Жак Картье считал, что он и его команда нашли Северо-Западный проход в Китай, но прежде чем занять своё место в истории, им пришлось пережить суровую канадскую зиму. С ноября 1535 года по апрель 1536-го корабли Картье были зажаты у берегов в районе современного Квебека: пройти пороги на реке Святого Лаврентия они не могли и вскоре оказались скованы льдами.
Карта местности 1541 года кратко — пусть и не совсем точно — передаёт произошедшее. Рядом с островом, где французы провели зиму, картограф написал:
«Здесь многие французы умерли от голода».
Некоторые французские моряки действительно умерли от голода, но в их временном поселении свирепствовала куда более смертоносная беда. Загадочная болезнь поразила каждого участника экспедиции. У моряков опухали конечности, начинали гнить дёсны. Они теряли зубы. У некоторых поднималась температура и начинались судороги. В одном из свидетельств страдания описывались так, что болезнь
«распространилась среди нас самым странным образом, какого прежде никто не слыхал и не видывал: некоторые совершенно теряли силы и не могли стоять на ногах, затем у них опухали ноги, сухожилия чернели, как уголь. У других кожа покрывалась пятнами крови пурпурного цвета; затем это поднималось к лодыжкам, коленям, бёдрам, плечам, рукам и шее. Рот становился зловонным, дёсны так сгнивали, что вся плоть отпадала до самых корней зубов, которые тоже почти выпадали».
Картье, опасаясь, что местные ирокезы нападут на отряд, если узнают, насколько тяжело больны французы, пытался скрывать состояние своих людей. Но в конце концов всё стало настолько плохо, что скрыть страдания было невозможно. Однако ирокезы не напали, как он боялся. Напротив, они принесли лекарство — отвар из веток вечнозелёных деревьев. Этот напиток привёл к почти чудесному выздоровлению многих моряков, которые всего за несколько дней до того были обречены.
Разумеется, Картье не открыл Северо-Западный проход. Зато он и его люди столкнулись с ужасами цинги и узнали о возможном лечении. Но европейцы почти ничему не научились из этого случая: ирокезское средство не получило широкого распространения.
Сам Картье, похоже, не испытывал особой благодарности за спасённую жизнь — он «отблагодарил» ирокезов, похитив их вождя Доннакона и увезя его во Францию.
Чего Картье не знал, так это того, что он и его люди не заразились инфекционной болезнью. Они страдали от простой нехватки витамина C. А когда человеческому организму не хватает этого вещества, с ним происходят ужасные вещи.
Люди страдали от цинги практически на протяжении всей истории человечества: её следы находят в Древнем Египте, Китае и Греции. Но особенно смертоносной она стала в эпоху европейских географических открытий, когда корабли неделями и месяцами не видели суши, а экипажи питались солониной и сухарями.
Последствия дефицита витамина C пугающе предсказуемы. В XIX веке хирург ВМС США описал их так: кожа легко покрывается синяками, зубы расшатываются и выпадают, дёсны болезненно опухают, появляются «зловонные язвы», из которых сочится тёмная жидкость, начинается кровотечение из носа и рта, старые раны снова открываются, а «все выделения тела становятся невыносимо зловонными». В горькой иронии судьбы боль во рту часто делает невозможным приём пищи, которая могла бы спасти жизнь.
У моряков, лишённых нормального питания, симптомы появляются примерно через 10 недель. Ещё через две недели они начинают умирать. Почти никто не живёт дольше трёх недель после этого. Умереть так — крайне тяжёлая участь.
Поэтому, когда морские путешествия стали превышать эти пределы — при пересечении Атлантики или обходе Африки, — люди на борту терпели страшные мучения. В 1498 году Васко да Гама потерял 100 из 160 моряков при обходе мыса Доброй Надежды. Из 270 человек экспедиции Магеллана лишь 18 вернулись в Испанию в 1522 году. Хуже того, цинга делала людей уязвимыми для других болезней: в 1585 году ослабленный цингой экипаж Фрэнсиса Дрейка потерял сотни человек из-за вспышки жёлтой лихорадки.
Масштаб бедствия был поистине ужасающим. Историк Луис Роддис писал, что
«вероятно, не будет преувеличением сказать, что за 300 лет между 1500 и 1800 годами цинга унесла столько же жизней моряков, сколько все прочие морские опасности вместе взятые — включая гибель в боях, кораблекрушениях и от всех других болезней».
По оценкам, за этот период от цинги умерло более двух миллионов моряков.
Самое странное в цинге — то, что все эти люди не обязаны были погибнуть. Лечение заключается всего лишь в употреблении одного из целого списка обычных продуктов: цитрусовых, ягод, перца, цветной капусты, капусты, картофеля, томатов, шпината.
И хотя точный механизм болезни не был понят до XX века, люди снова и снова случайно находили средство — и снова его забывали. Как мы видели, людей Картье спас чай из коры деревьев, найденный у ирокезов. В XVI веке были написаны книги, которые верно утверждали, что кресс-салат и апельсины лечат цингу. В 1601 году Джеймс Ланкастер, главный хирург Ост-Индской компании, спас всех людей на своём корабле, давая им лимонный сок, в то время как экипажи других судов его эскадры гибли от болезни. Он опубликовал свои наблюдения в 1617 году.
И всё же цинга продолжала убивать моряков ещё три столетия. Почему? Причин было несколько.
Во-первых, никто не понимал, почему работали такие средства, как лимонный сок или отвар из коры. Когда Ланкастер опубликовал свои результаты, он предложил и другие «похожие» лекарства, включая сок лайма, в котором витамина C значительно меньше. В начале XIX века британский флот трагически заменил лимонный сок более дешёвым лаймовым — и это стоило жизни тысячам моряков.
Потребовалось много времени, чтобы разобраться, какие продукты действительно лечат цингу, а какие нет. Цитрусовые стали классическим средством, но некоторые люди избегали болезни, поедая корабельных крыс или тюленей, добытых в Антарктике. В субпродуктах есть витамин C, а в мышечном мясе — почти нет. В капусте он есть, в баклажанах — нет. В киви есть, в грушах — нет. Тепловая обработка разрушает витамин C в продуктах, где его много. Всё это выглядело бессистемно.
Врачи также не могли объяснить механизм возникновения болезни. Понятия дефицита питательных веществ не существовало. Считалось, что причина — «плохой воздух», гниение, или даже недостаток движения и развлечений у моряков. Мысль о том, что человеку нужны определённые продукты, а не просто еда в достаточном количестве, тогда просто не укладывалась в голове. Один врач в 1790-х писал:
«Похоже, что в самом образе жизни на корабле — будь то в море или в гавани — есть нечто, способствующее морской цинге. Корабли флотилии Ла-Манша в 1794–1795 годах страдали от цинги даже в Спитхеде, хотя людей кормили свежей говядиной и поили пивом. С солдатами в гарнизоне такого не происходит. Разница между этими условиями заключается отчасти в большей сухости, чистоте и вентиляции последнего, но главным образом, полагаю, в недостатке упражнений и развлечений на борту корабля».
Кроме того, европейцы отвергали некоторые продукты, которые могли бы спасти множество жизней. Зелень и апельсины было трудно сохранить в свежем виде на долгих плаваниях, но картофель отлично подошёл бы. Однако большинство европейцев считали его отвратительным или даже ядовитым вплоть до XIX века.
И наконец — и, возможно, это самое главное — жизни моряков считались дешёвыми. Держать на корабле свежие фрукты и овощи было дорого; даже когда капитаны понимали, что нужно брать апельсины, они часто этого не делали — слишком хлопотно и затратно. Зачастую было проще и дешевле набрать новый экипаж.
Цинга, как считали командиры, была просто фактом жизни. Люди умирали в морских путешествиях — таков был порядок вещей.
Человек, который в итоге сумел переломить ситуацию, врач по имени Джеймс Линд, действовал методом полного перебора.
В 1747 году на борту HMS Salisbury он провёл серию экспериментов, давая разным группам моряков разные продукты и лекарства. Он перепробовал почти всё, разделив больных цингой на группы с одинаковым рационом, за исключением одного «особого» ингредиента. Среди «подопытных» были:
— крепкий яблочный сидр
— серная кислота
— уксус
— морская вода
— смесь «чеснока, горчичного семени, перуанского бальзама, сушёного корня редьки и смолы мирры»
— и апельсины с лимонами.
Через две недели Линд обнаружил, что апельсины и лимоны значительно эффективнее всего остального, и опубликовал книгу со своими выводами. Но трагедия в том, что даже он не до конца понял значение своего открытия. Некоторые другие средства, казалось, тоже немного помогали, и он не был уверен, что лимоны — окончательное решение. Его труд объёмом в 400 страниц был полон оговорок и ошибочных идей (он всё ещё считал, что цинга связана с «жидкостями» организма).
В результате внедрение лечения шло мучительно медленно. Полярные экспедиции Эрнеста Шеклтона — проведённые спустя 150 лет после опытов Линда! — всё ещё страдали от цинги, а врачи продолжали утверждать, что болезнь вызывается «испорченной пищей» или паразитами.
Цинга была окончательно побеждена лишь в начале XX века, когда учёные выделили витамин C и поняли его роль в организме. Болезнь исчезла в развитых странах, но оставила после себя след страданий и смертей, сделавший её одним из самых жестоких убийц новой эпохи.
Цинга унесла так много жизней не только потому, что была сложной и запутанной болезнью, но и потому, что жизни её жертв считались малозначимыми. Моряки были расходным материалом. Командирам было проще насильно набрать новый экипаж, чем заботиться о старом. Широкая публика не видела страданий тех, кто умирал далеко в море. Лишь когда люди, обладавшие властью, всерьёз занялись проблемой и подошли к ней научно, удалось победить цингу. Интересно, сколько страданий мы могли бы облегчить сегодня, если бы влиятельные люди действительно захотели вложить ресурсы в решение проблем.