В стране снова заговорили о том, сколько дней в неделю мы должны работать. Одни уверены, что экономика без дополнительного дня не вытянет, другие предупреждают о выгорании и росте тревожности.
Разговор о шестидневной рабочей неделе в России появился на фоне кадрового дефицита, разговоров о производительности труда и постоянного ощущения, что экономика работает на пределе. Любая идея, связанная с увеличением нагрузки, мгновенно вызывает эмоциональный отклик. Работа давно перестала быть только способом заработка. Для многих она стала источником стресса, тревоги и ощущения, что времени на себя остаётся всё меньше. Когда обсуждается потенциальное изменение привычного ритма жизни, реакция общества становится особенно острой. В центре внимания оказались сразу несколько позиций, которые заметно расходятся между собой.
Одним из самых громких высказываний стала позиция академика РАН, заместителя президента Российской академии образования Геннадия Онищенко. Он прямо заявил, что переход на шестидневную рабочую неделю не несёт угрозы для здоровья граждан и может быть полезен для экономики, пишут РИА Новости.
«Вполне нормально, давно пора, если мы собираемся поднимать экономику. Что касается здоровья — никаких проблем», — сказал Геннадий Онищенко.
При этом сам Онищенко не впервые высказывается жёстко по вопросам режима труда и отдыха. Он неоднократно подчёркивал, что любые изменения возможны только при сохранении темпов экономики и внедрении технологий. Его позиция последовательно строится вокруг идеи, что страна должна сначала обеспечить устойчивость производства.
Все ли поддерживают?
Совсем иначе на идею шестидневной рабочей недели смотрит председатель комитета Госдумы по труду и социальной политике Ярослав Нилов. В комментарии «Газете.Ru» он назвал такой подход некорректным и опасным.
«Аргумент, что это никак не скажется на здоровье, — это не так. У нас и так люди много работают, у нас и профессиональное выгорание, и депрессия на работе. Да, потребность экономики в кадрах есть. Да, у нас есть определённый десинхрон в системе подготовки кадров по сравнению с требованиями работодателей. У нас внесён в Госдуму проект закона о гибких формах занятости с возможностью переработки. Но вводить шестидневную рабочую неделю, я считаю, что это неправильно, некорректно», — заявил Ярослав Нилов.
В своём выступлении он связал рабочий график не только с экономикой, но и с демографией, уровнем тревожности и качеством жизни. По его словам, попытка решить системные проблемы за счёт увеличения рабочих дней способна вызвать обратный эффект.
«Нельзя взять и все проблемы экономики, рынка труда просто переложить на граждан. Это не только здоровье, это и демография, это и общее настроение, это и уровень тревожности, социальной напряжённости. Если смотреть в комплексе, я не уверен, что это может серьёзно улучшить экономическую ситуацию», — подчеркнул Нилов.
Он также обратил внимание на то, что даже само обсуждение шестидневной недели на высоком уровне уже вызывает негатив у людей, усиливая ощущение нестабильности.
Отдельный акцент Ярослав Нилов сделал на идее сокращения рабочего времени. По его мнению, в долгосрочной перспективе обществу выгоднее двигаться в сторону уменьшения нагрузки при сохранении доходов и производительности.
«Нужно стремиться к тому, чтобы люди меньше работали, больше отдыхали, больше тратили время на себя, на отдых, на спорт, на досуг. Тогда бы были здоровее, дольше бы жили», — сказал Нилов.
Он связал эту модель с развитием технологий. Искусственный интеллект, роботизация и оптимизация процессов, по его словам, способны компенсировать выпадающие часы. При этом ключевым остаётся запрет на снижение заработка и ухудшение условий труда.
Можно ли договориться?
На фоне этих заявлений напомнили и о позиции Минтруда. Ранее министр труда и социальной защиты Антон Котяков говорил о том, что действующее законодательство уже позволяет работодателям и сотрудникам договариваться о любом удобном графике.
Речь идёт как о четырёхдневной, так и о шестидневной рабочей неделе. Ключевым остаётся согласие сторон. Формально это означает, что рынок труда уже обладает гибкостью, а обязательного перехода на какой то единый формат не планируется. То есть существует действующая система договорённостей, которая и так допускает разные режимы занятости.
Что говорят данные рынка труда?
На фоне эмоциональных споров особенно показательной выглядит информация от сервисов по поиску работы. В пресс-службе hh.ru ранее сообщили, что в 2026 году шестидневных рабочих недель не ожидается. Об этом сообщали РИА Новости.
Статистика прошлых лет тоже говорит о том, что такой формат остаётся скорее исключением. В 2025 году была всего одна шестидневная рабочая неделя в конце октября. В 2024 году их было три, в апреле, ноябре и декабре. Эти данные показывают, что реальная практика пока далека от системного перехода на дневку. Обсуждение идёт, но рынок живёт по своим правилам.
Четырёхдневка или 36 часов?
Параллельно с этим в информационном поле давно существует противоположная идея. Речь идёт о сокращении рабочего времени. Об этом говорили и в Госдуме, и в экспертной среде. В эфире радио «Комсомольская правда» свою позицию озвучила член комитета по труду и социальной политике Светлана Бессараб.
«Я никогда не была сторонником именно четырёхдневной рабочей недели. Потому что это очень амбициозная задача при том кадровом дефиците, который сегодня у нас наблюдается в экономике. Но я сторонник 36 часовой рабочей недели. По этому мягкому пути развития трудовых отношений я бы с удовольствием пошла», — сказала Светлана Бессараб.
По её словам, такой формат возможен после окончания СВО, но отдельные элементы уже реализуются в компаниях. Гибридные графики, сокращённые пятницы и возможность уходить раньше при выполнении плана стали частью корпоративной культуры.
«Люди действительно это ценят и стараются выполнить весь запланированный объём работы заранее, чтобы уйти в 12, не стоять в пробках, побыть с семьёй», — рассказала Бессараб.
Светлана Бессараб также обратила внимание на то, как изменился сам характер труда. По её словам, цифровизация и рост объёма информации усилили давление на психофизиологическое состояние человека.
«Мы сегодня обрабатываем огромный объём информации. Воздействие на психофизиологическое состояние человека намного выше, чем лет 50 назад. Тогда не было компьютеров, и люди могли не напрягать свои организмы до такой степени», — пояснила она.
Этот аргумент часто звучит в дискуссиях о будущем труда. Даже при сокращении рабочего времени интенсивность работы не снижается, а иногда и растёт.
Онищенко против
Любопытно, что Геннадий Онищенко резко критикует не только идею сокращения нагрузки, но и саму концепцию четырёхдневной недели. В комментарии ТАСС он заявил, что россияне могут просто не знать, чем себя занять в освободившееся время.
«Наши граждане умеют отдыхать или нет. Вот представьте, семь дней в неделе, четыре мы работаем, а три дня думаем, куда себя деть», — сказал Онищенко.
Он также подчеркнул, что сокращение рабочей недели без технологического рывка способно негативно отразиться на экономике. При этом он допустил возможность перехода к четырёхдневке в будущем, но только при условии сохранения темпов во всех отраслях.
Интересно, что Ярослав Нилов в этом вопросе занимает более сдержанную позицию. Он считает, что рынок труда может сам постепенно прийти к четырёхдневной неделе, но без жёсткого регулирования и не для всех профессий.
Вопрос рабочего времени больше не сводится к простому подсчёту часов. За ним стоят здоровье, демография, технологии и ожидания людей от жизни. Одни эксперты говорят о необходимости мобилизации ресурсов, другие предупреждают о пределе человеческой выносливости. Пока же реальность остаётся компромиссной.