В русской истории есть парадоксальный сюжет: войско, которое когда-то стало символом военной модернизации и опорой государства, со временем превратилось в источник постоянной внутренней угрозы. Речь о стрельцах — первых «постоянных» служилых частях Русского государства, которые выросли из военной новинки XVI века в политическую силу XVII века.
Рождение «пехоты с огнём»: почему стрельцы были революцией
Стрелецкое войско создали в 1550 году при Иване IV. Это была не просто новая «часть войска», а качественно иной принцип: постоянные служилые люди с огнестрельным оружием, регулярным обучением и единообразной организацией. Первый отряд насчитывал 3 тысячи человек — шесть подразделений по 500. Со временем численность выросла до десятков тысяч, и стрельцы стали настоящей «пехотной опорой» государства.
На практике это означало, что у власти появился инструмент, который можно было держать «под рукой», не созывая каждый раз временное ополчение. Стрельцы показали боеспособность уже в ключевых войнах XVI века: при осаде Казани (1552), в Ливонской войне (1558–1583), затем — в боях эпохи Смуты. Это и было их исторической миссией №1: сделать армию более управляемой, дисциплинированной и «технологичной» по меркам времени.
Почему они стали сильными
Сила стрельцов была не только в пищали. Это была целая система:
- постоянная служба (а значит — навык и выучка);
- единая структура и командование;
- огневая мощь: пехота с ручным огнестрелом особенно эффективно работала в обороне, в гарнизонах, при осадах;
- столичный статус: московские полки долго воспринимались как элита, близкая к центру власти.
В XVI–начале XVII века стрельцы были тем самым «мостом» между средневековой военной традицией и будущей регулярной армией.
Когда армия стала «сословием»: стрельцы как городская корпорация
Но здесь же лежала и мина замедленного действия. Стрельцы жили слободами, несли службу в Москве и пограничных городах, а в мирное время выполняли полицейские и охранные функции. При этом многие занимались ремеслом и торговлей: семья должна была выживать, а государство далеко не всегда платило так, как обещало.
К середине XVII века стрельцы всё больше превращались в наследственную служилую группу со своими интересами и привычкой решать вопросы «коллективно» — то есть давлением на власть. Это уже не просто солдаты, а вооружённый городской слой, который умеет собраться, выдвинуть требования и заставить бояр считаться с собой.
Почему система начала ломаться
Во второй половине XVII века стрельцы стали проигрывать конкуренцию полкам «нового строя» (солдатским и рейтарским частям европейского типа). Их роль в глазах государства менялась: от ударной силы — к «гарнизону и полиции». На этом фоне копились причины взрыва:
- задержки жалованья и хроническая бедность;
- злоупотребления начальства (когда часть выплат «оседала» у командиров, а стрельцов заставляли работать на их хозяйства);
- усталость от службы и походов, оторванность от семьи, ощущение, что их «списывают» как устаревший инструмент;
- и главное — опасная близость к политике: Москва рядом, двор рядом, интриги рядом.
В какой-то момент стрельцы оказались в положении: оружие есть, недовольство есть, элиты расколоты — значит, можно не только служить, но и торговаться.
1682 год: как стрельцы «сделали» регентшу
Кульминация наступила после смерти царя Фёдора Алексеевича (1682), когда борьба за престол расколола верхушку на сторонников Милославских и Нарышкиных. 15 (25) мая 1682 года вспыхнул стрелецкий мятеж в Москве. Недовольство стрельцов подпитывалось и социальными причинами (жалованье, злоупотребления), и целенаправленной агитацией придворных группировок.
Итог был колоссален: страна получила двоецарствие (Иван V и Пётр I), а фактической правительницей стала царевна Софья — во многом потому, что стрельцы стали реальной силой на улицах столицы. То, что начиналось как «военная корпорация», превратилось в механизм смены власти.
От опоры государства к угрозе государству
Дальше сценарий повторялся: стрельцы становились всё более политизированными, а власть — всё более настороженной.
После отстранения Софьи в 1689 году часть стрелецких полков вывели из Москвы, стараясь разорвать опасную связь «вооружённые люди + столица + дворцовые интриги». Но поздно: в 1698 году, пока Пётр был в Великом посольстве, вспыхнуло новое стрелецкое восстание. Его подавили, а затем последовали показательные казни и фактическая ликвидация стрелецкого войска: старую систему окончательно заменяли регулярной армией.
Это был не просто «конец стрельцов» — это было признание государством простой истины: вооружённая сила, встроенная в городскую жизнь и привыкшая давить на власть, неизбежно становится политическим игроком. А в эпоху реформ и династических конфликтов такой игрок способен качнуть страну в пропасть.
Главный урок стрельцов
Стрельцы не были «плохими по природе» и не были «вечными мятежниками». Они начинались как прогрессивное войско и честно делали свою работу в XVI веке. Но со временем государство само загнало их в тупик: недоплачивало, использовало как полицию, терпело злоупотребления начальства и держало рядом с троном — в самой зоне политической турбулентности.
И потому в истории стрельцов есть жёсткая формула: когда армия превращается в сословие, а столица — в казарму, любой кризис власти рискует стать вооружённым.
Рекомендуем для понимания контекста: