Я посмотрела это интервью. Целиком. Не кусками, не по цитатам, а от начала до конца. Два с половиной часа потраченного времени... И знаете, после него осталось странное ощущение — не сочувствия, не драмы, а какого-то липкого раздражения. Того самого, когда вроде бы взрослые люди, при деньгах, возможностях и доступе к юристам вдруг начинают вести себя так, будто главная их задача — понравиться зрителю, а не решить собственные проблемы.
Сижу и думаю: зачем мне всё это рассказывают? Нет, правда. Зачем зрителю знать, кто кого куда возил, кто чего не вынес, кто «плакал», а кто «боялся»? Если всё настолько тяжело и опасно, то почему это обсуждается не в кабинете адвоката, а перед камерой, с правильным светом, со стилизованными формулировками? Не возникает ли ощущение, что весь этот фарс создан не для того, чтобы объяснить ситуацию, а чтобы ещё раз поставить себя в центр внимания?
Начнём с Полины Дибровой.
Она старается выглядеть одновременно сильной, страдающей и морально превосходящей всех остальных. Она строит из себя роковую красавицу, которая «всё поняла и всё пережила», а на деле выглядит, будто репетирует роль в школьном театре для родителей. Каждый её жест, каждый взгляд на камеру — словно инструктаж для зрителя: «Смотрите, я жертва, но сильная». И при этом она не упускает возможности уколоть Елену, бывшего мужа, всех вокруг. Чем дальше шло интервью, тем больше я ловила себя на мысли, что Полина — главная режиссёрша всего этого шоу. Она задаёт тон, расставляет акценты, но при этом совершенно не скрывает удовольствия от того, что мы, зрители, следим за её драмой. Честно, это не драма, а фарс с улыбкой через слёзы.
Роман Товстик — отдельная тема для обсуждения. По большому счёту, он — классический пример взрослого мужчины, который всеми силами пытается выглядеть «правильным». Он подчёркивает, что ничего не забрал, что вел себя «достойно», что согласился на поездку с бывшей женой из жалости. И при этом каждое его оправдание звучит как маленькая трагикомедия: когда мужчина слишком часто объясняет, какой он хороший, это обычно значит, что он очень боится показаться плохим. А зрителю остаётся только наблюдать, как он балансирует на грани между «благородством» и «сомнительным поведением», выглядя при этом как клоун, который всё время ждёт аплодисментов.
Самое комичное — это история с «последней поездкой». По версии Романа, он поехал с бывшей женой в Италию, потому что не смог отказать.
Простите, но это уже не про благородство. Это либо полное отсутствие границ, либо продуманная манипуляция, о которой никто не хочет говорить. А потом нам это подают как «ошибка», за которую он теперь расплачивается. Удобная позиция: «я хотел как лучше, но меня неправильно поняли». И вот сидим мы, зрители, и пытаемся различить, где правда, а где цирк.
Елена Товстик — героиня, которая, по задумке, должна быть «жертвой». Но на деле она больше напоминает персонажа комикса: слегка сумасшедшая, эмоционально непредсказуемая, всегда готовая разыграть сцену. Угроза «вылить кислоту» или заявления о том, что она «покончит с собой», воспринимаются не как реальные действия, а как часть её театрализованного образа. Сложно испытывать к ней сочувствие, потому что каждое её движение похоже на репетицию очередного эпизода шоу: эмоции на публику, манипуляции на публику, и всё это красиво завернуто в трагическую упаковку.
Дмитрий Дибров в этом контексте — тихий, но не менее комичный наблюдатель. Он вроде бы «мудрый и спокойный», но по факту его молчание воспринимается как попытка не попасть в кадр цирка. С одной стороны, он пытается сохранить лицо, с другой — кажется, что он просто статист в этом спектакле. Его роль смешна именно из-за контраста: он вроде бы взрослый и рассудительный, а рядом разворачивается драма с элементами фарса.
Если собрать всех вместе, картина получается абсурдная.
Взрослые люди ведут себя как дети: манипулируют друг другом, разыгрывают эмоции, устраивают публичные сцены, словно весь мир — их сцена. Каждый герой хочет казаться пострадавшим, при этом не упуская возможности «потрясти» других. И всё это на глазах у зрителя, который вынужден наблюдать, как игра превращается в цирк.
Мне кажется, что ключевой момент здесь — отсутствие настоящей ответственности. Ни Полина, ни Роман, ни Елена, ни даже Дмитрий не демонстрируют готовности решить проблему взрослым способом.
Все заняты не решением конфликта, а тем, как его подать, как надавить, как удержать внимание. Это вызывает раздражение, а порой и улыбку сквозь зубы: настолько очевидна театральность всего происходящего.
Скажу больше: чем больше эти люди пытаются выглядеть «правильными», «пострадавшими», «жертвами обстоятельств», тем смешнее они выглядят. Здесь нет ни достоинства, ни настоящей драмы, ни эмоций, которые можно было бы назвать искренними. Есть только желание быть замеченным, показать, что тебе плохо, что тебя «обидели», что ты всё понимаешь, но при этом ты умнее и сильнее всех остальных.
Особенно цинично выглядит Полина. Она уверена, что аудитория должна симпатизировать ей, восхищаться её смелостью и умением контролировать ситуацию. На деле всё это похоже на постановку: драматические паузы, акцент на опасности, детальные рассказы о деталях, которые зрителю совершенно неинтересны. Это больше театр, чем реальная жизнь.
Роман в этом контексте — «вечно оправдывающийся» мужчина. Он хочет выглядеть честным, но при этом не способным самостоятельно ставить границы, от чего получается комичная смесь: он вроде бы благороден, но выглядит, как человек, который всё время ждёт, что кто-то ему аплодирует за «правильное поведение».
Елена — «трагическая героиня», которая вместо того, чтобы спокойно принимать развод и строить новую жизнь, вовлекается в спектакль эмоций и угроз. Каждый её жест, каждое заявление похоже на тщательно продуманный акт: цель — держать всех в напряжении и доказать, что она главная в этой истории.
Если подытожить, впечатление остаётся одно: все эти люди ведут себя как клоуны в цирке, где нет зрителя, который мог бы им что-то предъявить. Нет настоящих решений, есть только постоянная демонстрация эмоций, обид и манипуляций. И чем дольше это длится, тем меньше человеческого и тем больше откровенной театральной безвкусицы.
Одна только хорошая новость: та самая кофемашина нашлась! А в остальном... Здесь нет любви, нет настоящей боли, нет драмы. Есть только желание играть, манипулировать и быть замеченным. И если честно, после просмотра интервью остаётся только одно желание: чтобы все наконец вышли из кадра и начали решать свои вопросы без зрителей, без камер и без театральных пауз.
Потому что чем больше они стараются показать «как им плохо», тем более смешными и жалкими они выглядят. И в этом фарсе, увы, никто не выигрывает.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: