Давление со стороны японского общества, требующего конформизма, делало панк-культуру рискованной – даже без учета огнеметов. В связи с появлением новой волны переизданий, ветераны 80-х Lip Cream, Death Side и Nurse вспоминают о тревогах и угрозах
Алекс Деллер, The Guardian
Спустя несколько лет после того, как панк-рок поразил тысячи подростков и вдохновил их на то, чтобы зачесать волосы в ирокез и выучить три аккорда, этот жанр мутировал в хардкор: более лаконичный, жестокий и яростно независимый гибрид, который вскоре стал разрывать сквоты, церковные залы и дешевые бары по всему миру.
Спустя 45 лет хардкор наслаждается моментом славы в мейнстриме благодаря таким группам, как Turnstile, Speed и Knocked Loose. Хардкор-группы появляются на ток-шоу, в рекламе фаст-фуда и на футболках за 40 долларов — все то, что артисты 1980-х, вероятно, бы с презрением отвергли.
Те, кто скучает по первоначальному духу хардкора, могут обратить внимание на Японию и ряд недавно переизданных альбомов, которые документируют раннюю хардкор-сцену этой страны. «Это было чрезвычайно жестоко и страшно», — говорит Иcия, лидер группы Death Side, одной из ключевых групп японского хардкора (он и многие его коллеги-панки отказываются от фамилий или используют сценические псевдонимы). «На каждом концерте кого-то избивали до крови, и ты никогда не знал, когда наступит твоя очередь. Такое напряжение было чем-то, чего ты никогда не испытывал в обычной жизни — это было захватывающе».
Только в Токио было огромное количество основополагающих групп, таких как GISM, Gauze, The Comes и The Execute, а позже Death Side, Bastard и Tetsu Arrey, которые играли одни из самых яростных и захватывающих панк-композиций конца 1980-х и начала 1990-х годов. Но несмотря на чувство товарищества, которое группы находили на сцене, в турах и в потной, взрывоопасной толпе, быть панком в Японии все же могло означать изоляцию.
«Наша основная позиция заключалась в том, чтобы восстать против общества и "здравого смысла", поэтому, конечно же, мы выбрали внешний вид, который не был бы приемлем для основной части общества», — говорит Исия, который раньше носил высокую прическу цвета фуксии. — «В Японии давление со стороны общества, требующего конформизма, чрезвычайно сильное, и мы подвергались дискриминации только за то, что выглядели иначе. В поездах люди избегали нас, а когда мы искали работу, нас отсеивали. К нам относились как к врагам общества».
Одной из самых первых групп на сцене были Lip Cream. Басист Минору Огава тусовался в сети магазинов UK Edison, «перерывая те немногие хардкор-пластинки, что у них были», и спрашивал рекомендации у персонала, в итоге наткнувшись на западных первопроходцев вроде Discharge, Chaos UK, Dead Kennedys и Disorder: «Я всегда искал быстрые ритмы».
Он уже набрался опыта в группе The Comes, сырой, резкой панк-группе, загадочный вокалист которой, Читосе, был вдохновлен группами The Damned и The Stranglers, которых он увидел во время поездки в Лондон. Огава ушел из группы, но затем ему предложили, чтобы The Comes предоставила треки для сборника. «Я просто придумал что-то на ходу: "Конечно, сделаем! У нас даже есть новая группа!"». Я сказал наугад: «Мы называемся Lip Cream».
Чтобы выполнить обещание, Огава завербовал барабанщика Aburadako Мару и бывшего гитариста The Comes Наоки; в итоге группа выпустила четыре альбома с самым ослепительно неуправляемым трэшем эпохи. «Всё, что я пережил в The Comes, превратилось в более сильный драйв с Lip Cream, — говорит Огава. — Я не хотел менять то, что делаю, — просто хотел продолжать двигаться».
В другом месте, недолговечная группа под названием Nurse также оставила свой след в истории как одна из первых в мире полностью женских хардкор-групп. В 16 лет певица Неко, поклонница GBH и Discharge, набрала участников через японский журнал Doll. «Моя семья была против того, чтобы я играла панк-музыку», — говорит она, и они были удивлены, когда она уходила из дома «с тяжелым, эксцентричным макияжем и в странной одежде. Я ходила на концерты в Tsubaki House в Синдзюку, и это вызывало проблемы, когда я задерживалась допоздна».
В этой первой волне токийского шума группа Исии Death Side выпустила два знаковых альбома, сплит с его кумирами Chaos UK и несколько EP — всё между 1987 и 1994 годами. «Это было ощущение: "Я хочу сделать что-то сам". Панк-группа — то, что мог сделать любой», — говорит он. — «Я дёшево купил инструмент, попрактиковался, не справился и решил стать вокалистом. Хардкор-панк идеально подходил, чтобы выразить безнадёжный гнев подросткового возраста».
У Исии несколько теорий, почему насилие было так распространено на сцене — от традиционного самурайского мировоззрения до послевоенной травмы страны. Другие причины более прозаичны. «По сути, люди, которые не могли вписаться в эту штуку под названием общество — школу, компании и так далее – все были заклеймены как правонарушители», — говорит он. — «Когда такие люди собираются вместе, я думаю, что насилие вспыхивает естественным образом».
Эта тенденция была усугублена такими группами, как GISM, фронтмен которой, Сакеви, был известен тем, что нападал на журналистов и размахивал на сцене огнеметом. «Из-за жестоких выступлений GISM сложилось впечатление, что хардкорные концерты должны быть жестокими, — говорит Исия. — Это превратило концерты в своего рода экстерриториальное пространство, где не действовали обычные правила».
«Все эти люди казались сумасшедшими, так что я решил что тоже буду сумасшедшим»
Проблемы начались, когда панк-рокеры вернулись в обычное общество. Зигяку, гитарист группы с прямолинейным названием Bastard, был лишен возможности выступать на концертных площадках и работать, а также не мог снимать комнату из-за своего внешнего вида. Он играл с Gudon и Half Years в Хиросиме, прежде чем переехать в Токио, где сразу же влюбился в хаотичный ритм жизни этого города. «Первое, что я почувствовал, было то, что все просто летали», — смеется он. «Все эти люди казались сумасшедшими, поэтому я решил, что тоже буду сумасшедшим. Было так много хардкор-групп; каждую неделю повсюду проходили концерты. Время летело так быстро. Это было похоже на Рюгу-дзё из японского фольклора» — сказку, в которой герой посещает храм дракона-бога Рюдзина, как ему кажется, на несколько дней, но, вернувшись домой, обнаруживает, что прошли столетия.
Но помимо повседневных трудностей были и другие: Bastard прокладывали себе путь по стране, сжигая публику жёстким, непобедимым хардкором, отточенным на альбоме «Wind of Pain» 1992 года. «Bastard никогда не была жестокой группой, но проблем у нас было много, — говорит он. — Панки выделяются, их легко замечают полиция и якудза. В туре Bastard с Cruck, Mad Conflux и Pile Driver в каждом городе были неприятности». Тем не менее, как и Исия, Зигяку, похоже, не хотел бы иначе. «Быть панком — значит быть в меньшинстве, и в этом есть ценность, — говорит он. — Если бы больше половины населения Японии стало панками, мир, думаю, стал бы ещё отвратительнее!»
Несмотря на свою близость, каждая из этих групп сохраняла свой неповторимый звук и индивидуальность. «Было ощущение соперничества, но я думаю, что это было скорее взаимное вдохновение», — говорит Исия, который сейчас является писателем и историком панк-рока. — «Это были прекрасные отношения, когда мы сталкивались лоб в лоб и поднимали друг друга на новую высоту». Этот дикий индивидуализм нашел отражение и в других частях Японии, где такие группы, как Confuse, Disclose, SOB, Mobs, Crow и Nightmare, превращали хардкор в странные, нестандартные формы.
На вопрос, почему эти группы были такими оригинальными, большинство музыкантов отвечают лишь пожатием плеч. Однако Исия находит конкретную причину. «Музыкальная традиция отличается от зарубежной», — предполагает он. — «За рубежом рок-музыка звучит в обычных домах, но в Японии 60-х и 70-х годов такое было немыслимо». Он подчеркивает, что японская музыка уходит корнями в более мягкие формы, такие как гэйно каёкёку, энка и фолк, а это означает, что панк в Японии всегда будет гореть еще ярче. «Если кто-то бунтует, он, скорее всего, пойдет в уникальном направлении».
Полный каталог Lip Cream доступен на Relapse Records. Пластинки Death Side и The Nurse — на La Vida Es un Mus