— У тебя совесть есть? Я ломаюсь на вахте, остаюсь на дополнительные смены для чего? Чтобы ты продолжала уничтожать нашу квартиру? Марин, ты оглянись вокруг! Посмотри, как мы живем! Дети грязные, вечно не ухоженные, ты — толстая, неопрятная, с жирными волосами. Да я подходить к тебе не хочу, не то, что за один стол садиться. Марин, я не могу так больше, понимаешь? Мне надоело жить в грязи!
***
Ключ дважды провернулся в замочной скважине — этот звук для Марины был страшнее любого грохота. Она замерла на диване, прикрыв глаза и стараясь даже не дышать.
— Марин, ты дома? — спросил вернувшийся с вахты муж.
Марина не ответила. Дверь в комнату открылась. Артем замер на пороге, не снимая куртки. Его взгляд, привыкший к стерильной чистоте вахтового городка и казарменному порядку, медленно сканировал пространство.
— Опять? — тихо спросил он. — Марин, я не был дома месяц. Месяц, понимаешь? Я пахал по двенадцать часов, чтобы мы из этой долговой ямы вылезли. А ты что?
Марина медленно села, поправляя засаленный халат. Волосы, не видевшие шампуня вторую неделю, сбились в тусклый колтун. Она знала, как выглядит в его глазах. Огромная, неопрятная, чужая.
— Дети накормлены, — глухо отозвалась она, не глядя на него.
— Накормлены? — Артем шагнул в комнату, и под его ботинком что-то хрустнуло. Он наклонился и поднял пустую банку из-под йогурта. — Это вот этим они накормлены? Вонь стоит такая, будто тут стадо жило. Посмотри на компьютерный стол! Там слой пыли в палец толщиной! Ты два месяца обещала там разобрать.
— Я не успела, — Марина почувствовала, как к горлу подкатывает привычный ком.
— Не успела? — Артем сорвался на крик. — Ты сидишь в четырех стенах! У тебя робот-пылесос, посудомойка, всё есть! Чем ты занята целый день? Лежишь? Опять просто лежала?
В этот момент из детской выбежала четырехлетняя Соня. Платьице в пятнах от сока, личико неумытое. Она бросилась к отцу, но тот лишь коротко обнял её и снова повернулся к жене.
— Посмотри на ребенка, — он ткнул пальцем в сторону дочери. — Она на кого похожа? На беспризорницу? Где Пашка?
— Спит, — коротко бросила Марина.
— Спит в полшестого вечера? Ты ему режим окончательно сорвала, лишь бы тебе под ногами не мешался?
Марина встала, чувствуя, как внутри закипает темная, неконтролируемая ярость. Это была ярость не на него, а на саму себя, но выплеснуть её было легче на Артема.
— Че ты орешь? Че ты вообще понимаешь? — голос её сорвался на визг. — Ты приехал, пожил неделю и укатил! Тебя нет! Ты не слышишь этот ор целыми днями! Ты не знаешь, как это — когда один хочет есть, другой обделался, а у тебя сил нет даже руку поднять!
— У тебя сил нет, потому что ты жрешь без конца! — Артем ткнул в её сторону. — Посмотри на себя! Ты в зеркало когда последний раз заглядывала? Ты же в дверь скоро не пролезешь. Грязнуля, честное слово. Я думал, ты стараешься, а ты просто забила на всё.
— Да, забила! — Марина замахнулась и скинула с журнального столика пустую чашку. Та не разбилась, лишь глухо покатилась по ковру. — Ты знал, на ком женишься! Ты знал мою мать!
— Твоя мать — это финиш, — Артем брезгливо поморщился. — Но я думал, ты нормальная. Я думал, ты не хочешь жить в таком свинарнике. А ты... ты один в один как она. Скоро газеты начнешь собирать и в углы складывать.
— Уходи, — Марина снова опустилась на диван. Сил на скандал больше не было. — Просто закрой дверь с той стороны.
— Я-то уйду, — Артем начал расстегивать куртку, его лицо пошло красными пятнами. — Но детей я в этом гадюшнике не оставлю. Ты же их шлепаешь, я видел по видеосвязи в прошлый раз, как ты Соню толкнула. Ты ненормальная, Марин. Тебе лечиться надо, а не салаты тазиками есть.
***
Вечер прошел в напряженном молчании. Артем с яростью начал убирать квартиру. Слышно было, как гремит посуда, как шумит пылесос. Марина лежала в спальне, глядя в стену. Каждый звук работающей техники казался ей личным оскорблением. Ей хотелось встать, вырвать шнур из розетки и сказать: «Оставь всё как есть, это мой мир».
На следующее утро приехала Светлана Михайловна, мама Марины. Она появилась без предупреждения, с огромными баулами, в которых, как обычно, было всякое ненужное барахло. От Светланы Михайловны пахло старой одеждой и чем-то затхлым.
— Ой, зятек, приехал! — Светлана Михайловна попыталась обнять Артема, но тот деликатно отстранился.
— Здравствуйте, мама.
— А че это у вас так... чистенько? — она оглядела гостиную, которую Артем полночи приводил в порядок. — Марин, ты че, генералила?
Марина вышла из спальни, щурясь от яркого света.
— Артем убирался.
— Ну и молодец! — мать плюхнулась на стул, едва не задев сумкой гору неглаженного белья, которую Марина так и не осилила. — Мужик должен помогать. А я вот тебе, Мариночка, привезла старые журналы, там такие рецепты! И лоскутки, помнишь, ты хотела что-то шить?
Марина посмотрела на пакеты. Внутри были серые, пыльные тряпки и пожелтевшие вырезки.
— Мам, я не буду шить. Убери это.
— Че ты такая кислая? — Светлана Михайловна достала из кармана конфету и сунула её в рот. — Опять хандришь? Ой, брось ты это. Полежи, посмотри телек, жизнь-то одна. Че себя загонять-то? Подумаешь, пыль. Пыль лежит, и мы полежим.
Артем, стоявший у окна, резко обернулся.
— Вот! Вот оно! — он почти прорычал это. — Генетика в действии. «Полежи». Да она три года только и делает, что лежит! Вы посмотрите на неё, она же за собой следить перестала! Она зубы не чистит, пока я не напомню!
— Ну че ты заладил, — мать Марины махнула рукой. — Человек отдыхает. У неё декрет.
— Это не декрет, это деградация! — Артем шагнул к теще. — Вы свою квартиру в свалку превратили, и её к этому приучили. Я прихожу домой — мне сесть противно! Я боюсь, что мои дети вырастут такими же неряхами.
— Слышь, — Светлана Михайловна прищурилась. — Ты на мою квартиру не зарись. У меня там порядок, какой мне нужен. И дочь моя — не прислуга. Не нравится — нанимай клининг. Деньги-то на вахте лопатой гребешь.
— Да какой клининг? — Артем всплеснул руками. — Она через два дня всё снова загадит! Это в голове, понимаете? В голове! Ей лень даже с детьми погулять. Она неделями на улицу не выходит!
Марина слушала их перепалку, и ей казалось, что она смотрит фильм на иностранном языке. Смысл слов ускользал. Ей хотелось только одного — чтобы они все исчезли. Чтобы остался только телевизор и миска чего-нибудь вкусного, жирного, что заглушит эту ноющую пустоту внутри.
***
Через три дня обстановка накалилась до предела. Артем нашел под кроватью в детской заплесневелый кусок хлеба и устроил настоящий допрос.
— Это что? — он сунул кусок Марине под нос. — Это что, я тебя спрашиваю?
— Ребенок уронил, — Марина попыталась отвернуться.
— Когда? Неделю назад? Месяц? Ты понимаешь, что тут тараканы заведутся? Ты вообще соображаешь, чем это грозит детям?
— Да отвали ты от меня со своими тараканами! — Марина вскочила, её тяжелое тело дрожало от возбуждения. — Ты приехал сюда надзирателем? Ты че, думаешь, ты идеальный? Твоя вахта — это твой побег! Тебе просто удобно там, где нет детей и этой бытовухи!
— Моя вахта — это наши деньги! — Артем схватил её за плечи и сильно встряхнул. — Если бы не я, вы бы уже под забором жили! Ты хоть рубль заработала за эти годы? Ты только тратишь и копишь жир!
— Отпусти её! — Соня подбежала и начала бить отца по ногам маленькими кулачками. — Не трогай маму!
Артем оттолкнул ребенка — не сильно, но девочка не удержалась и шлепнулась на пол, тут же зайдясь в плаче.
— Посмотри, что ты делаешь! — Марина закричала, подхватывая дочь. — Ты на детей бросаешься! Педант несчастный! Чистоплюй!
— Да потому что довели! — Артем схватил со стола ту самую неразобранную стопку бумаг и швырнул её в воздух. Листки полетели во все стороны, смешиваясь с пылью. — Я так больше не могу. Ты либо берешь себя в руки, начинаешь нормально убираться и идешь к врачу, либо я подаю на развод и забираю детей. У меня все видео есть, как ты с ними обращаешься. Органы опеки быстро разберутся, с кем им лучше — с сумасшедшей грязнулей или с нормальным отцом.
Марина замерла. Страх, холодный и липкий, прошиб её до костей. Заберет детей? Эта мысль пробилась даже сквозь пелену её апатии.
— Ты не посмеешь, — прошептала она.
— Посмею. Даю тебе неделю, пока я еще здесь. Если к концу недели этот свинарник не превратится в квартиру, а ты не начнешь хотя бы мыться каждое утро — я ухожу. И детей забираю.
Он вышел, с грохотом захлопнув дверь. В квартире воцарилась тишина, прерываемая только всхлипами Сони. Марина сидела на полу среди разбросанных бумаг и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
***
На следующий день Марина не встала. Она пролежала до полудня, слушая, как Артем на кухне готовит завтрак детям. Он демонстративно не заходил к ней, не звал есть. Она чувствовала себя загнанным зверем. Ей было стыдно, больно, страшно, но встать и начать тереть пол... это казалось невыполнимой задачей.
«Я лентяйка, — думала она, разглядывая трещину на потолке. — Просто ленивая, жирная лентяйка. Мама была права, жизнь — это просто ожидание конца. Зачем бороться?»
Но тут в её голове всплыл образ маминой квартиры. Горы газет, запах гнили. И сама мама, которая сидит на табуретке среди этого хаоса и ест конфеты, не замечая, что вокруг неё рушится мир. Марина представила своих детей в этом окружении. Соню, которая перестанет умываться. Пашку, который будет играть среди мусора.
Внутри что-то щелкнуло. Она медленно поднялась. Голова кружилась. Она дошла до ванной, разделась и встала под душ. Вода была почти ледяной — она сама так выставила, чтобы хоть что-то почувствовать. Она терла кожу мочалкой до тех пор, пока та не покраснела. Смывала с себя эту многодневную грязь, эту липкую лень, это ощущение никчемности.
Потом она оделась в чистое. Нашла в шкафу старые спортивные штаны, которые теперь были ей безнадежно малы в талии, но она втиснулась в них.
Выйдя на кухню, она столкнулась с Артемом. Он окинул её удивленным взглядом, но ничего не сказал.
— Я пойду погуляю с детьми, — сказала она.
— Погуляешь? — Артем усмехнулся. — Неужели?
— Да. Собери их, пожалуйста. Мне нужно... мне нужно подышать.
На улице было непривычно шумно и ярко. Марина шла по парку, толкая коляску с Пашкой, а Соня бежала впереди. Ей было тяжело дышать, лишний вес давил на сердце, но она шла. Она видела других мамочек — накрашенных, подтянутых, и ей хотелось провалиться сквозь землю. Но она не повернула назад.
***
Вечером, когда дети уснули, она подошла к Артему. Тот сидел за своим ноутбуком.
— Артем, нам надо поговорить.
— Если ты хочешь просить прощения за бардак, то не надо. Просто уберись.
— Нет, — Марина села напротив. — Я не лентяйка. Я... мне кажется, я больная. Я не хочу так жить. Я ненавижу этот мусор больше тебя, но я не могу с ним справиться.
Артем поднял глаза. В них впервые за долгое время мелькнула тень интереса.
— К чему ты клонишь?
— Мне нужна помощь. Не клининг. Мне нужен врач. Я боюсь, что если ты уедешь на следующую вахту, я просто не встану с этого дивана. И тогда правда... дети пострадают.
Артем долго молчал, барабаня пальцами по столу.
— И что ты предлагаешь?
— Завтра мы поедем в клинику. Я узнала, есть специалисты, которые занимаются таким состоянием. Это не просто лень, Артем. Это как черная дыра, которая меня засасывает. И еще... я хочу, чтобы твоя мать приехала на время.
Артем поперхнулся.
— Моя мать? Вы же с ней на ножах! Она тебя затиранит своей чистотой!
— Пусть, — Марина твердо посмотрела на него. — Пусть затиранит. Мне нужен кто-то, кто не даст мне лечь обратно. Кто будет меня пинать, если надо. Твоя мать педант, как и ты. Она меня ненавидит за неряшливость, и это... это то, что мне сейчас нужно. Противовес моей матери.
***
Прошло два месяца.
Квартира сияла. Компьютерный стол был разобран. Марина сама, по одной бумажке, рассортировала этот завал. Каждая бумажка давалась ей с боем, но она победила.
Свекровь, Вера Павловна, сидела на кухне и пила чай. Она была строгой женщиной.
— Марин, — позвала она. — Ты почему пол на кухне не протерла после завтрака? Там крошки.
Марина, которая только что закончила заниматься гимнастикой по видеоурокам (она уже сбросила первые пять килограммов), вытерла пот со лба.
— Сейчас протру, Вера Павловна. Только душ приму.
— Вот и молодец, — свекровь кивнула. — Чистота — она в голове должна быть. А ты молодец, стараешься. Я сыну скажу, что он зря на тебя так нападал. Тебе просто... стержень нужен был.
Артем вернулся с очередной вахты через неделю. Он не узнал жену. Она всё еще была крупной, но в её глазах появился блеск. На ней была чистая одежда, волосы были аккуратно подстрижены.
— Ну что, — он огляделся. — Вижу, мама тут шороху навела.
— Нет, Артем, — Марина подошла к нему. Она больше не прятала взгляд. — Это я навела. Мама только подсказывала.
В этот вечер они не ругались. Впервые за долгие годы.
***
Светлана Михайловна приехала в гости без приглашения. Она привычно попыталась разбросать свои баулы в гостиной, но Вера Павловна встала на её пути как скала.
— Это что за мусор вы притащили, уважаемая? — ледяным тоном спросила свекровь Марины.
— Какой мусор? Это журналы! Лоскутки!
— Это хлам, — отрезала Вера Павловна. — И в этом доме хламу не место. Марина, дочка, ты как думаешь?
Марина посмотрела на мать. Она видела в ней свое возможное будущее — ту самую бездну, из которой она только-только начала выбираться.
— Мам, забери это. Я больше не собираю вещи. И... если ты хочешь приходить к нам, тебе придется приходить чистой. И без своих пакетов.
Светлана Михайловна застыла, хлопая глазами.
— Ты че... ты че, родную мать из-за тряпок гонишь?
— Я не гоню. Я ставлю границы. Я больше не хочу быть как ты.
Мать Марины ушла, обиженно поджимая губы и бормоча что-то о «неблагодарных детях». Она вернулась в свой свинарник, где её ждали горы ненужных вещей и одиночество. Это было её наказание — остаться в том мире, который она сама себе создала, потеряв влияние на дочь.
Марина закрыла за ней дверь и вздохнула. Ей всё еще было трудно. Каждый день был борьбой. Но теперь она знала, что за этой борьбой есть жизнь. Она посмотрела на свои руки — чистые, с аккуратно подстриженными ногтями. Она больше не была «плохой матерью». Она была женщиной, которая нашла в себе силы признать слабость и превратить её в точку роста.
Артем подошел сзади и неловко положил руку ей на плечо.
— Прости меня за то, что орал, — тихо сказал он. — Я не понимал.
— Главное, что я начала понимать, — ответила Марина. — Иди мой руки, обед готов.
Она справится. Обязательно дове
дет начатое до конца. Пусть свекровь живет в их квартире хоть десять лет, лишь бы только у нее все получилось…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.