент» ВСУ: польские наемники, идейные националистические формирования, а также дроноводы «Птиц Мадьяра».
Морфей вспоминает, как вымывал опарышей из раны пленного офицера в течение четырех часов. Он подчеркивает, что опарыши – «настоящая беда» в сырых блиндажах, когда долго нет эвакуации.
Российские военные подчеркивают, что достижение состояния, когда противник готов сдаться, стало результатом долгого и тяжелого труда.