В реанимацию нас пускали дважды в день по 15 минут. Я надевала стерильный халат, мыла руки до красноты и подходила к его прозрачному кювезу. Он лежал неподвижно, а его жизнь висела на проводах и трубках. Он не плакал. Просто тихо существовал. Мы приносили чистые пеленки и забирали использованные. Я уносила их домой на стирку, проходила мимо пустой, застеленной детской кроватки, сжимала эти простынки и плакала. Каждый раз, выходя из больницы, я боялась звонка из реанимации. Боялась, что это последний раз, когда я его вижу.
После почти двух недель в реанимации, когда его состояние чуть улучшилось, его перевели в отделение новорожденных. Казалось, это шаг вперёд. Но наша реальность лишь немного изменилась.
Но здесь меня пускали на весь день. Ночью оставаться было нельзя. Я приходила утром и проводила у его кроватки все часы. В то время, когда другие малыши засыпали дома на руках у мамы, мой Деня, укутанный в тугую больничную пелёнку, лежал в пластиковой люльке, которая заменяла ему кроватку. На руки разрешали брать только на процедуры. И эти минуты, хотелось растянуть как можно дольше. В процедурную мы заходили последние. Потом меня выгоняли в коридор. Я слышала как мой ребенок мучается от боли. И это казалось вечностью.
Он всё ещё питался через зонд. На грудное вскармливание у него не было сил. Он съедал жалкие капли смеси и каждый раз срыгивал всё обратно. Его мучило давление в голове, последствия кровоизлияния в родах. Он был сосредоточенным и тихим. Его глаза, огромные и глубокие, казалось, вмещали всю боль мира. В них читалось понимание, какая тяжёлая встреча с жизнью ему выпала, встреча через боль и страдания.
Его голова росла. Ликвор сдавливал мозг и давил на кости черепа. Он то плакал навзрыд от боли, то обмякал и впадал в сон. Ему ежедневно делали пункции, чтобы снизить давление. Спинка была вся в следах от процедур. Эти еле заметные полосы остались у него на пояснице до сих пор.
А я до сих пор я чувствую себя предателем. Потому что каждое утро, забирая неся на болезненную процедуру, я понимала, что это необходимо. А он смотрел на меня своими бездонными глазами и не понимал, почему мама, которая должна защищать, отдаёт его туда, где больно и страшно.
Чуть позже, я приходила утром и, ещё не доходя до палаты, слышала его уже окрепший басистый голос и бежала еще быстрее. Он ждал меня. Он терпел. А я мечтала об одном, забрать его домой. Туда, где нет этого запаха антисептика, писка аппаратов и ежедневной боли.
Но путь домой был ещё долгим. Впереди была первая операция на мозге. О ней в следующем посте.
А пока, если вы можете помочь в борьбе моего сына за будущее, я прошу вас об этом. Любая, даже самая скромная помощь это ещё один шаг на пути к его выздоровлению. Реквизиты, все документы и отчёты в закреплённой записи и в описании нашей группы.
Вся история в группе https://vk.com/denis_need_help
