— В смысле — на кухню? В смысле — на раскладушку? — я медленно повернулась к Игорю.
Муж сидел за столом. Довольный. Важный. Жевал мой домашний пирог и причмокивал. Я чуть не выронила тарелку, когда услышала это. Стою, значит, в руках кухонное полотенце. В ушах звон....
— Ну а че такого, Свет? — он даже глаз от телефона не поднял. — Колян с Жанной из Твери приехали. Не в отель же им идти. Мы друзья со школы. Жанка — дама капризная, им уединение нужно. Потерпит Машка пару ночей. Молодая еще, кости не развалятся. Постели ей там... под телевизором.
Я смотрела на него. И не узнавала. То есть... узнавала, конечно. Последние два года Игорь совсем берега попутал. Как работу потерял, так сразу стал «хозяином жизни» за мой счет. Но это? Выгнать мою дочь от первого брака из её собственной комнаты? Из её крепости? Ради какого-то Коляна, который раз в три года всплывает, когда ему в Москве на халяву пожить надо?
— Игорь, ты че творишь вообще? Совсем совесть потерял? — я шагнула к нему. Трясет. Прямо под ложечкой печет от гнева. — У Машки завтра пробный экзамен. Ей выспаться надо. У нее там учебники, стол, лампа. А ты её на кухню, где холодильник гудит? Чтобы твой дружок-дармоед с женой уединялся?
— Слышь, — он наконец отложил вилку. Лицо перекосило. — Не начинай. Жанна сказала, что на диване в гостиной ей жестко. А у Машки кровать ортопедическая. Короче, вопрос решен. Вещи её я уже в пакеты сложил, в коридоре стоят. Колян с женой сейчас в душ пойдут.
Ой, всё. Это была точка. Жирная такая. Кровавая.
Я ведь терпела. Жалела его. Ну как же — кризис у мужика. Полгода на диване с танчиками. Я пашу на двух работах. Машку тяну. Репетиторы, курсы... Ипотеку плачу. Сама. Эту самую квартиру я купила еще до нашего брака. Мои декретные, мои накопления, мамина помощь. Игорь пришел сюда с одним чемоданом и амбициями непризнанного гения.
Я вышла в коридор. У двери — три черных мусорных пакета. Из одного торчит Машкин любимый плюшевый кот. Моя дочь сидела на пуфике. Глаза красные. Молчит. Гордая.
— Мам, я соберусь... Мне только атлас по географии достать, — прошептала она.
— Сядь, Маш. Никуда ты не пойдешь, — я почувствовала, как внутри всё заледенело. Спокойствие такое навалилось. Страшное.
В этот момент из ванной вышла Жанна. В моем шелковом халате! Тварь... Наглая. Лицо лоснится от моих же масок для лица. За ней — Колян. В трусах. Почесывает пузо.
— Ой, Светочка, — пропела Жанна, поправляя тюрбан из полотенца. — У вас такая ванна тесноватая. Но комнатка у девочки ничего, уютная. Коля, ты занес наше вино в холодильник? Мы сейчас отдохнем.
— Жанна, — я посмотрела ей прямо в переносицу. — Халат сняла. Сейчас же.
— В смысле? — она осеклась. — Ты чего, Светик? Жалко, что ли? Мы же гости.
— Вы не гости. Вы — наглые нахлебники. А ты, Игорь... — я повернулась к мужу, который вылез в коридор на шум. — Ты превзошел сам себя. Наглость — второе счастье, да?
— Света, не позорься перед людьми! — зашипел Игорь. — Зайди на кухню!
— Нет, Игорек. Это ты сейчас зайдешь. И Колян твой зайдет. За чемоданами.
Я достала телефон. Набрала номер.
— Алло, Олег? Это Света. Да, та самая ситуация, о которой мы говорили. Приезжай. И ребят возьми. Да, замки менять будем прямо сейчас. Документы у меня на руках.
Игорь побледнел. Пятнами пошел. Красными. Бессовестный паразит...
— Каким ребятам ты звонишь? Какой Олег? Ты че, мать, совсем кукухой поехала?
— Олег — это мой адвокат. И по совместительству владелец охранной фирмы. Помнишь, я говорила, что квартиру на маму переоформила в прошлом месяце? Так вот, это правда. И у меня есть договор аренды, где я — ответственный наниматель. А ты здесь — никто. Приживалка. Даже не прописан.
Жанна и Колян переглянулись. Жанка начала судорожно развязывать пояс халата.
— Слушайте, мы не знали... Игорь сказал, это его квартира... Мы не хотели проблем...
— Игорь много чего врет, когда хочет казаться мужиком, — я выхватила свой халат у Жанны из рук. — Вон отсюда. Пять минут на сборы. Коля, штаны надень, тошно смотреть.
— Света! Ты не имеешь права! — Игорь взвизгнул, как обиженная девчонка. — Я твой муж! Я здесь жил три года!
— Ты здесь паразитировал три года, дармоед. Пользовался моей добротой. Но выгнать моего ребенка из её комнаты ради своих собутыльников... Это финал. Титры.
Через десять минут в дверь позвонили. На пороге стояли двое парней в форме. Спокойные. Плечистые. За ними — Олег с папкой документов.
— Света, проблемы? — Олег посмотрел на Игоря. Тот сжался.
— Проблемы уходят, Олег. Помоги гостям вынести сумки. А Игорю — помоги осознать, что он здесь больше не живет.
Это было эпично. Жанна выскакивала в коридор, пытаясь запихнуть в сумку свои кремы. Колян ворчал под нос, натягивая кроссовки. А Игорь... Игорь стоял и смотрел, как его мусорные пакеты — те самые, в которые он сложил вещи Маши — теперь набиваются его же шмотками.
— Света, ты пожалеешь! — крикнул он уже из-за порога. — Кому ты нужна будешь с прицепом! Да я... да я...
— Ты — никто, Игорь. И звать тебя никак.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Новый мастер уже вовсю сверлил личинку — Олег вызвал заранее.
Я вернулась на кухню. Села на ту табуретку, где пять минут назад этот наглец жрал мой пирог.
Машка подошла, обняла меня со спины.
— Мам... Ты как?
— Я? — я выдохнула. Будто пудовый мешок с плеч сбросила. — Я — отлично. Свободно.
В груди больше не жгло. Тишина. Настоящая. Благодатная.
Завтра я подам на развод. Завтра Машка спокойно сдаст свой экзамен в своей комнате. А сегодня... сегодня я выброшу этот пирог. И куплю нам самый дорогой торт. Мы заслужили.
Наглость — она ведь до поры до времени. Пока у женщины терпение не кончится. А моё — не просто кончилось. Оно выгорело дотла, оставив место для чистого, холодного разума.
Справедливость — штука вкусная. Как тот торт, который мы ели вечером, сидя вдвоем на Машкиной кровати. Без «уединяющихся» Колянов. Без лживых мужей.
А как бы вы поступили на моем месте? Терпели бы ради «сохранения семьи» или тоже выставили бы наглеца за порог в ту же секунду? Пишите в комментариях, обсудим. Накипело.