До Нового года оставалась неделя. Маша, выдохнув после рабочей суеты, твёрдо решила: сегодня вечер — для себя. Бутерброды, старый добрый фильм, тишина. План был безупречен, пока она не открыла холодильник. Там не было ни хлеба, ни масла. Вообще ничего, кроме баночки горчицы и грустного пакета молока с подозрительной датой. «Мышь бы тут от тоски повесилась», — констатировала Маша. Пришлось натягивать куртку и идти в магазин. В канун католического Рождества. В самый час-пик.
Магазин был полон предпразднично раздражённых людей.
Схватив хлеб и масло, поискала любимый творожный сыр, еще огурцов, красной рыбки и мандарины. Ну какой стол без мандарин. Немного подумав Маша решила побаловать себя — купить бутылочку «Мартини Асти» для вечернего уюта. Она подошла к стеллажу как раз в тот момент, когда мужская рука снимала с полки последнюю бутылку. Её бутылку.
— Извините, это… это я как раз за ней, — вежливо, но твёрдо сказала Маша.
Мужчина обернулся. Он был в помятой куртке, с глазами, сияющими неестественной радостью. От него пахло мандаринами и коньяком.
— О! — воскликнул он. — Значит, у нас с вами безупречный вкус! Это — для мира во всём мире! У меня много… мирных переговоров запланировано.
— Я планировала мирный вечер наедине с собой, — парировала Маша. — И этот Асти — его ключевой участник.
— Да что вы! Одна? В такую ночь? — он сделал драматическую паузу. — Не позволю. Давайте так: вы уступаете мне эту бутылку в знак… женской солидарности с моими мирными инициативами. А я… я подарю вам вот это! — Он с пафосом протянул ей маленькую шоколадку «Алёнка».
Маша фыркнула:
— Вы серьёзно? Мартини на «Алёнку»? Вы же совершенно пьяны.
— Я не пьян! Я… вдохновлён! — обиделся он.
У кассы они оказались в одной очереди. Он — с её Асти, она — с молчаливой обидой. Расплатившись, они выскочили на морозный воздух.
— Надеюсь, ваши «мирные переговоры» закончатся жутким похмельем! — не выдержала Маша.
— А надеюсь, ваш «вечер наедине» будет таким же сухим и скучным, как ваше чувство юмора! — огрызнулся Андрей, уже без прежней веселости.
— Принципиальная… Мымра!
— Безмозглый алкаш! — бросила она в ответ, резко разворачиваясь.
Они разошлись, обиженные и абсолютно уверенные в своей правоте.
Утро 31 декабря началось с душа и недопитой чашки кофе. В дверь позвонили так, будто её вышибали. На пороге, в облаке снега и смеха, стояли две заснеженные фурии — подруги Лёлька и Натаха.
— Всё, красавица, твой затворнический марафон окончен! — объявила Лёлька. — Вечером все на главную ёлку! Каток, глинтвейн, мужчины!
Маша отнекивалась час, но, глянув на пустынную тишину квартиры, сдалась. Дома её и правда никто не ждал.
Главная площадь сияла миллионами огней. Маша стояла, глядя на гигантскую сверкающую ёлку, и чувствовала себя лишней в этой всеобщей радости. Натаха пыталась сделать фото: «Ну, Маш, улыбнись! Ты как приговорённая!»
В этот момент сзади раздался крик:
«Осторо-о-ожно! Падаю-ю-ю!»
Что-то тяжёлое и тёплое врезалось ей в спину. Он только успел сконцентрироваться, чтобы обнять Машу, и они с грохотом рухнули под ёлку. Глядя ему в глаза, на какое-то мгновение ей показалось, что всё вокруг замерло, и во всём мире они остались одни. Она и Он, во всей вселенной.
— Ой… Живы? Алё, у вас всё в порядке? — спросил озадаченный мужской голос сверху.
Маша смутилась, поднялась и хотела было уйти.
— Меня Андрей зовут, простите, я совершенно не умею стоять на коньках. Очень хочется научиться, может, давайте вместе покатаемся? Научите?
Оказалось, что Андрей — архитектор, который стесняется своего неумения кататься на коньках. А Маша — иллюстратор детских книг. Они пили сладкий глинтвейн, смеялись над его падением и её неловкими попытками его поднять. Встретили Новый год под бой курантов в толпе незнакомцев. Он был галантен, остроумен, и за последние несколько лет Маша впервые так весело и тепло встретила Новый год.
Прошёл январь. Они ходили в кино, гуляли по морозным паркам. Андрей очень красиво ухаживал, они часто ходили на каток. Андрей с помощью Маши быстро научился кататься на коньках. Жизнь обоих наполнилась теплом, смехом, в ней появился смысл и общие цели.
Они готовили ужин у неё дома. Андрей пытался открыть вино новым замысловатым штопором, и у него это вышло так комично и с такой победной улыбкой, что он громко, от всей души рассмеялся. Этот смех — открытый, немного бесшабашный, с лёгкой хрипотцой — пролетел по комнате и… **врезался в память Маши, как тот самый конёк в спину.** Мороз. Яркий свет магазинной вывески. Фраза: **«Мымра!»**
— Андрей, — сказала она тихо, ставя бокалы на стол. — Тот спор в «Бристоле» за последний «Асти»… 24 декабря… Это был ты?
Он замер, держа в руках штопор. Лицо выражало крайнее изумление.
— Так та самая… принципиальная фурия, с которой я тогда… — он медленно провёл рукой по лицу. — Боже. Это была ты?
Они смотрели друг на друга через месяц счастья, которое выросло из самой нелепой ссоры.
Секунда молчания растянулась в вечность. А потом Андрей медленно поставил бутылку, подошёл к ней и взял за руки.
— Значит, это была ты. Та самая, которая назвала меня «безмозглым алкашом» и пожелала самого страшного похмелья.
— А ты назвал меня «мымрой» и предрёк скучный вечер, — парировала Маша, и в углу её глаз уже дрожали слёзы — от смеха или от удивления, она сама не знала.
— И знаешь что? — он улыбнулся той самой, немного виноватой улыбкой.
— Ты была права. Похмелье на следующее утро было жутким. Но скучным мой вечер не стал. Потому что я всё время думал о той самой «мымре» с огнём в глазах.
— А мой вечер… — Маша качнула головой. — Он и правда был скучным. Без «Асти». Но зато следующий месяц… Он был самым счастливым.
Они смотрели друг на друга — уже не как на случайных знакомых, а как на двух людей, которых судьба столкнула дважды: сначала в гневе, потом — в любви. И оба раза — решительно и без предупреждения.
В ту ночь они допили то вино. А наутро Андрей пришёл с подарком — с двумя бутылками «Мартини Асти».
— Одна — в счёт долга, — сказал он торжественно. — Вторая — на будущее. Наше.
И они поставили их в холодильник, который теперь ломился от еды, а на самой видной полке лежала та самая шоколадка «Алёнка» — как талисман. Напоминание о том, что самые нелепые начала иногда ведут к самым правильным историям.
А Маша иногда, проходя мимо, касалась холодного стекла бутылки и улыбалась. Судьба — она такая. Сначала отнимает твой «Асти». А потом дарит тебе человека, с которым любое вино на вкус — как шампанское.
Несколько слов от «Бабушкиного сундука» вам, наши дорогие читатели
А ведь правда — самое волшебное часто начинается с самой нелепой случайности. С толчка в очереди, взгляда в метро, спора за последнюю бутылку на полке. Или просто с решения выйти из дома туда, где светят гирлянды и падает снег.
Пусть в этом году ваши «случайности» будут счастливыми.
Пусть ваш «Асти» всегда ждёт вас на полке — или в лице человека, который однажды врежется в вас на катке, чтобы уже никогда не отпустить.
Пусть даже если декабрь начался с суеты и холода, он непременно завершится теплом. Теплом дома, теплом взгляда, теплом истории, которую вы пишете сами.
Желаем вам в наступающем году той самой «тихой магии ожидания» — и громкого, звонкого, совместного счастья, которое накроет с головой, как первый снег в новогоднюю ночь.
С любовью и верой в ваши сказки,
Ваш #Бабушкин_сундук / Катерина, 2025. 🧺✨
Копирование материалов запрещено.
#бабушкинсундук #новогодняясказка #историяолюбви #зимняямагия #праздничноенастроение #рождественскаяистория #новогоднеечудо #сказкадлявзрослых