Снег валил пятые сутки. Сплошной стеной, огромными хлопьями, и со скоростью, в несколько раз превышающей среднюю скорость падения осадков. Коммунальный транспорт работал практически без перерыва, но уже через час от результата его усилий не оставалось и следа. Это был почти апокалипсис. Город накрыл транспортный коллапс, снега было столько, что в пробках который день стоял даже самый центр. Что уж говорить об окраинах с их старыми, дореволюционной постройки, домами, у которых местами из-под сугробов виднелись лишь крыши с печными трубами.
В один из таких домов и спешила 31-го декабря после ночной смены Таисия. Хотя слово "спешила" здесь не совсем уместно, оно прежде всего обозначает действие. Таисия же просто нервничала, сидя в салоне автобуса, который двигался в потоке со скоростью старой черепахи.
А нервничать ей было от чего. С утра к сильнейшему снегопаду добавился ледяной, пронизывающий ветер, а при такой погоде её старую избу уже через час выстудит вчистую. А дома Любашка, внучка малолетняя, шести годочков всего-то. Совсем конечно не околеет, но продрогнет изрядно. Чего допускать никак нельзя, потому что девочка и без того болезная, хворей, как на собаке блох. Чуть промёрзнет, враз все и повылазят. Так что остужаться ей совсем негоже.
Любашка была слабой с рождения. Как появилась на свет недоношенной, так все хвори на себя и нацепляла. Мамка-то её родами померла, а Таисии вот достался кутёнок, размером чуть больше ладошки. Она ведь тогда, грешным делом, думала, не выживет, но всё делала, чтобы вырвать внучку из рук костлявой. Ведь единственная родная душа после смерти дочери. Вот и старалась, как могла, в пуховой подушке допаривала. И даже самую ценную в своём скудном гардеробе вещь, козью шаль, подаренную в лучшие времена ныне покойным мужем, не пожалела.
Через месяц, когда вместо слабого, больше похожего на кошачий, писка из лежащей около печи подушки послышался требовательный крик, Таисия прослезилась. С того дня Любашка начала заметно лучше есть и довольно сносно прибавлять в весе.
Внучка росла, а тревога Таисии не уменьшалась ни на грамм. А и как тут было не тревожиться, когда месяца не проходило, чтоб к Любашке не пристала какая ни то зараза. Только летом и вздыхала Таисия свободно, да и то, если не случалось затяжных дождей. Так что беспокойство не просто никуда не девалось, оно даже усиливалось по мере взросления девочки. Ведь через год предстоит Любашку отправлять в школу, и как всё это будет выглядеть с её-то здоровьем, представлялось с трудом.
А ещё Таисия переживала о внучке, потому что у самой стало сердчишко пошаливать. А ну как худое, пропадёт ведь девчонка. По-хорошему, сидеть бы ей дома, на пенсии, в этом возрасте, а не на работу мотаться в самый центр города. Да только деньги, они ж лишними не бывают, особенно если дитё в доме. Спасибо соседка бывшая навстречу пошла, разрешила только в ночные смены выходить. Вот и трудилась Таисия, пока Любашка спала. Правда, для немолодого организма ночные бдения тоже не прошли бесследно. Ну да бог не выдаст, свинья не съест.
В свой район Таисия попала часа через полтора после окончания смены. Да ещё от остановки до дому не скоро добралась, ноги то и дело взяли в сугробах и приходилось с усилием их вытягивать. Потому и опасения, что изба сильно выстудилась, возросли. Так Таисия этого страшилась, что когда вошла, не сразу и поняла, что тепло в доме-то. Только валенки успела около порога скинуть и ввалилась в кухоньку как была, в тулупе. И тут же застыла в изумлении.
Печурка вовсю гудела и дышала теплом, поленья трещали, охваченные весёлыми огненными языками, а за столом попивали чай внучка и какой-то пожилой, неприятный тип, подозрительно похожий на бомжа.
— Вы кто ещё такой?! — Таисия сдвинула брови и упёрла руки в бока. — Как в дом попали?
Мужичонка встал, пригладил ладонью сальные волосы, стряхнул крошки с седой бородёнки.
— Разрешите представиться, Морозов Николай Иванович, геолог на пенсии, ныне... — гость замялся на пару секунд. — Впрочем, это неважно.
— А что важно? — Таисия чуть успокоилась, убедившись, что гость не представляет опасности, и повернулась к внучке. — Любашка, я тебе сколько раз говорила не открывать дверь незнакомцам? Ты почему ослушалась?
— Бабушка, это же не незнакомец, — восторженно начала объяснять девочка, но замолчала, услышав глухое покашливание.
— Кхе-кхе, — Морозов подошёл к Таисии, помог снять тулуп и повесил его на крючок. — Вы напрасно ругаете ребёнка, это я виноват. У меня возникли непредвиденные проблемы, вот и пришлось искать пристанища в вашем доме, потому как он крайним оказался.
— А что случилось? Серьезное что-то? — беспокойство Таисии прошло окончательно и она даже несколько прониклась к этому неопрятному, но воспитанному гостю. — Может вам помощь какая нужна? Вы, Николай Иванович, говорите, не стесняйтесь. Я, если что, до Юрки вон, соседа, добегу, он у нас на все руки мастер.
— Что Вы, Таисия Андреевна, — старик замахал руками, — не стоит беспокойства, уже всё в порядке. Через час метель стихнет и я вас покину. А пока давайте чай пить, с оладушками.
Гость подвинул хозяйке стул с высокой спинкой и сделал пригласительный жест. И только сейчас Таисия увидела на столе блюдо с оладьями. Удивилась конечно, но говорить ничего не стала. Какие могут быть разговоры, когда румяные оладушки так и просятся в рот. Да ещё с чаем и малиновым вареньем.
Уже насытившись, Таисия вдруг вспомнила слова гостя.
— А метель ведь вроде как в ближайшие сутки не закончится, — повернулась к Морозову. — Куда ж Вы пойдете? Оставайтесь.
Старик улыбнулся с прищуром, поднялся, снял с вешалки и надел на себя длинную, до пят, доху, нахлобучил на голову старомодную шапку из овчины.
— Так оно вона, солнце уж проглянуло, — кивнул на окно.
Таисия с Любашкой тоже повернули головы. И впрямь солнце, яркое, играет лучами на сугробах. И ни снежинки с неба, и ни малейшего дуновения ветра.
— Как же так?... — Таисия снова посмотрела в сторону двери, но там уже никого не было. Ринулась в сени, потом на крыльцо... Никого, и даже следов на снегу не видать.
— Чудеса да и только, — вернувшись в дом ещё раз выглянула в окно. — Испарился что-ли?
— Не испарился, ба, — Любашка поставила у окна табурет, залезла на него. — Улетел. Это же Дед Мороз был! Ты что, не узнала?
— Ну... — Таисия не нашлась, что ответить, не разубеждать же ребёнка. — Дед Мороз так Дед Мороз.
— Не веришь, я так и знала, — Любашка вздохнула, спрыгнула с табурета и взяла бабушку за руку. — Идём в комнату, сама увидишь.
— Ух ты, — женщина уставилась на маленькую ёлочку, стоящую на прикроватной тумбочке и мигающую разноцветными огнями. — Вот это подарок, спасибо Николаю Ивановичу.
— Ага, — кивнула Любашка. — Только это не главный подарок. Дедушка Мороз сказал, что главный в новогоднюю ночь под ёлочку поставит. И что если я его съем, ко мне ни одна хворь больше не пристанет.
— Фантазёрка ты у меня, — Таисия села на кровать и обняла внучку. — Фантазёрка и сказочница.
Хотя, что ни говори, а странный тип, этот Морозов. И где он вообще мог взять такую ёлочку, когда у самого, по его же словам, проблемы. Но всему этому обязательно должно быть рациональное объяснение, не иначе.
А подарок для внучки под ёлкой однозначно будет, Таисия об этом уже позаботилась, целый большой кулёк с конфетами в сенях припрятала.
Утром Любашка нашла у ёлочки два подарка, конфеты и маленький бочонок мёда с кедровыми орешками. И Таисия никак не могла понять, откуда он взялся. И главное, когда? Она ведь почти всю ночь не спала, пока в холодные сени шлындала, вконец разгулялась.
Но факт есть факт, и Любашка искренне верит, что это подарок от Деда Мороза. Да похоже и неверие Таисии пошатнулось изрядно. Потому что всё произошедшее за последние сутки весьма и весьма смахивает на волшебство. Видимо оно и вправду время от времени случается, особенно под Новый год.
* * *
Всех с наступающим. И хорошего нам всем Нового года.