Сейчас в обществе практически отсутствуют фигуры, способные своей утратой объединить людей из совершенно разных социальных и культурных слоёв — от представителей андеграундного искусства до массовой культуры, от публичных персон до обычных людей, от работников IT-сферы до курьеров, от журналистов до сотрудников правоохранительных органов. Паша Техник стал именно такой исключительной личностью. Его известность со временем преодолела границы музыкального сообщества, и многолетняя борьба артиста с зависимостью, его путь через реабилитационные центры стали публичной одиссеей, за которой следили миллионы. Примечательно, что значительная часть этой аудитории никогда ранее не интересовалась русским рэпом — жанром, где Паша Техник в своё время был одной из ключевых и влиятельных фигур.
Уже в начале 2000-х годов Паша Техник заявил о себе как о значимой фигуре на музыкальной сцене. В 2003 году он основал группу Kunteynir, и её второй альбом стал яркой творческой заявкой, продемонстрировавшей его талант как острого лирика и самобытного битмейкера. Релиз под вызывающим названием «В гавно» сочетал в себе панковскую эстетику тотальной свободы с изысканным лоуфайным звучанием. Именно это уникальное сочетание впоследствии возвело Kunteynir в статус заметного контркультурного явления своего времени.
С самого начала своей карьеры Паша Техник зарекомендовал себя как музыкант с глубоким и осведомлённым вкусом. Он одним из первых в русскоязычном пространстве обратил внимание на культовый андеграундный лейбл Anticon, открыв его для многих слушателей. В своих интервью он искренне и увлечённо делился неочевидными для рэп-сцены предпочтениями, например, выделяя энергетику грайндкора и пауэр-вайоленса. Эта эстетика была органичной для него: выступления Kunteynir с их эпатажем и необузданной энергией напоминали скорее панк-характерные действа, чем традиционные рэп-концерты.
Уже в нулевых музыка Kunteynir выделялась сложным и новаторским звуком. Битмейкинг на их альбомах был настолько искусным, что опережал многих современников, а отдельные звуковые эксперименты предвосхитили будущие находки таких артистов, как Death Grips. Важно отметить, что в формировании этого уникального саунда значительную роль сыграл продюсер Lapti, особенно на более поздних релизах.
Ранний этап творчества группы завершился в 2008 году, когда Паша Техник был осуждён по статье о наркотиках и провёл пять лет в заключении. Его возвращение на сцену состоялось в статусе уже признанного мэтра, чьё творчество успело вдохновить целое поколение андеграундных музыкантов — одних на эпатаж и «грязный» звук, других на абстрактную лирику и DIY-подход. Авторитет группы был столь высок, что даже международное издание Pitchfork в одном из первых материалов о современной русской музыке назвало Kunteynir «легендарными» и отнесло к числу самых интересных явлений.
После освобождения Паша Техник с прежней силой продолжал шокировать публику: в клипах он демонстрировал употребление наркотиков, провокационно выступал на «Версус Баттле», публиковал видео с угрозами. Количество мемов с его участием росло лавинообразно, а его образ — эксцентричного рэпера в маске обезьяны — становился всё узнаваемее: сначала преимущественно в хип-хоп-сообществе, а затем и во всём рунете. Постепенно он стал центральной фигурой, а возможно, и главным (наряду с Гуфом) героем документальных видео о реабилитации от наркозависимости. Его роль в популяризации этого жанра на YouTube сложно переоценить: аудитории было искренне интересно следить за его судьбой, а он, в свою очередь, откровенно и без прикрас делился своим опытом.
В определённый момент публичные персонажи Техника — блогера и шоумена — настолько затмили его репутацию музыканта, что для широкой аудитории пришлось буквально заново открывать его главное творческое амплуа.
За эти годы он также успел стать своеобразным связующим звеном для русского рэпа, записавшись с огромным количеством исполнителей: от Гуфа и «Рыночных Отношений» до MORGENSHTERN’а, Vacio, Gone.Fludd, Славы КПСС и множества других. Этот список можно продолжать очень долго — он был уважаем и востребован артистами разных поколений и направлений. Каждый видел в нём своего: для одних он был экспериментальным музыкантом и поэтом трагической судьбы, для других — юродивым, панком и провокатором, для третьих — простым искренним парнем с трудной судьбой. Он действительно воплощал в себе все эти архетипы, запечатлевшись в массовом сознании разными, но одинаково яркими гранями.
В музыке позднего периода Паши Техника милый абсурд уступил место откровенной, тяжёлой эстетике, которую слушателям порой было трудно воспринимать. Тексты и звучание всё сложнее было отделить от обстоятельств его жизни, всё больше напоминавшей трагикомичный криминальный сериал, за развитием которого следила, сопереживая, вся страна. В этой истории он органично превратился в сказочного персонажа, наделённого сверхспособностью выходить невредимым из любых передряг, оставаясь при этом верным себе, — именно за это его полюбила огромная аудитория.
Ошибочно было бы считать Пашу безобидным. Как и многие люди с долгим и тяжёлым опытом зависимости, он мог быть агрессивен и пугающ; хватало тех, чьи личные впечатления от общения с ним были сугубо негативными. Однако даже эта противоречивость вписывалась в цельный и для многих обаятельный образ «своего засранца».
Как бы то ни было, русский рэп потерял свою самую харизматичную легенду, но в масштабах всей культуры появился первый по-настоящему народный герой со времён Эдуарда Лимонова. Важно отметить, что Техник — прежде всего герой поколения интернета, миллениалов и зумеров, чья социализация проходила через YouTube, а не через телевизор. Едва ли его феномен будет близок и понятен старшему поколению, в то время как для более молодой аудитории он был «своим», несмотря на разницу в возрасте. Именно им и предстоит в полной мере осмыслить его наследие и влияние.