После череды серьезных конфликтных ситуаций в школах, Минпросвещения утвердило пять этапов действий на случай конфликтной ситуации для руководителей организаций, сообщает «РБК». Инструкция уже направлена в регионы. Суть в том, что действовать нужно согласно обстановке: если ситуация достаточно напряженная и конфликт перерос в драку, то вызывать полицию. Если ситуация вялотекущая, то предполагается несколько этапов. Согласно инструкции, на каждый этап разрешения конфликта отводится один-три дня. На первом этапе информацию о ситуации доводят до руководителя образовательного учреждения, устанавливаются факты, назначаются ответственные. На втором этапе выясняются все детали конфликта, его участники проходят опрос (при необходимости – при участии психологов), устанавливаются виновные. Если разобраться с ситуацией не удается, то руководителям школы (колледжа) рекомендуется обратиться в Комиссию по урегулированию споров между участниками образовательных отношений. Такие «пожары»тушат поэтапно, и главное, на что делает упор Минпросвещения, это то, что нужно просвещать и учеников, и учителей, какая предполагается ответственность за те или иные противоправные действия, и оказывать психологическую поддержку всем вовлеченным. Одним словом, пресекать любые интриги, слухи, сплетни, подлости на корню. Если коллективы сами внутри не справляются, значит, выводить на комиссию, а потом чуть ли не на уровень Минпросвещения. По логике, вроде бы всё правильно, но, на мой взгляд, опять учителя остаются на одном уровне с учениками.
Сергей Михеев: Я тоже это заметил, по крайней мере в той интерпретации, как Вы это прочитали. Мне кажется, что категорически неправильно, когда учитель, взрослый человек с высшим образованием, который должен учить ваших детей, ставится на одну линейку с подростком или с несовершеннолетним ребенком и им предъявляются одинаковые требования. Предположим, если преподаватель совершил уголовно наказуемое преступление, то здесь понятно - все равны перед законом. Но внутри каких-то споров, разбирательств не может и не должен взрослый человек быть на одном уровне с «недорослем».
Во-первых, это несправедливо; во-вторых, искажает суть происходящего; в-третьих, подрывает весь учебный процесс. Потому что вы лишаете преподавателя авторитета, а без него невозможно передать знания. Мы всё твердим: «традиционные ценности», а уважение к старшим – это одна из вечных традиционных ценностей во всех культурах и религиозных традициях.
Один из столпов.
Сергей Михеев: Да. Уважение младших к старшим является той основой, которая позволяет обществу не рассыпаться на части, где никто друг друга не уважает, где любая малолетка может старику дать по носу. Это очевидно. Не знаю, как они всё это будут реализовывать, хотя «РБК» любит все перекашивать в демократически-либеральные акценты. Но в любом случае из слов, что «учитель и ученик равны, и вообще все на равных», веет гнилым европейским ветерком. Не могут и не должны все быть на равных! Я понимаю, когда речь идет о том, что кто-то кого-то пырнул ножом или ударил по голове стулом – тут все должны быть на равных. На мой взгляд, акценты стоило бы откорректировать в пользу статуса учителя. Уже много лет все говорят, что «есть проблема: учителей не уважают, не хотят с ними считаться», и это отрицательно влияет на качество учебного процесса (к вопросу об образовании).
Что касается других механизмов, то я здесь ничего нового не услышал. Понятно, если кто-то кому-то сломал челюсть (ребро), то в любом случае вызывать полицию; если не сломал челюсть, значит, разбираемся внутри школы; если не смогли разобраться внутри школы, то разбираемся ещё где-то. Не очень понимаю, что такое «согласительная комиссия»? Вспомним прошлые времена, когда в случае каких-то уголовных вещей вызывали милицию, но всем этим занималась Инспекция по делам несовершеннолетних. Сейчас есть слабое её подобие и с непонятными полномочиями. Раньше инспекция могла поступить жестче или добрее, и её очень часто привлекали к решению таких дел. Были и такие простые варианты, как исключение из школы или направление в специнтернат.
Сейчас есть специнтернаты?
Сергей Михеев: Я не знаю.
Для подростков уголовников свои отдельные.
Сергей Михеев: Да, колонии для малолетних преступников. Что-то есть, но эти вещи забыли. Где те санкции, которые, веся угрозой, могли бы остановить хамство или беспредельное поведение? Ситуация, когда мы понапринимали норм европейской жизни: когда старший ничего не может сказать младшему; когда бесчинствующие подростки создают банды; когда подростка нельзя одернуть или к нему прикоснуться, потому что он «знает свои права», но обязанности знать не хочет, - это нездоровая ситуация, которая полностью срисована с европейских практик. А мы сейчас начинаем говорить: «Европейские практики до добра не доведут». Надо понимать, что огромное количество подходов в нашей жизни родом из 1990-х годов и часто бывают калькой с сомнительных, спорных практик, применяющихся в Европе и Америке. Хотя в США в разных штатах может быть совершенно разная жизнь: в одних штатах – это чуть ли не подвиг, в других за это могут посадить на электрический стул. Мы говорим: «Америка», но она очень разная внутри. Например, во многих штатах там законом запрещены аборты. Вот вам и демократия, и либерализм, и всё остальное.
Публикация инструкции в СМИ совпала с инцидентом в столичной школе: восьмиклассник обматерил пожилого учителя, который попросил убрать телефон во время урока. Подросток встал и стал снимать на свой телефон, как он ругается матом на учителя и говорит, что «его уволит». Класс хихикает и тоже снимает на телефоны. Педагог стерпел унижения, и потом выяснилось, что это уже не первый такой инцидент и с другими учителями этот подросток ведет себя так же. Эта история достаточно бурно вылезла наружу, и семья школьника написала заявление, что они забирают сына из этой школы. Говорится о том, что школа передала информацию о случившемся в Комиссию по делам несовершеннолетних. По этой теме бурная дискуссия в соцсетях, что «правильно ли вел себя педагог, что не опустился до рукоприкладства?»;другие пишут, что «надо было этого подростка об парту».
Сергей Михеев: Об парту, может быть, и не надо, но в этой ситуации применить силу необходимо. Кого мы воспитываем? Родители сказали, что переведут его в другую школу. Его в зоопарк надо перевести вместе с родителями! Это означает, что они так его воспитали, и если он не в первый раз это делает, то родители не могли этого не знать. Значит, они говорили, что «это нормально», или этот ребенок неуправляемый. Я считаю, что на эти вещи надо реагировать гораздо жестче. Сегодня он материт учителя, завтра будет материть кого-то еще, а послезавтра скажет: «Я не собираюсь умирать и страдать за вашу Россию! Ничего не буду делать - всё для меня! Я, я, я!»
Здесь надо выработать более жесткие регламенты. Что значит:«нельзя ничего сделать»? Мы сами себе придумали: «Нельзя взять за руку или за ухо, нельзя отобрать мобильный телефон… Иначе засудят» и пр. Нужны меры, которые будут радикально решать эти вопросы и повышать статус учителей. После терактов обычно говорят: «Давайте везде поставим Росгвардию, рамку». А я предлагаю в каждой школе создать должность уполномоченного от Подразделения по делам несовершеннолетних (ПДН), у которого будут такие права. Учитель не может, а инспектор может: берет за шиворот и выводит до дальнейших разбирательств! Матерная ругань – это административное нарушение, которое карается штрафом. Это вполне можно сделать. А разговоры, что «они же дети» и т.п… Очень часто из таких детей вырастают самые настоящие нелюди!
Не лучшими гражданами нашего общества. С другой стороны, эта история в московской школе тянулась не один месяц, и, кроме сочувствия со стороны коллег-педагогов - тех, кого тоже обозвали и обматерили - никакой поддержки учитель не получал.
Сергей Михеев: Это называется бесправие. А мы ещё будем рассказывать: «Образовательный процесс…» Когда это бесправие демонстрируется остальным подросткам, то они начинают чувствовать безнаказанность, которая ведет к преступному поведению. Когда мы обсуждаем повестку дня - будь то теракты или украинские спецслужбы, которые выходят на подростков, - это те же самые балбесы, которые не понимают, в каком мире они живут; где добро, а где зло; где начинается закон и ответственность. Они живут в мире кружочков в телефонах, компьютерных игр, соцсетей и т.д. Потом их там же цепляет кто-то из СБУ, и они идут на преступления за деньги. «Тебе же всё можно. Ты свободный. Тебе же все должны». Они берут и совершают конкретное преступление, а потом начинается: «Как же так, бедненьких подростков куда-то?..» Без иерархии в обществе невозможно никакое развитие и строительство, тем более, если это дает отрицательный пример. Такие примеры необходимо пресекать хотя бы для того, чтобы другим было неповадно. Зачем мы себе создаем проблемы? Эти либеральные законы, которые были введены, довольно странные. Можно подумать, что до этого у нас учителя постоянно избивали всех школьников и вот пришлось вводить такие законы, потому что «бедные ученики каждый день приходили из школы избитыми»! Зачем приняли такие «мягкие» законы?
Раньше слово учителя было поводом к тому, что родители дома проводили воспитательную работу.
Сергей Михеев: Я считаю, что нововведения, которые внедрили в 1990-е годы, – это диверсия по разложению российского общества. Тут и конфликт отцов и детей, и воспитание эгоистически настроенных молодых людей и девушек, которые «только себе, для себя». Мы говорим про демографию, семью, а он сейчас «только для себя» и дальше будет для себя. С семьи, со школы, с образования начинается общество! Поэтому дуновение гнилых европейских ветров, какое-то непонятное бессилие... Государство и общество не могут проявлять бессилие - оно и порождает преступную среду. Это как треш-стримы, которые у нас запретили. Какой-то дегенерат издевается над тем, кто слабее, и показывает, «как это здорово».
Он на этом даже зарабатывает деньги.
Сергей Михеев: Это ровно то же самое. Тем более унизительно, если речь идет о том, кто дает вам знания. А глупые родители, которые поощряют в этом своих детей, не понимают, что воспитывают дебила, который, во-первых, не сможет ничему научиться, потому что не может воспринимать знания от того, кого он не уважает; во-вторых, он вам принесет такие проблемы, что вы замучаетесь их разгребать.