Для Екатерины Лепесы сентябрь начался как обычный месяц, а оказался границей между прежней жизнью и реальностью, в которой муж не вернётся домой никогда. Два месяца она жила в режиме ожидания: проверяла телефон, перечитывала последние сообщения, надеялась, что Евгений просто задержался, уехал по делам, потерял связь.
18 сентября он написал ей в 18:11: короткое признание в любви. Камеры метро «Рязанский проспект» зафиксировали, как мужчина выходит из станции. Дальше — пустота. Телефон замолчал, Евгений не вернулся домой, его поиски не дали результата.
Екатерина обошла больницы, звонила в полицию, писала заявления. Официальных известий не было. Она объясняла детям, что папа «уехал», но скоро придёт. Время тянулось, и единственной опорой оставалась надежда.
Ответ пришёл оттуда, откуда его меньше всего ждали. Через два месяца Екатерина зашла на «Госуслуги» и увидела странное уведомление: на имя их двухлетней дочери назначена пенсия по потере кормильца. В одну секунду стало ясно: мужа больше нет.
Дальнейшее она восстанавливала по обрывкам документов. В справке о смерти значилось: «Отравление метадоном с неопределёнными намерениями». Дата смерти — 19 сентября, то есть на следующий день после его исчезновения. Всё это время тело Евгения находилось в морге в Люберцах. По словам Екатерины, при нём был паспорт, но ни один полицейский так и не позвонил семье.
Она уверена, что версия с метадоном не имеет ничего общего с реальностью. По её словам, муж никогда не употреблял наркотики, в тот день был в обычном настроении, собирался вечером вернуться домой и никаких признаков беды не подавал.
«Мы не ругались в тот день. Он встал как обычно, всё нормально, всё хорошо. Он сказал: Я сегодня приеду, Кать», — вспоминает женщина.
Дополнительную путаницу вносит странный звонок, поступивший в октябре давней знакомой Евгения. Несколько секунд записи сохранились: на них голос, похожий на его, утверждает, что он находится в Омске. Что это было — чья-то жестокая шутка, ошибка, подмена номера — так и осталось тайной. Для Екатерины же главным остаётся другое: почему никто не сообщил ей о смерти мужа, хотя документы позволяли легко установить личность.
В Люберецком морге подчёркивают: их задача — принять тело по постановлению правоохранителей и провести экспертизу. Оповещение родственников — не их ответственность.
«Тела поступают к нам по постановлению правоохранительных органов, и именно они являются заказчиками экспертизы. Мы никому ничего не передаём», — говорит заведующая моргом Наталья Коноплёва.
Екатерина осталась одна с тремя детьми и ощущением, что у её семьи украли не только человека, но и право попрощаться с ним. Теперь она собирается нанять адвоката и подать в суд — чтобы установить, на каком этапе произошла ошибка, кто не сделал нужный звонок и почему мужчина с паспортом оказался фактически «безымянным».
Для себя она формулирует это просто: должна довести историю до конца, потому что считает это последней волей Евгения — не исчезнуть бесследно, а быть услышанным хотя бы через её попытки добиться правды.