– А ты думаешь, котлеты сами себя покрутят? Я же русским языком просила: достань мясорубку и почисти лук, пока я с тестом вожусь. Время уже пять, скоро дети приедут, а у нас конь не валялся.
Женщина, стоявшая у кухонного стола, вытерла лоб тыльной стороной ладони, испачканной в муке. Прядка волос, выбившаяся из прически, назойливо лезла в глаза, но поправить ее было нечем – руки были по локоть в липкой массе для пирога.
Мужчина, вальяжно раскинувшийся на диване в гостиной, даже не повернул головы от телевизора, где транслировали какой-то бесконечный политический спор.
– Оль, ну чего ты начинаешь в выходной? – лениво протянул он, щелкая пультом. – Я неделю пахал, как проклятый. Имею я право в своем доме ноги вытянуть или нет? Мясорубка тяжелая, на антресоли лежит. Встану вон в рекламу, достану. А лук... Ну, сама почистишь, у тебя быстрее получается. У меня от него глаза слезятся.
Ольга замерла. Внутри привычно сжалась пружина, которая копила напряжение годами. Двадцать пять лет брака, и каждый раз одно и то же: его работа – это подвиг, требующий восстановления на диване, а ее работа – это так, легкая прогулка, после которой полагается «вторая смена» у плиты.
– Витя, я тоже работала всю неделю, – тихо, но отчетливо произнесла она, глядя на широкую спину мужа. – И я сейчас не отдыхаю. Я готовлю обед на всю ораву. Твоя мама приедет, Вадик с невестой. Ты же сам сказал: «Накрой стол по-человечески». Я просила о маленькой помощи. Просто собрать мясорубку.
– Ой, все, завелась! – Виктор раздраженно махнул рукой. – Женская доля такая – очаг хранить. Моя мать троих вырастила, работала на заводе и никогда отца не попрекала куском хлеба или тем, что ей, видите ли, тяжело. Не мужское это дело – с луком возиться. Ты давай там, ускоряйся, а то скоро футбол начнется, мне не до твоих котлет будет.
Ольга посмотрела на свои руки. Тесто было мягким, живым, податливым. Она планировала испечь пирог с капустой и рыбой, который так любил Виктор. Потом накрутить котлет – килограмма полтора фарша уже разморозилось и истекало розовым соком в миске. Сварить картошку на пюре – огромную кастрюлю, потому что свекровь любит, чтобы «с маслицем и молочком». Нарезать три салата.
Это было не просто меню. Это были четыре часа непрерывного стояния на ногах в душной кухне. Четыре часа жизни, которые она должна подарить людям, считающим ее труд чем-то само собой разумеющимся, как наличие воды в кране.
Она посмотрела на часы. До приезда гостей оставалось три часа. Виктор переключил канал и громко рассмеялся над шуткой в комедийном шоу.
В этот момент что-то внутри Ольги не просто сжалось, а лопнуло. Тихо, без звона, но окончательно.
Она медленно подошла к раковине и начала смывать тесто с рук. Вода шумела, заглушая звуки телевизора. Ольга тщательно, палец за пальцем, отмывала прилипшую муку, затем вытерла руки насухо вафельным полотенцем. Сняла передник. Аккуратно свернула его и положила на край стола.
Фарш в миске так и лежал, ожидая своей участи. Капуста сиротливо громоздилась кочаном на разделочной доске. Нечищеная картошка в сетке укоризненно темнела боками.
Ольга вышла из кухни, прошла мимо мужа, который даже не заметил ее перемещения, и направилась в спальню. Там она взяла свой телефон, села в кресло и открыла приложение доставки еды.
Ее палец завис над экраном. Обычно она заказывала продукты – муку, сахар, масло, тяжелые пакеты, которые тащила с первого этажа, если лифт не работал. Но сейчас она открыла раздел «Рестораны».
Она вспомнила, как давно хотела попробовать тот самый том-ям с морепродуктами из нового паназиатского ресторана, который хвалили коллеги. И салат с хрустящими баклажанами. И роллы с настоящим крабом, а не с крабовой палочкой. Это было дорого. Для семейного бюджета это было расточительство. Но если посчитать стоимость ее времени, нервов и унижения, которое она только что испытала на кухне, цена казалась смехотворной.
Ольга выбрала блюда. Только для себя. Одна порция супа. Одна порция салата. Один сет роллов. Десерт – чизкейк с манго. Нажала кнопку «Оплатить».
Затем она вернулась на кухню. Но не к плите. Она взяла пакет с фаршем, завязала его узлом и убрала обратно в холодильник. Капусту – в ящик для овощей. Картошку – под мойку. Тесто, которое уже начало подниматься, она безжалостно скомкала и выбросила в мусорное ведро. Ей было не жаль продуктов. Ей было жаль себя.
– Ты чего там гремишь? – крикнул Виктор из комнаты. – Надеюсь, не посуду бьешь? Нервы лечить надо, Оля!
– Нет, не бью, – спокойно ответила она, заходя в гостиную и садясь в кресло с книгой.
Виктор оторвался от экрана и посмотрел на нее с недоумением.
– А чего села? У нас гости через два часа. Ты все успела?
– Нет. Я ничего не успела.
– В смысле? – он нахмурился, его густые брови сошлись на переносице. – Газ выключили? Или свет?
– Газ есть. Свет есть. Желания нет.
Виктор усмехнулся, принимая это за очередную женскую блажь.
– Ну хватит характер показывать. Подулась и хватит. Иди готовь, мать скоро приедет, она не любит ждать. Вадька с Ирой тоже голодные будут, с дороги. Ты хочешь меня перед родней опозорить?
– Я никого не хочу позорить, Витя. Я просто устала. Ты сказал, что готовка – это женская доля, а чистить лук – не мужское дело. Так вот, я решила, что сегодня у меня выходной от моей «доли».
– Ты серьезно? – голос мужа стал жестче. – Оля, прекращай этот цирк. Встала и пошла на кухню. Я есть хочу.
– В холодильнике есть пельмени. Магазинные. Можешь сварить.
– Пельмени?! Магазинные?! Гостям? Ты в своем уме?
В этот момент в дверь позвонили. Это был не сын и не свекровь, они должны были быть позже. Это был курьер.
Ольга встала, поправила домашнее платье и пошла открывать. Через минуту она вернулась в гостиную с объемным бумажным пакетом, от которого исходил божественный аромат лемонграсса, кокосового молока и свежей выпечки.
Виктор повел носом, его глаза удивленно расширились.
– О, ты заказала еду? Ну, молодец, догадалась. Хоть так. А то я уж испугался. Что там? Шашлык? Пицца? Сколько отдали?
Ольга молча прошла на кухню, достала красивую глубокую тарелку, вылила в нее горячий, ароматный суп. Выложила на плоское блюдо роллы. Открыла коробочку с салатом. Взяла приборы и поднос.
Она вернулась в гостиную, поставила поднос на журнальный столик перед своим креслом, села и разломила одноразовые палочки.
– Оль, я не понял, – Виктор привстал с дивана. – А где остальное? Где пакеты?
– Это всё, – ответила она, отправляя в рот кусочек баклажана в кисло-сладком соусе. – М-м-м, как вкусно. Витя, тебе бы понравилось, тут соус просто изумительный.
– В смысле – всё? – он начал багроветь. – Ты заказала только себе?
– Да. Я же не работаю у мартена, я отдыхаю. А когда я отдыхаю, я люблю вкусно поесть.
– Ты издеваешься? – Виктор вскочил, забыв про больную спину, на которую жаловался полчаса назад. – Ты заказала жратву из ресторана только себе, а я должен голодным сидеть? А гости?! Чем мы будем кормить гостей?!
– Тем, что ты приготовишь, милый. Продукты в холодильнике. Фарш, правда, я убрала, но он не замерз. Картошка в сетке. Лук... Ну, лук тебе придется почистить самому, раз уж у меня выходной.
– Ты... ты эгоистка! – выдохнул он, глядя на то, как она с наслаждением ест суп. – Я деньги в дом приношу! Я семью содержу!
– Я тоже приношу деньги, Витя. И моя зарплата ненамного меньше твоей. Только почему-то после работы я встаю к плите, а ты ложишься на диван. Сегодня уравнение изменилось.
– Я сейчас матери позвоню! – пригрозил он, хватаясь за телефон как за последнее оружие. – Скажу, что ты устроила!
– Звони, – равнодушно пожала плечами Ольга. – Скажи ей, что ее любимый сын отказался помочь жене прокрутить мясо, поэтому жена объявила забастовку. Думаю, Анна Петровна оценит. Она ведь, как ты сказал, троих подняла и мужиков в доме к труду приучала. Помнишь, как она рассказывала, что твой отец сам валенки подшивал и капусту квасил бочками?
Виктор замер с телефоном в руке. Он вспомнил. Мать действительно была женщиной крутого нрава. Но еще больше он испугался того, что придется объяснять реальную причину конфликта. «Не почистил лук» звучало как-то мелко и жалко.
– Ладно, – он бросил телефон на диван. – Пошутили и хватит. Оль, ну правда, времени в обрез. Давай я помогу. Что там надо? Лук? Давай сюда свой лук. Вставай, хватит жевать.
Ольга аккуратно вытерла уголки губ салфеткой.
– Нет, Витя. Я не шучу. И я уже не хочу готовить. Аппетит я себе уже обеспечила, – она кивнула на тарелку с супом. – А для гостей... У тебя есть полтора часа. Если начнешь прямо сейчас, успеешь сварить картошку и пожарить то мясо просто куском, без котлет. А салат можно просто огурцы с помидорами порезать.
– Я не умею жарить мясо! Я его пересушу!
– Открою секрет: YouTube умеет все. Там есть прекрасные видеоинструкции.
Виктор стоял посреди комнаты, растерянный и злой. Запах том-яма дразнил его ноздри, вызывая обильное слюноотделение. В животе предательски заурчало. Он смотрел на жену и не узнавал ее. Где та привычная, удобная Оля, которая могла поворчать, но потом бежала исполнять свои обязанности, чувствуя вину за то, что недостаточно хороша? Перед ним сидела чужая женщина, которая спокойно наслаждалась жизнью, игнорируя надвигающуюся катастрофу семейного масштаба.
– Ты об этом пожалеешь, – прошипел он и пошел на кухню.
Ольга слышала, как он гремит кастрюлями. Слышала, как чертыхается, роняя нож. Как с грохотом достает сковороду. Она доела суп, приступила к роллам. Ей было удивительно спокойно. Страх скандала, страх осуждения свекрови – все это куда-то улетучилось. Осталось только чувство собственного достоинства, вкусное и острое, как этот суп.
Через час кухня напоминала поле битвы. Мука была рассыпана по полу, картофельные очистки валялись в раковине вперемешку с грязной посудой. Виктор, красный, потный, с порезанным пальцем, яростно мешал что-то в сковороде. Запах гари начал медленно расползаться по квартире.
– У тебя горит, – крикнула Ольга из гостиной, не вставая.
– Я знаю! – рявкнул он в ответ. – Не лезь!
В дверь позвонили. Приехали гости. Раньше времени.
Ольга встала, отряхнула крошки от десерта и пошла открывать. На пороге стояла свекровь, Анна Петровна, с фирменным прищуром, и сын Вадим с невестой Ирой.
– Ой, здравствуйте, дорогие! – Анна Петровна, кряхтя, внесла в коридор тяжелую сумку. – А чем это у вас так... пахнет? Подгорело что ли? Оля, ты что, разучилась готовить к старости?
– Здравствуй, мама. Привет, молодежь. Проходите, – Ольга улыбнулась самой лучезарной улыбкой. – Это не я. Это Витя готовит. Он сегодня шеф-повар. Решил сделать вам сюрприз. Авторское блюдо «Мясо с дымком».
– Витя? – брови Анны Петровны поползли вверх. – С каких это пор мой сын к плите встал? Ты заболела?
– Нет, мама, я абсолютно здорова. Просто Витя решил проявить мужскую заботу. Сказал: «Отдохни, дорогая, ты всю неделю работала». Вот, старается.
Из кухни вывалился Виктор. Он был в муке, в фартуке, надетом задом наперед, и выглядел как человек, который только что спасся из горящего танка.
– Мам... Привет... Вы рано... – пробормотал он, пряча порезанный палец за спину.
– Витюша, сынок, что с тобой? – всплеснула руками мать. – Ты почему в таком виде? А где Оля? А, Оля тут. Так, я не поняла, что происходит?
– Проходите за стол, – пригласила Ольга. – Сейчас Витя будет подавать.
Ситуация за столом была трагикомичной. На красивой скатерти стояли: миска с салатом, где куски огурцов были нарезаны размером с кирпич, блюдо с полусырой-полугорелой картошкой и тарелка с мясом, которое напоминало подошву старого сапога.
Вадим, сын, глянул на стол и тихо присвистнул.
– Пап, это ты готовил? Серьезно? А мама где была?
– Мама... отдыхала, – буркнул Виктор, накладывая себе картошку и стараясь не смотреть никому в глаза.
Ира, невеста сына, деликатно промолчала, но к еде не притронулась, ограничившись кусочком хлеба.
Анна Петровна попробовала картошку, поморщилась, потом отрезала кусочек мяса, долго жевала его и, наконец, отложила вилку.
– Так, – сказала она голосом, от которого в детстве у Виктора холодело внутри. – Оля, объясни мне, что это за демонстрация? Я, конечно, все понимаю, феминизм и прочее, но кормить гостей углями – это перебор.
Ольга спокойно отпила воды из бокала.
– Анна Петровна, никакой демонстрации. Просто Витя сегодня сказал, что женская работа по дому – это легкотня, и помогать мне не нужно. Даже мясорубку собрать. Вот я и подумала: раз это так легко, пусть он сам и сделает. Чтобы получить удовольствие, так сказать.
Все посмотрели на Виктора. Тот сидел, уткнувшись в тарелку, и уши его пылали алым цветом.
– Это правда, Витя? – строго спросила мать.
– Ну мам... Я устал... Я просто сказал...
– «Просто сказал»? – перебила Анна Петровна. – Твой отец, царствие ему небесное, когда я с работы приходила, всегда картошку чистил. И белье стирал, когда машинок еще не было. А ты что, барин выискался? Жену за прислугу держишь?
– Да она заказала себе еду из ресторана! – выпалил Виктор, пытаясь защититься. – Сама поела суп с роллами, а меня заставила вот это делать!
Повисла тишина. Вадим хихикнул в кулак. Ира восхищенно посмотрела на будущую свекровь.
Анна Петровна перевела взгляд с сына на невестку, потом снова на сына. И вдруг рассмеялась. Громко, раскатисто.
– Ой, не могу! Оля, молодец! Пять баллов! Заказала себе, говоришь? А ему не дала?
– Не дала, – подтвердила Ольга. – Он же сказал, что сам с усами.
– Правильно! – Анна Петровна хлопнула ладонью по столу. – Так его и надо. А то ишь, расслабились мужики. Мы их жалеем, а они на шею садятся. Витя, тебе не стыдно? Жена пашет наравне с тобой, а ты ей помочь не можешь? Ешь теперь свои угли.
– Мам, ну ты чего... – обиженно протянул Виктор.
– Того! – отрезала мать. – Значит так. Вадим, доставай телефон. Заказывай пиццу или что там сейчас едят. Есть это невозможно, зубы сломаешь. А ты, Витя, завтра берешь тряпку и отмываешь кухню. Я видела, что ты там устроил. Чтобы блестело все! Иначе я сама приеду и проконтролирую.
Вечер прошел на удивление душевно. Привезли пиццу и осетинские пироги. Виктор сначала дулся, но после пары бокалов вина и маминых наставлений оттаял. Он смотрел на жену с какой-то новой смесью опаски и уважения.
Когда гости ушли, а на кухне снова воцарилась тишина (правда, на фоне грязной посуды и рассыпанной муки), Виктор подошел к Ольге.
– Ну ты и дала сегодня, мать... – покачал он головой. – Жестко ты со мной.
– Зато доходчиво, Вить.
– Доходчиво, не спорю. Я это... Посуду в посудомойку сам сейчас загружу. И пол протру.
– Хорошо. А я пойду в душ. И, Витя...
– Что?
– В следующие выходные мы готовим вместе. Или заказываем на всех. Договорились?
– Договорились, – вздохнул он, глядя на пригоревшую сковороду. – Только больше никаких углей. Лучше уж роллы.
Ольга улыбнулась и ушла в ванную. Она знала, что завтра ей, скорее всего, придется перемывать за ним пол, потому что он сделает это кое-как. Но это было неважно. Важно было то, что лед тронулся. И что в следующий раз, когда она попросит почистить лук, он встанет и почистит. Потому что вкус ресторанного том-яма, съеденного у него на глазах, он запомнит надолго.
Если история показалась вам жизненной и поучительной, буду благодарна за лайк и подписку. Пишите в комментариях, как вы распределяете домашние обязанности и случались ли у вас подобные бунты.