4 июня 2002. Песня вышла без тик-тока, без сторис, но с молитвой в кармане клетчатой юбки. Я стою на мосту, жду в темноте Никаких барабанов — только пианино, как будто кто-то забыв закрыл крышку, всё равно продолжает играть.
Дождь без зонта, шаги без звука: мир выключился, но сердце оставили включённым. Кто-нибудь ищет меня? Кто-нибудь отвезёт меня домой? В детстве мы звали маму. В подростковом возрасте звоним неизвестному номеру и просим: «Просто забери».
Это не слабость — это первый переводчик с языка «я всё сама» на язык «мне страшно». Это чёртовски холодная ночь Слово «холодная» рвётся, как будто зубами вытаскивают кляп из тёплых слез.
«Возьми меня за руку, отведи куда-нибудь новое» — не просьба о путёвке, а просьба о существовании рядом.
«Я не знаю, кто ты, но я с тобой» — главный риск эпохи: довериться тени, потому что своей силы больше нет. Ищу место, ищу лицо Поиск не по карте, а по душе: «есть ли здесь кто-нибудь, кто тоже чувствует, что всё пошло не так».
Одиночество не в