Воспоминания.:
- операция «Спасение головы» и чай с видом на коньяк
Друзья, моя подруга Женька – это ходячий архив советского фольклора, который пахнет дегтярным мылом, карамелью «Дюшес» и едва уловимым ароматом мужского пота из заводской раздевалки. После моих рассказов её прорвало, и я получила на-гора целый пласт золота. Так что пристегните ремни, мы отправляемся в баню на Расточку, где чистота была сродни подвигу.
Часть 1: В поисках мыла или Куда подевались все родственники?
Жили они тогда в бараке. Мытье было квестом уровня «невозможно». Близкие родственники, получившие квартиры, вдруг развили невероятную социальную активность, лишь бы не пускать их сполоснутся. Звонок в дверь сопровождался криками «Кто там?!», приглушенным топотом и притворным лаем собаки, которой у них не было. Предложение «зайти помыться» встречалось с такой паникой, будто ты предложил сжечь их паспорт.
Вершиной отчаяния стал рейд на завод «Тяжмаш». Через какой-то тайный лаз, известный только избранным, они пробирались к заветным душам. Но их поймали! Мужчин повязали, как шпионов, задержав на ночь ,а женщин и детей, смочив водой лишь глаза от горьких слез, выпроводили восвояси. Помывка снова провалилась.
Ходили они и на завод к тёте Лиде. И вот идут они как-то, а вокруг – сарайки. Тогда у всех они были. И из одного – дым столбом. «Баня! – с щемящей завистью подумала Женя. – Вот, люди живут, у них своя банька, топят, парятся…» Возвращаются обратно, а на месте сарая – одни головешки. Это был важный жизненный урок: не всё, что дымится, – баня. Иногда это просто твои мечты, сгорающие дотла.
Часть 2: Святилище «Расточки» и панно, с которого на тебя смотрят
Но настоящим храмом была баня «Расточка». Войдя внутрь, ты попадал в другой мир. А над всем этим миром висело ГЛАВНОЕ ПАННО. В детстве оно казалось размером с фасад самого здания. На нём был изображен пляж в Буграх – эпицентр всей советской радости нашего города. Женщина в купальнике с титьками, который был похож на бронежилет с лямками, а трусы заканчивались где-то под самыми подмышками. Мужчины – в низких трусиках, из которых они, судя по напряженным позам, вот-вот выскочат. Все они с надеждой смотрели на посетителей бани, как будто говоря: «Вам хоть помыться можно, а мы тут навечно приклеены».
Лестница на второй этаж была подобна восхождению на Олимп. Широкие ступени, резные перила с теми самыми злополучными балясинками. Направо – мужское отделение, постояльцев которого можно было пересчитать по пальцам наверное у мужчины реже мылись или на них не хватало мыла... Налево – женское, где сидела очередь, сравнимая по накалу страстей и терпению с очередью в чистилище.
Пока мамы с талончиками в руках решали мировые проблемы и судьбы соседок по бараку, их дети, одетые в униформу эпохи – штаны коричневые или синие с начёсом (выбора не было, как и чувства стиля) – носились, как угорелые. Мы с сестрой тоже были частью этого стада, только вероятно в разное время. Все бегали вокруг центральной колонны до полного умопомрачения, пока краска на ней не становилась гладкой, как стекло, отполированная нашими ручонками. Я уверена, если дети бегают там до сих пор, то эта колонна скоро рухнет, и на её памятной доске напишут: «Разрушена в результате многолетней детской атаки».
Часть 3: Чайная, или Мечты о коньяке с карамельным привкусом
А после всего – был РАЙ. Чайная. Там стоял пузатый самовар, похожий на доброго медного божка, он дымился раскидывая в разные стороны пар. Рядом на плитке красовался заварочный чайник, из носика которого тянул дразнящий аромат. Запах был божественный! А еще там давали карамельки. Но главное – ВЗРОСЛЫМ наливали КОНЬЯК. Для Женьки это было как эликсир богов, напиток титанов, символ всей взрослой жизни.
И вот, после того как её отмыли до скрипа, начесали мокрую чёлку (обязательный атрибут!), румяная и похожая на куклу, она с важным видом шла в эту чайную дожидаться мамку. Мама давала ей копеечки, и Женя, положив их звонко на блюдечко , деловито изрекала заветную фразу:
—Мне, пожалуйста, чай. С коньяком.
Буфетчица, тётка с лицом, видевшим всякое, перегибалась через стойку, смотрела на эту малыху с челкой и говорила судьбоносное:
—Детка, с коньяком не могу. Только с карамелькой.Все при этом смеялись, возможно над Женькой а может быть просто потому что люди были помытые и от этого добрые, а ещё возможно из-за того что они попросту были пьяненькие..)))
Мечта разбивалась о суровую реальность. Чай подавали в стакане с подстаканником, который вызывал у Жени священный ужас – вдруг хрупкое стекло выскочит из металлических лап и разобьётся? Поэтому она действовала, как заправский кот: переливала чай в блюдце и,нагибаясь над ним , пила оттуда, заедая той самой, внезапно горьковатой от обиды, карамелькой.Мордашка от этого становилось ещё красней. Потом приходила мамка, пила свой чай (возможно, и с тем самым коньяком!), а Женя с тоской смотрела на взрослых, завидуя их терпкому счастью.
Часть 4: Спасение «Голова и балясинки»
И вот, кульминационный момент. Очередь подошла, мама обернулась – а где ж моя Женька! И тут прибегает мальчишка в тех самых растянутых коричневых штанах и, задыхаясь, сообщает: «А ваша… она там… головой застряла!»
Да-да. Та самая Женька, которой отказали в коньяке, в порыве то ли экзистенциального криза, то ли детского идиотизма, решила проверить, пролезет ли её голова между балясинами. Голова прошла. А вот обратно – нет.
Начался спектакль. Мама кинулась на выручку. Тянула-тянула – бесполезно. Голова сидела намертво, как приваренная. Женя орала так, что, кажется, её было слышно аж на том самом панно с пляжа. На шум сбежались все – и мамаши, и те самые редкие мужики из отделения направо.
Началась операция по спасению.Варианты сыпались со всех сторон: «смазать маслом!», «распилить балясину!». Но гениальное решение было простым и элегантным: ПРЯМО НА ГОЛОВУ НАЛИЛИ ШАМПУНЬ! Целиком! Женя до сих пор помнит, как один дядя толкал её за темечко, а другой, приговаривая «только ушки подожми, детка, а то оторвутся!», пытался впихнуть её ушные раковины обратно в череп, а по лицу текли мыльные ручьи. И вот, под веселые возгласы «Тяни-толкай!», голова, намыленная до состояния идеального скольжения, с хлюпающим звуком выскочила на свободу. Первое в истории мытье головы ДО захода в моечное отделение.
После такого стресса ей бы хоть каплю коньяку в чай! Но нет. Судьба снова была неумолима. Снова карамелька. И тётеньки потом, когда она уже подросла, с ухмылкой вспоминали: «А это не ты ли у нас когда-то головой в перилах застряла?» Голову она с тех пор в балясинки не пихала. Выросла, что ли.
Часть 5: Взросление, солдатики и говорящее бельё
Чуть постарше, лет в 10, на Женю свалилась новая ответственность – прачечная. Мама давала ей денег, и она, как взрослая, ехала на трамвае с чемоданом. Чемодан был советский, с теми самыми металлическими застежками, которые щелкали с таким удовлетворяющим звуком, будто ты закрываешь сейф с бриллиантами. Зимой чемодан ехал на санках, летом – на тележке с колёсиками. Путь воина.
Тётки насыпали ей в миску стиральный порошок, который пах нереальной химической свежестью, и помогали запихивать в барабан простыни. А еще там были солдатики! Молодые, поджарые, в форме. Женя, развалившись на скамейке, смотрела на них и в голове у неё рождались целые саги. Они были для неё героями, принцами из фильмов, защитниками Отечества, которые... ну, в общем, стирали портянки. Романтика!
Пока белье стиралось, она шла мыться. А потом был финальный акт – глажка. Это был аттракцион! Белье пропускали через два валика, из которых с фырканием и шипением выходил ровный, теплый и невероятно чистый кусок ткани. Нужно было тянуть его с одной стороны, а тётка с другой – ловко подсовывала. Было похоже на гигантский язык, который высовывает и тут же прячет шипящий механизм. Получалось идеально выглаженное белье, которое она с победным видом грузила в тот самый чемодан и волокла до трамвая.
И знаете, что обиднее всего? Даже тогда, чувствуя себя почти героиней трудового фронта, она всё так же получала в чайной только карамельку. Коньяк был как недостижимая мечта, элитный клуб, в который её не пускали.
Эпилог: Паломничество со своим коньяком
Вот такие истории. А вы знаете, что у нас с Женечкой день рождения в один месяц с разницей в один день? Мы ходили в одну баню, бегали вокруг одной колонны, но судьба свела нас только в техникуме. Теперь нам, как сказал один мой знакомый адвокат, «на минуточку почти 60», и мы до сих пор те самые девчонки, которые знают, что отмыть можно всё, кроме воспоминаний.
И знаете, что мы задумали? Мы с Женей и моей сестрой Мариной твердо намерены съездить на Расточку. Проверить, стоит ли та баня. И если стоит… мы обязательно зайдем в ту самую чайную (или в то, что на её месте). И наконец-то, спустя полвека, выпьем чаю. С коньяком. За ту самую девочку с челкой, которая так и не смогла это сделать. А карамельку возьмем на дорожку.
Потому что некоторые долги нужно возвращать. Даже самому себе.