Потому что зелёные ушли в ноль.
Буквально.
В архиве студии «Петербург» сохранился лист набросков 2003 года: Крош в зелёных кедах того же кроя, что и нынешние, но цвета травы после дождя. Рядом пометка сценариста: *«сливается с фоном, теряется на экране»*.
Аниматоры тогда ещё рисовали вручную, без цифровых выкладок RGB — просто смотрели, «читабелен» ли персонаж на светлом и тёмном фоне. Зелёный кенгуру на зелёном лугу превращался в плавающую голову с ушами. Выглядело как ошибка монтажа, а не герой.
Красный выбрали по таблице «безопасных контрастов» из советских мультфильмов:
Волк — серый, но в красных трусах, чтобы его было видно на сером асфальте.
Та же логика: красный отрывает фигуру от любого фона — луг, снег, песочница, даже ночь.
Плюс добавили белые «лапки» подошвы, чтобы ноги читались в прыжке.
Но есть и второй слой.
Красный у кенгуру — цвет энергии, который в природе означает: «я здесь, я быстр, я не боюсь быть замеченным».
Именно таким Крош и задумывался: ударный, первый на выручку, первый на риск.
Зелёный же — цвет наблюдателя, Ёжика.
Если бы Крош остался в зелёных, он бы «ушёл» в компанию, стал бы фоном для Лосяша и стихийных бесед. А ему нужно быть факелом.
И, конечно, пасхалка.
В эпизоде «Кеды неудобные» (1 сезон, 21 серия) Крош теряет один ботинок.
Когда он босиком бежит по дорожке, камера на долю секунды показывает, что на пятке осталась красная краска.
Это отсылка к моменту выбора: если бы кеды были зелёными, пятка осталась бы невидимой — и смысл шутки потерялся бы.
Итог: красные кеды — это не просто цвет.
Это способ сказать зрителю: «Смотри на меня, я главный двигатель этой истории».
А зелёные так не умеют.